«Хорошо быть женщиной. Живешь и знаешь, что твое место на кухне. А каково нам, мужикам? Ищи себя в этом большом и жестоком мире».

Леший задумчиво смотрел на небо. Оно проглядывало в прорехи крон и было голубым да ярким. Чуть ниже покачивались ветки деревьев. И в целом Лешего наполняло странное, давно позабытое чувство спокойствия.

– А в деревне вчера гуляли, – произнес Ворон, жуя травинку. – Хорошо гуляли…

– Завидуешь?

– Я? Завидую? Да, я завидую! Они там с музыкой, гармонью, хороводом и девицами. А у нас – комарье с медведями.

Медведь со вчерашнего вечера бродил по опушке и выглядел печальным. Подумалось даже, что жизнь ныне пошла такая, что и медведи в меланхолию впадают. А когда тот сел, уставившись куда-то в даль, в сторону деревни, Леший испытал острое желание подойти, приобнять и сказать, что все образуется. Всенепременно.

– Ты женат, какие тебе девицы?

– Ну… гармонь с музыкой и женатым можно. И вообще, Леший, жизнь после свадьбы не заканчивается, что бы ты сам себе ни придумал.

– Ага.

Надо было вставать, но лень…

Весняна опять ушла на свою ферму, хотя Лешему это категорически не нравилось. Малявка, если и появлялась, то редко, потому как бабушка София оказалась слишком уж заботливой. И можно было бы сказать, что установилось некое равновесие, но…

– Залесский, кстати, жениться надумал.

Ворон категорически не умел или не желал молчать.

– Который?

– Оба. Но спорим, младший раньше решится предложение сделать?

– В жопу иди…

– Неинтересно с тобой, шеф… – Ворон не обиделся, но еще одну травинку сорвал.

Авитаминоз у него, что ли? Хотя… сухпаек уже и у Лешего вызывал глухое раздражение, несмотря на исключительную питательность и сбалансированный состав.

Хотелось несбалансированной картошки с вредным жареным салом. И еще чего-нибудь. Для души.

Додумать Леший не успел, пришел сигнал вызова. Благо связь сегодня работала более-менее стабильно.

– Ну и чего в верхах хотят? – поинтересовался Ворон, во время сеанса выразительно молчавший. Сейчас молчание, как и сеанс, завершилось, и Ворон заговорил, пихая в рот какие-то тонкие стебелечки. – Чего? Это заячья капуста! Мы в детстве ее знаешь как ели…

– Смотрю, не больно-то вырос.

– Кисленькая. На, сам попробуй.

– Да знаю я… Помыл бы хоть, а то ж пронесет еще. Загадишь сосны, где сидеть будешь?

– Злой ты, Леший. А все почему? Потому что жены у тебя нету. И воспитывать тебя некому. – Ворон поднялся и потянулся. – Так чего хотели?

– Хотели, чтоб я в Осляпкино пошел. И нашел там одного человечка, Иннокентием кличут. Говорят, важный свидетель. Надо доставить в центр в целости и сохранности.

– Ага… и с бантиком на шее. Главное, бантик туго не пережимать.

– Пережимать вообще не надо. Там какие-то свои мутки… Я так и не понял, но требуют доставить и поскорее, и целым. Или хотя бы живым.

Леший поднялся и потянулся.

Хоть какое-то дело, а то он в этом лесу дуреть начинает. Мысли в голову всякие лезут… о женитьбе. И главное, настырно так.

И о том, что Даньку надо бы вывезти, если уж Весняна уезжать не хочет. И ее бы тоже.

Долги закрыть недолго, сбережений хватит. Потом уже можно и разбираться, по праву их сняли или нет. Вон, приятель Мазина утверждает, что можно даже без самой Весняны, на доверительном или доверенном представительстве… Да по фигу, если честно. Денег Леший еще заработает, а девочек оставлять тут опасно.

И он же ж предлагал. Сегодня вот.

А Весняна только головой покачала. Мол, обязательства, слово. Было бы кому это слово давать. В общем, мысли в голове путались, раздражение крепло, душа требовала любви или хотя бы борща с картошкой. А тут еще этот… Иннокентий.

– Пойдешь?

– Объект добро дал. Там его Черномор страхует. А я и вправду прогуляюсь. – Леший потер шею.

– Прикрыть?

– Скорее уж направление контролируй. По возможности не вмешивайся, но, если вдруг… по трупам – третья форма отчетности.

Ворон вздохнул. Бумаги он не любил категорически, и теперь прикидывал, не проще ли потенциальные трупы безо всяких сопроводительных форм притопить в болотце, благо небольшое, но довольно глубокое.

– И чтоб порядки мне тут блюли, – напомнил Леший, изменяя форму.

– Ублюдем! – как-то слишком уж поспешно пообещал Ворон.

Потрепанные джинсы. Мешковатая куртка с капюшоном. И футболка среднего уровня заношенности. Внимание Леший, конечно, привлечет, тут и думать нечего. Городишко этот, как показывает предыдущий опыт, контролируют плотно, но… Документы у Лешего есть. Хорошие, почти как настоящие. А может, и настоящие, кто их там, в снабжении, знает.

Кошелек. Карты. Водительское с мордою среднестатистической.

Леший крепко подозревал, что именно эту фотку ввиду ее универсальности лепят всем или почти всем. Ну да неважно. Превратившийся в рюкзак мешок он закинул на плечо и бодро зашагал, благо дорога была хорошо известна.

Данька сидела во дворе дома, выкладывая пирамиду из плоских камушков. Напротив устроился князь Чесменов в спортивных штанах и растянутой майке.

– Главное, – он осторожно положил камушек на вершину, – найти точку равновесия, почувствовать…

– Дядя Леша! – Данька завопила и подпрыгнула, чтобы повиснуть на шее. – Дядя Леша пришел!

От этой ее радости стало даже неловко. И стыдно – шел ведь через магазин и рынок, мог бы и печенек ребенку купить. Или мороженку. Или чем детей кормить положено? Тоже… море, вывезти, а про мороженку не подумал.

– Доброго дня, – поздоровался Леший с князем, невозмутимо пристраивавшим на вершину пирамиды следующий камень, и главное, без магии.

– Доброго, молодой человек, – князь поднялся, – доброго…

– Алексей… можно Леха. Я это… – В голове была пустота, поскольку легендой подходящей его не снабдили. Так и сказали: большой уже, придумай сам. – К невесте вот приехал…

Выдал.

Это все из-за Ворона! И его разговоров о женитьбе.

– Весняной звать… – продолжил Леший уверенней и громче. Не для Чесменова, разглядывавшего его с хитрым прищуром, но для тетки, что выглядывала из приоткрытой двери и прям буравила Леху недобрым взглядом. – Мы с нею переписывались. И я подумал, а чего терять? Приеду, познакомлюсь…

Тетка точно кому-то инфу сливает.

Вот пусть и сливает себе.

– А вы ее отец? – поинтересовался Леший, к тетке спиной поворачиваясь.

– Разве что названный. – Князь руку протянул.

– Тварь! – донеслось из-за двери нервным голосом. – Эта тварь сына моего сгубила! А теперь всякую погань в дом тащит! Что деется, люди добрые…

– Дань, а сходи-ка поставь чайку, – князь покосился на дверь, – а то дядя Леша твой притомился небось и от чаю не откажется.

– Не откажусь, – подтвердил Леший.

– Не пущу! – вой из-за двери не думал смолкать. – Тварь безлюдская… не пущу! Будь ты проклята…

– Может… – Леший чуть склонил голову, – приспокоить?

– Не стоит. А вот образу, молодой человек, соответствовать надо…

Это да. Только не любил Леший таким образам соответствовать. Но делать нечего.

– Заткнись, дура старая! – рявкнул так, чтоб улица слышала. – Будут мне тут всякие полоумные указывать! А ты, дед, ниче так… Весняна где? А давай мы с тобой за здоровье накатим, а?

– А давай…

Накатили чаю.

Софья Никитична самолично заварочный чайник, белый в красный горох, на стол водрузила. А Данька, пыхтя не столько от тяжести, сколько от ответственности, чашки с блюдцами поставила, потом и баранки с булками, и варенье.

И ушла.

Точнее, была уведена Софьей Никитичной, которой прям вот сейчас помощь потребовалась.

– Я уж опасался, что мне вас самому искать придется, – сказал Чесменов, бросив в кружку три кусочка сахара. – Вы пейте, пейте… и рассказывайте. – И взгляд у него сделался добрым-предобрым.

Сразу вдруг вспомнилось, что про князя и взгляд его слухи ходили самые разные. Что взглядом этим он буквально душу наизнанку вывернуть способен. А потом назад завернуть.

Ну да докладывать Лешему не впервой.

Князь слушал внимательно, только щурился и чай прихлебывал, баранкой закусывая. Леший, с докладом покончив, тоже чаек взял. Хороший. Всяко лучше той бурды, что с водой смешивается, образуя высокоэнергетический витаминизированный напиток по формуле один. Хотя два – еще гаже.

– Ясно. – Чесменов пальчиком по столу постучал. – Труп мы у ваших заберем, пусть исследуют. А то жаловались, что ничего-то интересного не попадается. Данные с камер тоже заберут…

– А барсука?

– Пусть лежит себе с миром. Я в молодые годы тоже чудил. Потом прошло.

Леший кивнул и выдохнул.

Почему-то доброго Чесменова он опасался куда сильнее, нежели объекта с его потенциально высочайшим гневом.

– Что до остального, то да, мальчика вытащить надо. – Князь опять задумался. – Хотя не уверен, что получится. На связь он давно не выходит, значит, или раскрыли, или просто под зачистку забрали. Нехорошо…

Для мальчика – так точно нехорошо.

Но Леший пил чаек. И булку свежую жевал.

– С другой стороны, коль Сумароковы утверждают, что он жив, значит, еще жив…

Булкой Леший подавился, и князь любезно постучал по спине.

– А эти тут… каким…

– Не поверишь, случайное совпадение. Хотя чем больше думаю, тем… Скажи, Алексей, ты никогда не думал, что окружающий нас мир может проявлять некоторую разумность, хоть и отличную от человеческой, и волю? – И поглядел снова по-доброму.

А Лешему подумалось, что то ли князь свихнулся, все же возраст у него почтенный, то ли… Но честно ответил:

– Нет.

– Череда совпадений там, череда совпадений тут… С другой стороны, какая, если так-то, разница? Главное, Сумароковы заинтересованы в том, чтобы мальчик вернулся в семью здоровым и по возможности целым. С его делами, конечно, будем разбираться, хотя уже та информация, которую он слил, многое искупает. Да, многое…

И опять замолчал, задумавшись.

– Полезная?

– Очень. Полагаю, в империи на несколько родов станет меньше. Торговля дропами, создание, поставка… и все остальное. Это из обычного, так сказать. Еще взятки, шантаж, устранение конкурентов. Торговля людьми. Последнее – почти в промышленных размерах. Под прикрытием работы на ряде предприятий. Да… Не говоря уже о прочих мелочах. – Чай закончился быстро, и Чесменов сам долил. – Мнится, мальчик знает больше. Не все и не всегда можно облечь в слова…

– Но где мне его искать?

– Полагаю, – князь и себе чашку наполнил, добавивши сахару, – искать нужды нет. Сегодня ментальные подавители заработали в усиленном режиме. А значит, день-два, может, через три, но нас всех отвезут куда-то… Так что, Лешенька, терпение и еще раз терпение.

– А…

– И да, дорогой мой, названый ты жених или как иначе, но Софьюшка к девочкам очень привязалась. Да и я, признаться. И если вздумаешь голову кому дурить… – И замолчал.

А улыбка стала до того доброй, что Леший едва чаем не подавился.

– Эй, хозяева! – донеслось со двора. – Есть кто дома…

– Явились, – скривился Чесменов. – Донесла…

– Думаете?

– А тут и думать нечего, Лешенька. Наша соседка очень тесно сотрудничает, если так можно выразиться. Уж не знаю, выгоду ли ищет или по велению души. Но ты иди, пообщайся…

Леший кивнул и поднялся.

А тип знакомый. Правда, в дневном свете он выглядел куда презентабельней, нежели ночью. Харя круглая, гладкая. И наглая до крайности. А происходит эта наглость от четверки мордоворотов, которые даже не пытаются делать вид, что случайно заглянули.

– Здорово. – Леший руку протянул, и ее приняли, пожали аккуратненько так, заодно кинувши легкое сканирующее заклятье.

Ну да штатный медальон отразит, и вернется заклятье с пониженным уровнем.

– И вам доброго дня. Позвольте представиться. Тополев. Леонид Евгеньевич. – И руку стискивает. Леший, осклабившись, тоже стиснул. Не так, чтоб пальцы сломать, но чтоб силу дать почувствовать. – А вы кто?

– Так Леха я! – сказал он, позволяя Тополеву руку убрать. – Это… жених!

– Чей?

– Так Весны моей. Весняны.

– Жених? – Кажется, Тополева получилось удивить.

– Ну да! Она ж баба клевая! – Леший оскалился еще шире. – Я ж, как фотку увидал, так сразу и понял. Моя! Мне батя еще когда говорил, что, если баба нравится, значится, твое. Что, когда твое, внутрях екнет. А тут с ходу так и екнуло.

– Жених…

– Ну так-то да… Правда, она пока морозится. Ясное дело, баба же ж. Бабы сейчас вообще такие пошли… опасливые. Оно и понятно. Мужиков-то нормальных не найти.

– А ты нормальный?

– А то! Я вообще! – Леха себя в грудь стукнул. – Во!

– Во… – Тополев чуть скривился. – Стало быть, в сети познакомились?

Тонкий момент. Не обговоренный.

– Ну как-то… она-то еще когда там была, но я ж нашел! И страничку, и вообще. А приятель у меня один, тот и пробил номерок, который привязанный. Ну, по знакомству. А там уж созвонились. Разок, другой… Вот и подумал, что надобно дальше двигаться. Пока не увели. А то же ж это дело такое, щелкать клювом нельзя. Баб-то нормальных еще меньше, чем мужиков.

И чуть плечи ссутулить, чтоб не приведите боги не оказаться шире.

– Это да, это верно, – пробормотал Тополев, на руку поглядывая.

Перстенек артефакторный? Не иначе.

Но Леший почти не врет. А подобная фигня, на коленке скрученная, вряд ли способна уловить тонкие нюансы. Да и не против сильного мага ее использовать.

– А она, стало быть, пригласила? – Тополев взгляд с перстенька не сводил.

– Ну… – Леший чуть смутился, – так-то нет… Говорю ж, морозится. Но я ж не лох какой, чтоб приглашения ждать. Выпал случай, приехал. Я ж с серьезными намерениями!

– А что долги у нее, знаешь?

– Говорила. Да херня, разберемся. Я ж мужик. Сумею… У меня вон и работа будет… скоро.

Теперь в глазах Тополева мелькнула искра интереса.

– А пока, стало быть, без работы?

– Ну… это… вышло так. – Смущение разыгрывать тяжко. И вообще актер из Лешего так себе. – Начальник, та еще скотина… Я ж не так просто не пришедши. А он закозлил. Ну скотина же!

– Скотина, – согласился Тополев с радостной улыбкой. – А где ты работал, Леха?

– Так… ну… на одного придурка. И главное, кинуть меня решил! А Леху кидать никому не позволительно! Штраф он накладывать будет! Я ему в харю так наклал, что он хрена с два из больнички скоро выйдет… В общем, рекомендациев не даст он.

– Мы и без них обойдемся. Парень ты крепкий, дар вон имеешь. Имеешь?

Кивок. И уточнить:

– Там такой дар… еле-еле… Мамка думала, магиком стану, а оно ни хрена же ж.

– Бывает, – успокоил Тополев. – Магия – дело сложное.

– Во-во, заумь одна. И хтонь полная, – причем сказал это Леший вполне искренне, припомнив, аж передернуло, как три раза сдавал основы начертательной магометрии.

– Ну хтонь нам без надобности, а крепкие толковые ребята будут очень даже в тему.

– Сколько?

– Сперва… – сумму Тополев озвучил весьма приличную даже для столицы. И добавил: – Это месяц. Испытательный. Все ж тебе надо к нам присмотреться, а нам к тебе. Верно? – Кивок. – А вот и аванс… – Он вытащил из кармана кошелек. – Почему-то мне кажется, что мы сработаемся. Только…

Пачка купюр.

И Лешему приходится заставлять себя смотреть на них. И надеяться, что смотрит в достаточной мере жадно.

– Пьянства на работе я не потерплю.

– Не, начальник, какое пьянство! Я ж так-то не пью… только по праздникам если. А так нисколько…

– Вот и хорошо. Месяц отработаешь, – купюры протянули Лешему, – а там посмотрим. Я своих людей не обижаю.

– Ага…

Стоило взять, как палец кольнула игла еще одного заклятья.

Хитрая сволочь. Уровень дара сканирует? Пускай себе… Еще один артефакт домашнего изготовления. И покажет он то, что Лешему надобно.

– Так… – Леший деньги спрятал во внутренний карман куртейки. – А куда идти? И делать чего? И это… оформляться?

– Потом. А идти… Сегодня, пожалуй, отдохни. Все ж с дороги. И невесту ждешь.

Это было сказано с насмешечкою.

Хрен на него. И на насмешечку тоже.

– А… это… у меня медкнижки нету, – словно спохватившись, сказал Леший. – Забрал придурок тот.

– Ничего. Выправим. Как-нибудь потом обязательно выправим. Что ж, был рад познакомиться, Леха. Хотя дело у меня не к тебе. Яков Павлович дома? – И громко так.

– Дома, дома… – Яков Павлович появился на пороге с кружкой в одной руке и рогаликом в другой. – Пока дома, но с Софочкой гулять собираемся. Она у меня такая неугомонная. Тут прям ожила вся! Вот что воздух сельский делает!

– Прогуляться – это хорошо… это замечательно. Как раз хотел предложить вам прогуляться.

– Куда?

– Недалеко. Скажем так, мне понадобится помощь человека, в местные дела не вовлеченного, но весьма уважаемого. Состоявшегося…

Мягко стелет. Но Чесменов и глазом не моргнул.

– И что требуется?

– Малость. Всего-навсего понятыми побыть…

Это они что, барсука раскапывать пойдут? Впрочем, Лешему удалось удержать на лице невозмутимость. А потом подумалось, что о барсуке они не знают. И раскапывать пойдут того, в белых одеждах.

Неудобно получится.

– Понятыми… Что ж, полагаю, это будет весьма… познавательно.

И вот поди пойми, издевается он или всерьез?