Верт держал его голову, чувствуя, как гнев просачивается через кожу, заполняя собой все капилляры и распирая артерии.

Для чего тогда существует месть? Чтобы разделить собственную боль с тем, с кем ты собираешься совершить акт возмездия?

– Если ты сейчас его не отпустишь, то он умрёт, – раздалось за спиной Верта, и через мгновение на плечо Блэквуда легла тяжёлая ладонь Теона.

Свободной рукой Верт вытер взмокший от испарины лоб. Разжав пальцы, он выпрямился в полный рост и расстегнул пуговицы на саржевом пальто из кашемира, под которым, обычно идеально сидящая рубашка, сейчас была достаточно измята.

Блэквуд посмотрел на Теона. Он знал своего друга, как спокойного, расчётливого и хладнокровного человека, который порой испытывал вспышки гнева. Теон называл это никак иначе, как "дать свободу своим внутренним демонам". В прошлый раз Теон не сдержался, начав порядочно избивать клиента на последнем задании, и Верту с трудом удалось удержать его жестокие наклонности.

Но сейчас Верт готов был дать полный карт-бланш Теону.

– Можешь освобождать своих демонов, – Верт бросил взгляд на лежащего в ванной Джорджа.

*Маленький член (французское ругательство)

** Гори в аду (перевод с франц.)

Глава 10 «По просьбе Верта»

Осенний утренний воздух был тяжёлым, сырым. Серые грозовые тучи плотно затянули небо, не давая рассветным лучам ворваться в город.

Толкнув плечом дверь запасного выхода из гостиницы, Саймон машинально накинул капюшон и поморщился от прохладного ветра. За его спиной показалась девушка. Она куталась в пальто, которое ей было явно велико и практически растворяло её в темноте дверного проёма.

– Машина за углом, – Саймон неопределённо махнул рукой в сторону соседнего здания и преодолел ступеньки крыльца.

За ним безвольно спустилась его спутница. Стук от её каблуков по камням, выложенных на подъездной дорожке, звучал зловеще в утренней тишине.

Если бы у Берты осталось хоть немного сил, она непременно бы спросила, почему её отвозит домой не Верт, а незнакомый ей кучерявый парень. Но она была слишком слаба. К тому же, всё, что ей нужно было знать – кудрявому доверял Верт, а это значит, что и она могла ему доверять.

В молчании они преодолели путь до машины. Саймон распахнул для девушки переднюю пассажирскую дверь. Но Берта, не удосужившись посмотреть на него, сама открыла дверь сзади и заняла место за водительским сиденьем.

Зелёные глаза Саймона задержались на запястье, скромно показавшемся из-под рукава кашемирового пальто, а затем на тонкой шее. Парень быстро отвёл взгляд и крепко сжал зубы, отчего мышцы на его нижней челюсти заиграли.

Конечно же, Саймон догадался, кто оставил девушке бордовые отметины, отчего тихо, но пылко ругнулся. Он никогда не понимал тех ублюдков, которые пользуются преимуществом в физической силе. Если бы кто-нибудь посмел сотворить подобное с его младшей сестрёнкой, с его Бекки… От подонка и мокрого места бы не осталось!

Тяжело вздохнув, Саймон уселся за руль, завёл машину и на автомате взглянул в зеркало заднего вида. Лучше бы он этого не делал. Ему казалось, что он вернулся в прошлое, где ему было шесть лет.

Тусклая лампочка одиноко свисала с пожелтевшего потолка. Увидев, как мама вскрикнула и сползла по стене, маленький Сай застыл в коридоре. Он с беспокойством смотрел, как мама обхватила себя тонкими руками, уткнулась лицом в согнутые коленки и зарыдала. Саймон тут же приблизился к ней.

– Что случилось? – его маленькая ладошка легла на дрожащее плечо матери.

От его голоса женщина вздрогнула и подняла голову. Саймон увидел её опустошённый, безжизненный взгляд и понял, что произошло нечто страшное. Нечто необратимое.

– Твой папа… Его больше нет.

Саймон устало прикрыл веки.

Перед глазами всё ещё стоял взгляд матери, в котором застыл немой крик отчаяния. И сейчас точно такими же тусклыми глазами Берта смотрела в окно.

– Извини, но я не смогу тебя сейчас отвезти домой, – Саймон нервно кашлянул.

Берта вздрогнула и отвела взгляд от окна, встретившись в отражении с глазами, напоминавшими хвойный, вечнозеленый темный лес.

– Почему? – почти шёпотом проговорила она, потому что в горле першило. – Я хочу домой.

– Тебя видел персонал в гостинице. Поэтому тебе нужно обеспечить алиби. Мы посидим пару часов в каком-нибудь кафе под камерами и поедем домой, – Саймон старался, чтобы его низкий с хрипотцой голос звучал, как можно мягче.

Машина тронулась с места и покинула переулок, выезжая на основную дорогу и присоединяясь к утреннему потоку автомобилей.

– Верт убьёт его? – Берта внимательно уставилась на парня, отслеживая реакцию каждого мускула на лице.

Саймон слегка замялся. Честность, краткость и беспристрастность были основными качествами парня при ведении разговора, но он не знал стоит ли озвучивать правду этой девушке. Он смотрел в глаза, полных боли и отчаяния, и весь его внутренний мир содрогнулся.

С трудом вырвавшись из печального плена серых радужек, он отвёл взгляд на лобовое стекло, решив не уступать своим принципам.

– Убьёт. И на месте Верта я бы поступил также.

Услышав ответ Саймона, Берта откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как к глазам непрошено подкрались слёзы.

Если кто-то узнает, кто убил Джорджа, то случится страшное. С Вертом, с его друзьями, с ней…

Ей было хорошо известно, на кого работает любимый старший брат. Кристофер Лонсдейл – владелец почти половины коммерческой недвижимости в центре города. Начиная от Тремонт и заканчивая Чарльз-стрит.

Также Берта прекрасно знала, что Кристофер поддерживал нейтралитет с такими же, как и он, коммерсантами с сомнительной репутацией, но весьма огромным доходом. Настолько огромным, что очертания их сумм терялись в туманах нулей. В этот список входили Джордж и его отец, владеющие богатыми окрестностями Бостонского порта.

Убийство Джорджа поставит под сомнения нейтралитет Кристофера, и Берта ощутила, как вернувшийся страх вонзился заточенным ножом под рёбра. Убийцу крупного коммерсанта будет искать не только отец Джорджа, но и сам Кристофер, потому что решит, что его подставили.

– Ты плачешь? – из размышлений её вывел голос кудрявого парня. – Тебе жалко этого ублюдка?

– Что? – прошептала Берта, вновь столкнувшись в отражении с потемневшими глазами. – Нет, черт возьми, нет!

Берта чувствовала, что от едва зыбкого спокойствия не осталось и следа. Внутри неё всё задрожало, и измученное тело ещё больше заболело. Хотелось содрать с себя кожу, снять каждый дюйм, который трогал мерзавец.

Как этот кудрявый посмел подумать, что ей стало жалко чудовищного монстра?

– Мне не жалко Джорджа. Этот козёл имел меня всю неделю, попутно издеваясь. Он не оставил на мне ни одного живого места. Поставил клеймо, испачкал настолько, что даже, если я сдеру свою кожу, мне уже ничего не поможет, – Берта окончательно сорвалась на крик. – Я проклята насквозь!

Растерявшись от такой внезапной реакции, Саймон затормозил и прижал машину к обочине. Начав нервно обыскивать карманы ветровки в поисках сигарет, он обернулся. Его взгляд снова уловил на шее Берты следы от мужских пальцев.

– Твою мать, – тихо выругался Саймон, увидев, как Берта прикрыла лицо руками и начала плакать.

И какой чёрт дёрнул его за язык? Лучше бы он молчал всю дорогу и не начинал разговоров.

Перспектива возиться с сестрой Верта совершенно не привлекала парня, скорее, наоборот. Он не знал, как правильно вести себя с девушкой, и только один вид слёз пугал Саймона, потому что он не умел утешать.

Но привести в чувство рыдающую Берту было самое малое, что он мог сделать для Верта в данный момент.

– Послушай. Ты не виновата…

– Нет, я виновата, – сквозь слёзы выдавила Берта. – Если бы я имела голову на плечах и не поехала с ним, ничего бы не случилось. А теперь из-за меня… – её слова заглушили рыдания.

– Ты же не знала, что так всё выйдет… – Саймон почувствовал ещё больший дискомфорт, услышав новую волну всхлипов и плача.

Зажав в зубах фильтр, он выпустил толстый столб дыма в приоткрытое окно, совершенно не зная, что ему делать дальше. Тихое рыдание за спиной продолжалось, и парень уже хотел пересесть назад и приобнять девушку.

Саймон где-то читал, что при объятиях в организме выделяются какие-то вещества, помогающие легче пережить стресс. И сейчас он готов был поверить в любую чушь из дурацких журналов, лишь бы больше не слушать плач.

– Дай сигарету.

Саймон обернулся, увидев заплаканное лицо девушки, которая боролась с подступающими слезами. Он молча протянул пачку с зажигалкой. Через полминуты Берта глубоко затянулась, и проглотив слезу, произнесла.

– Отвези в меня бар. Хочу, как следует, накидаться.

– Хорошо, – неуверенно проговорил Саймон, боясь, чтобы Берта вновь не разрыдалась.

К его облегчению она больше не проронила ни одной слезы весь оставшийся путь до бара.

***

– Прошу.

Слегка шатаясь, Берта открыла дверь их с Вертом квартиры. Саймон осторожно вошёл внутрь, рассматривая помещение изнутри. Парень сделал несколько шагов и застыл у одной из чёрно-белых абстракций, висевших в ряд на стене в холле.

– Что скажешь? – Берта остановилась рядом с парнем и посмотрела на него, насмешливо изогнув одну бровь.

– Ты про это "каля-маля"? – Саймон указал пальцем на холст. – Верт-идиот.

– Почему? – Берта удивлённо уставилась на Сая.

– Потому что твой брат наверняка отдал за это дерьмо бешеные деньги, – недовольно покачал головой парень. – Я бы не повесил такое даже в туалете.

– Согласна, – Берта упустила смешок. – Я бы тоже их все выкинула к чертям собачьим. Но Верт считает, если я буду регулярно видеть свои картины, то когда-нибудь захочу вернуться к творчеству.

Ловко развернувшись на шпильках, она углубилась дальше в квартиру, оставляя Саймона в полном недоумении.

Нет, он не удивлялся тому, что хрупкая Берта, в которой плескалась, как минимум, бутылка крепкого виски, до сих пор наплевала на законы гравитации и довольно неплохо перемещалась на каблуках. Саймон был приятно удивлен, что впервые за утро, которое плавно перетекло в полдень, лицо Берты тронула слабая улыбка.

Я буду регулярно видеть свои картины…

Слова Берты ударили по небритой щеке Саймона невидимой пощечиной.

Выходит, что сестра Верта написала то, что он назвал "каля-маля" и дерьмом?

Еще никогда Саймон не чувствовал себя таким кретином.

– Послушай, я ведь не очень разбираюсь в живописи, – Саймон преодолел холл и вышел в гостиную, попутно рассматривая грифельные стены, высокие окна без штор и барную стойку, за которой находилась Берта. – Точнее, я вообще не разбираюсь в искусстве…

– Не обязательно быть экспертом, чтобы увидеть, что картина merde, – Берта опрокинула в себя стакан виски из запасов брата.

– Просто я не совсем понимаю все эти минимализмы, сюрреализмы и прочую туфту, – развёл руками Сай. – Поэтому, извини, что назвал дерьмом твои…

– Забей, – перебила его Берта и поставила перед парнем стакан с золотистой жидкостью. – Я спокойно отношусь к критике ещё со времён Парижа. Кто действительно беспощаден к молодым художникам, так это французы.

– Ты училась рисовать во Франции? – парень облокотился на столешницу, отодвинув от себя стакан с алкоголем. – Я за рулём.

Кто знает, может он вновь через секунду будет жалеть, что опять завёл разговор с сестрой Верта. В баре Берта была такой закрытой, изолированной, недосягаемой. А сейчас в собственной квартире девушка выглядела более подходящей к этому месту со строгим цветом стен и лишенной ненужных деталей мебелью.

Объемное пальто покоилось на спинке стула, и Саймон уже мог рассмотреть её худое тело в чёрной блузке, подпоясанной в талии, и слегка свободных тёмных брюках от середины бедра.

Саймону никогда не нравились худые, измученные диетой, девушки. Наоборот, его привлекали пышногрудые, звонко хохотавшие барышни, не стесняющиеся своих объёмов.

Но почему-то его глаза то и дело задерживались на щеках, вспыхнувших от высокого градуса, и персиковых губах, примкнувших к стеклу стакана. На бардовые следы на молочной коже парень уже перестал обращать внимание.

– Как только я окончила среднюю школу mon cher maman отправила меня во Францию. Французские аристократы проявляют живой интерес к обеспеченным жителям Бостона ещё со времён революции. В том числе и графиня де Фобур. Она не имела богатств, зато имела врожденный вкус и чувство стиля. И была рада принять юную американку под своё крыло. Она жила на бульваре Ланн, напротив Булонского леса, – увидев непонимание на лице Саймона, Берта пояснила. – Это фешенебельный квартал Парижа, и пятнадцать минут пешего хода до высшей школы искусств.

– Везёт тем, кому предки могут позволить достойное образование, – с нотками горечи произнёс Саймон.

– Повезло тем, кого родители действительно любят, – холодно ухмыльнулась Берта, закупоривая бутылку виски. – Благими намерениями вымощена дорога в ад.

– До сегодняшнего дня ты и не знала, что такое настоящий ад, – Саймон нахмурил брови. – Тебе не приходилось бросать школу в тринадцать лет и всё своё детство и юность провести под днищем тачек.

Девушка отвернулась к парню спиной и потянулась к навесному шкафчику, поставив обратно бутылку с янтарной жидкостью. С шумом закрыв дверцу, Берта замерла, словно окаменевшая, и обычно несообразительный к намёкам Саймон, ощутил кожей, как между ними выстроилась ледяная стена.

– Я устала, и тебе лучше уйти, – будто бы в подтверждение его мыслей произнесла Берта.

– Верт велел быть с тобой до его приезда, – Саймон старался придать себе невозмутимый вид. – И скоро должен прийти доктор, чтобы осмотреть тебя.

– А если бы Верт велел тебе кого-то убить? – Берта резко развернулась, и её глаза блеснули. – Ты бы убил?

– Послушай, я не обязан отвечать на твои вопросы. Поверь, я бы с бóльшим удовольствием сейчас готовил себе завтрак, чем находился тут.