Саймон отвернулся к окну, где шёл дождь, и стал рассматривать незамысловатые полоски воды на стёклах. Когда его глаза вновь вернулись на лицо Берты, которая прожигала его взглядом, он уловил заметные изменения. Плавные черты стали острыми, словно кто-то невидимый прошёлся лезвием по скулам девушки и подсыпал в серые радужки полыхающие угли.

– Хочешь сказать, что сейчас ты отвечаешь за меня перед Вертом? – зрачки Берты хищно прищурились.

– Да, – без тени сомнений произнёс Сай, бегло рассмотрев её худые руки. – Кстати, тебе бы не помешало поесть. Мне не нужно, чтобы ты откинулась от голодухи до приезда дока.

– Еда в холодильнике, – Берта жестом указала на прямоугольную махину стального цвета в углу кухонного острова. – Раз ты отвечаешь за меня, то в твои обязанности входит приготовить для меня завтрак. Я предпочитаю…

Что говорила дальше девушка, Саймон не слышал из-за скрипа собственных зубов.

Парень глубоко вздохнул и отодвинулся от барной стойки, неспешна обогнув её и заняв место напротив Берты. В нос ударил едва уловимый запах парфюма, и Сай слегка поморщился. Дышать стало проблематично, как и держать себя в руках.

Скоро приедет Верт. Будь милым. Просто милым.

– Я тебе не мальчик на побегушках, – выдавил Саймон, скрестив на груди руки. – Если ты знаешь, где холодильник, то должна знать, где плита.

– Понятия не имею, – фыркнула Берта и открыла один из ящиков, достав оттуда фартук в серую клетку. Она протянула его парню, замечая, как зелёные глаза округлились. – Надень. А то испачкаешь свою прекрасную ветровку, – ухмыльнулась девушка, окинув взглядом мужскую фигуру под спортивной курткой.

Саймон выхватил из её рук фартук, и Берте показалось, что кухня задрожала от его резкого рывка.

Её острый и внимательный взгляд художника и игрока в покер уловил малейшие детали на лице Саймона. Берта заметила, как расширились от возмущения ноздри в носу, который был наверняка сломан в какой-нибудь потасовке, но всё равно придающим грубоватую привлекательность его владельцу. Как между тёмными бровями пролегла небольшая морщина. Как вспыхнули глаза – глаза цвета соснового леса, которые сейчас просверлили в Берте дыру.

Ещё полминуты между Саймоном и Бертой продолжалась зрительная обжигающая атака, которая прервалась стуком в дверь.

– Я открою, – Берта развернулась, но одним движением Саймон преградил ей путь и раздражённо поморщился.

– Оставайся здесь.

Берта недовольно закатила глаза, но послушалась и проследила, как широкоплечая фигура Саймона исчезла за стенами холла. Оказавшись в одиночестве, девушка почувствовала неимоверную слабость и отрешенно присела на барный стул.

Стук капель за окном и полумрак, обитавший на кухне, действовал расслабляюще, и едва прикрыв веки, Берта провалилась в дрёму.

– Мисс Блэквуд, где вам удобно меня принять?

Открыв глаза, Берта повернула голову. Перед ней стоял пожилой мужчина в сдержанном костюме, с благородной сединой в волосах и глубоким, проницательным взглядом. По всей видимости это был доктор, о котором говорил кудрявый.

– Не вижу смысла меня осматривать, но поскольку мой брат всё равно не отстанет, пока не увидит рекомендации доктора, то милости прошу в мою комнату.

Берта поднялась со стула, и её голова медленно закружилась. Похоже, сознание, запачканное крепким алкоголем, начало путать координацию и движение ног, и девушка навернулась на ровном месте. Она не успела, как следует, испугаться падения и провалилась в объятия темноты.

***

Берта поморщилась, открывая тяжёлые веки. Изображение перед глазами никак не желало фокусироваться.

– Я думал, что ты откинешься до приезда дока, – низкий голос отдавался эхом в ушах. – Но ты его дождалась и вырубились прямо перед ним.

– Пить, – прохрипела Берта и ещё раз поморщилась.

Голова была ватной, а язык словно онемел.

Саймон вложил в её ладонь стакан с водой, и Берта сделала жадный глоток. Выпив всё до последней капли, девушка, наконец, смогла рассмотреть, что находилась в своей постели, а рядом сидел кудрявый.

Прикрыв глаза рукой, Берта едва не сдержала раздражённый вой. Где же Верт? И почему до сих пор в её доме кретин, не способный отличить минимализм от сюрреализма?

– Мне нужно умыться и в душ, – выдавила Берта, слабо приподнимаясь в постели. – Ты можешь быть свободен.

Она уже представляла, как с горячими струями по её телу будет стекать его грязные отпечатки и прикосновения. Как она проведёт долгожданный обряд очищения, но неожиданно её взгляд упал на низкий столик. На нём лежали тарелки с яичницей, сандвичами с лососем и отменно прожаренным стейком.

– Что это такое? – спросила Берта охрипшим голосом и отодвинула низкий столик на колёсиках в сторону. – Я не ем себе подобных, это кощунство.

– Не ешь свинину? Мусульманка? – заинтересовано спросил Саймон.

– Я вегетарианка, – прошипела Берта. – Разве Верт недостаточно тебе платит, что ты не сможешь сходить в ресторан, чтобы узнать, чем отличается стейк из свинины от мраморной говядины?

Саймон чувствовал, как с последним вопросом Берта окончательно похоронила его нервную систему. Видит Бог, он старался наладить контакт и абстрагироваться от главного раздражителя, но эта девчонка слишком невыносима.

– Послушай, я в состоянии сходить в ресторан, скупить брендовые шмотки, которые так обожает твой брат, но не считаю нужным это делать, потому что у меня есть другие, более важные приоритеты. Я не собираюсь пускать пыль в глаза…

– Именно поэтому ты купил мерседес? – насмешливо перебила его Берта.

– Это не твоё дело! – рявкнул Саймон, подскакивая с кровати.

Хоть он и понимал, что девчонка нарочно язвит ему, но её глупые замечания проникали глубоко в сознание и почему-то задевали больное.

Со всей силы Саймон толкнул дверь и оказался в полумраке коридора. Он мигом спустился по лестнице и бегло окинул взглядом гостиную, где всего час назад на полу лежало обездвиженное тело Берты. Затем он оказался в холле, и увидев чёрно-белые абстракции, в его в голове тут же пронеслись слова доктора "суицидальные наклонности".

Саймон не помнил, как вновь оказался на втором этаже, не помнил, как умудрился открыть дверь в ванную, откуда доносились звуки воды. Всё, что он увидел – широко распахнутые серые глаза и быстро движущие губы.

Парень застыл на пороге, а Берта что-то быстро говорила на французском языке.

Секунда, и в его голову уже летел какой-то пузырёк, но в суматохе Саймон ловко увернулся от снаряда. Опомнившись, он схватил висящее на стене полотенце и набросил его на полураздетую Берту.

– Отдай мне все бритвы, станки, лезвия, и я уйду, – процедил Саймон и отвернулся в сторону, чтобы не смотреть на высоко поднимавшуюся от возмущения грудь.

– Va te faire enculer*!

– Я ни хрена не понимаю по-французски. Я повторяю – отдай все чертовы лезвия!

Никак не отреагировав, Берта продолжала кричать на непонятном для него языке. В одно мгновение Саймон начал одним за другим открывать ящики и проверять шкафчики на наличие острых и режущих. Наконец, когда карманы ветровки были забиты бритвенными станками, клинками и маникюрными ножницами, Саймон спешно покинул ванную комнату.

Он успел закрыть за собой дверь за полсекунды до того, как в дверное полотно угодил один из флаконов с жидким мылом.

– Что здесь происходит? – в коридоре стоял изумленный Верт, прислушиваясь к звукам за закрытой дверью.

Саймон облегченно выдохнул, увидев друга, и выудил из карманов всё, что всего минуту назад вытащил из ящиков.

– Ты можешь требовать от меня всё, что угодно, – выдавил Саймон и отдал ему бритвенные станки. – Но больше никогда не проси меня приглядеть за своей сестрой!

Va te faire enculer* – французское ругательство, в переводе на русский мат "Пошёл на х*й".

Глава 11 «Встреча»

В глазах Алисы рябило от ярких вспышек стробоскопов. Ослепляющие огни подстраивались под ритм громкой музыки, то быстро мигая, то медленно и плавно переливаясь разными цветами. Девушка раздражённо отвернулась от танцующий толпы, ощущая, как грудная клетка задрожала от басов.

Одним махом Алиса осушила рюмку и поморщилась от того, как неприятная горечь обхватила горло и резко спустилась вниз, оставляя после себя лёгкий туман в голове.

– Обнови.

Алиса подтолкнула пустую рюмку бармену, и тот наполнил её до краёв прозрачной жидкостью. Не успела девушка опрокинуть в себя ещё одну стопку, как чья-то тёплая рука легла на плечо.

– Алиса, что случилось? Почему ты хлестаешь водку?

Медленно развернувшись, девушка увидела перед собой знакомого парня. Кажется, его звали Макс. Он был примерно на три-четыре года старше Алисы. Брендовые шмотки, дорогой парфюм, безлимит на карточке – ничего необычного для привычного окружения Алисы.

– Дерьмо, – Алиса схватила ломтик лимона. – Со мной случилось дерьмо.

Она подняла в воздух рюмку и опрокинула в себя очередную стопку.

Ещё никогда в жизни Алисе так отчаянно не хотелось напиться. Но сегодня хотелось надраться в щепки, уйти в небытие, не связывать себя и последние события, отдающие ненавистью и бессилием.

– Что случилось? – не унимался парень, присаживаясь рядом с Алисой на соседний стул. – Расскажи, вдруг я смогу помочь тебе?

Макс внимательно смотрел на Алису, глаза которой были подведены ярче обычного, а губы были окрашены в ежевичный цвет. Дальше его взгляд спустился на грудь, вздымающуюся под тонкой тканью платья и скользнул по длинным обнажённым ногам. Неохотно прерывая зрительный контакт с телом девушки, Макс отвлёкся на бармена, указав жестом, чтобы ему налили то же, что и Алисе.

– Раз ты не хочешь говорить со мной, может, тогда выпьешь? – Макс подмигнул Алисе, крутя в пальцах рюмку.

Алису стало раздражать повышенное внимание парня к себе. И с каких пор нельзя спокойно напиться в одиночестве? Защитная реакция в виде ехидной усмешки тут же вырвалась наружу.

– Ты зря тратишь своё время. Советую найти на эту ночь более сговорчивую дамочку, способную утихомирить твой спермотоксикоз. У меня всё слишком хреново, чтобы пытаться тебя чем-то удивить в постели. К тому же, я не привыкла симулировать, что, несомненно, испортит твою самооценку.

– Я и не хотел с тобой спать, – протараторил Макс и отвёл глаза от прищуренного взгляда Алисы. – Просто ты пропала со всех радарах на месяц, а сегодня объявилась, как гром среди ясного неба, и пытаешься напиться в хлам. Что случилось?

Макс сам не знал, что больше двигало им в этот момент – обычное любопытство или реальное желание помочь.

– Всё очень сложно, – выпалила Алиса и снова схватила наполненную рюмку, приложив её к губам.

Время и состояние девушки обязывали её уйти из клуба и поехать домой, чтобы лечь спать, но высокий градус отключил разум. Прищурившись, Алиса разглядывала задумчивое лицо Макса, между бровями которого пролегла небольшая складка.

Неужели, одиночество так сильно изъело её, что она готова была поделиться своими проблемами с первым встречным знакомым?

– Мой отец лежит в больнице после инсульта. А мачеха конченная сука. Она распоряжается тем, что должно по праву принадлежать мне, – Алиса поражалась, как рот помимо её воли выдавал слова.

Прошло три недели, как каждое утро на стоянке клиники, среди большого скопления машин с визгом тормозил жемчужно-белый Lexus. Каждый раз его водитель парковался, игнорируя дорожную разметку и перегорождая выездной путь сразу нескольким автомобилям.

В одно такое утро Алиса, в число достоинств которой не входила езда по правилам, спешно покинула салон машины и вошла в здание медицинского центра. Казалось, за этот месяц девушка ещё больше похудела, скрывая измождённость объёмным бежевым кардиганом крупной вязки и свободными светлыми джинсами.

Алиса поднялась пешком на шестой этаж, не желая тесниться в лифте, где по утрам было слишком много людей. Дальше её путь лежал через просторный холл с белоснежными стенами и яркими лампочками. Девушка толкнула плечом одну из дверей и уверенно переступила порог. Шагнув дальше, Алиса слегка прищурилась от солнца.

Рядом с окном в пол за длинным, лаковым столом сидел мужчина лет сорока на вид.

– Доктор Вудсток, наши финансы позволяют приобрести самое лучшее и необходимое оборудование и нанять штат медсестёр и санитаров, – Алиса перешла сразу к делу. – Я хочу забрать папу домой.

Не дожидаясь приглашения, девушка отодвинула стул и заняла место напротив мужчины. Тот перестал делать записи и поднял взгляд на Алису. От его внимания не ускользнули устало опущенные уголки губ и потухшие карие глаза. Тёмные блестящие волосы, напоминавшие цветом мех норки, небрежно рассыпались по плечам.

– Вы хотите забрать мистера Сильвера домой? – мужчина сделал глубокий и медленный вздох, расстёгивая верхнюю пуговицу халата.

– Да, – сухо ответила Алиса, но потом её тон смягчился. – Как говорится, дома и стены лечат.

– Об этом не может быть речи, – Вудсток недовольно покачал головой. – Миссис Сильвер дала ясно понять о разногласиях в вашей семье. Конфликты и скандалы не будут благоприятно складываться на состоянии вашего от…

– Мне плевать, что вам наговорила Франческа, – Алиса поджала побледневшие губы. – Вы думаете, я не понимаю, что папе нужен покой?

– Я ценю ваш порыв забрать домой отца, – доктор пристально смотрел на девушку, не скрывая безразличия. – Но мы не станем нарушать ни один из пунктов договора. Миссис Сильвер законная супруга, и она дала полное согласие на проведение дальнейшего лечения в стенах нашей клиники на ближайшие полгода.

– То есть, моё решение, как родной дочери, ничего не значит? – в голосе Алисы послышались угрожающие ноты. – Любой договор можно расторгнуть. Я подам на вас в суд!

Вудсток оставался беспристрастным. Он прекрасно знал, что у клиники не будет проблем. Договор был подписан добровольно законной супругой, и угрозы девятнадцатилетней дочери его пациента мужчина считал пустым сотрясением воздуха.