«Поздно уже становиться девственником, – горько подумал он».

– …таким образом, на сегодняшний день по предварительным оценкам число пострадавших… – Полковник обернулся куда-то за спину и замолчал.

Александр тоже обернулся.

То, что сейчас никто не пострадал, конечно, хорошо. Но то, что вообще до такого дошло, это совсем не хорошо.

Настолько нехорошо, что приходилось сдерживаться.

Пламя в крови кипело, требуя покарать всех, кто как-то причастен к случившемуся. Вот прямо сейчас. Самому. Обернуться и полететь, обрушить гнев свой на родовые земли, выжечь там все. И это желание пугало, пожалуй, сильнее твари, от которой и осталась-то кучка костей, да и те догорают.

– К Чесменову, – решил Александр, – ему все. Пусть решает. Даст список. Аресты…

– Уже идут. – Чесменов стоял чуть в стороне, но слушал доклад внимательно.

– Заговор?

– Имел место. В данном случае использовали самого Свириденко. Он им нужен был как пугало, этакое порождение тьмы и доказательство вашей неспособности управлять страной, – голос Чесменова был тих и спокоен, но кровь опять ударила в голову.

Вдох.

И… Аленкина рука на плече.

– Ты справишься, – сказала она.

Справится. Куда ему деваться.

Но да, мысль понятна. Свириденко искал то ли вечной жизни, то ли власти над миром. – Александр подозревал, что тот и сам до конца не понимал, чего именно. Может, изначально лишь продолжал работу, начатую отцом и дедом, а там… тьма уродует.

Тьма путает мысли. И нашептывает свои.

Особенно когда в твоих руках оказывается череп мертвеца, который и спустя столетия не смирился со своей смертью. И как обычно: у каждого свои цели. Черный хан желал вернуться. Его дочь – порадовать папочку. Тьма – обрести свободу. Свириденко – доказать всем, что он самый-самый. А заговорщики – захватить власть.

Огонь успокаивался.

Это все Аленка. Александр обнял ее. А что, он не хуже других-то…

– Всего напрямую участвовали пять родов. После трансляции собирались вызвать народные волнения, объявить о вашей неспособности контролировать ситуацию…

– А они, значит, способны? – Иван держал Марусю за руку.

– Они… – Чесменов грустно улыбнулся. – Полагаю, они до конца не понимали, с чем связываются. Наемники, которых стянули, должны были не только и не столько выступить против мирного населения, сколько ограничить распространение тьмы, пока не подойдут родовые войска. Их уже подняли, но не перебрасывали, ждали сигнала…

– Выставили бы себя спасителями Отечества от страшного некроманта. – Береслав закинул меч на плечо.

Вот… хороший меч.

Купить, что ли? Да не продаст. Александр такой тоже не продал бы. И предлагать деньги не станет. И силой забирать… Хотя хочется. Очень-очень хочется. Потому что нечестно, когда у Бера есть, а у Александра нету.

Император он или как.

М-да, что-то подсказывало, что жить с драконьей сущностью будет веселее.

– Именно. Они объявили бы протекторат. Ввели бы военное положение ввиду особо опасной ситуации…

Идиоты.

Тварь… да смяла бы она и наемников, и объединенные силы, и пошла бы, покатилась по стране.

– А там вытащили бы на свет преступления Свириденко, и этого хватило бы, чтобы снова обвинить власть в бездействии. Думаю, полномочия монарха в лучшем случае ограничили бы.

А что бы стало с Александром?

Ладно, тут понятно. Вариант один и не самый веселый. Кому он нужен, взрослый и мешающий? Но матушка? Мишка? Их бы пожалели? Сомнительно. Пока есть претенденты на престол, есть возможность и отыграть все.

Так что…

Сволочи.

– Кое в чем они правы, – признаваться больно. – То, что здесь творилось…

– Началось еще при вашем батюшке, – Чесменов позволил себе быть резким, – а то и при вашем деде. – Утешало слабо. – И происходило не силами одного Свириденко. Его прикрывали те, кто хотел использовать ситуацию. Возможно, начиналось все с иными средствами. Разработка лекарств, артефактов… но вылилось в банальный заговор. И да, разбирательство будет громким. Все не скроешь. Скандал неминуем, равно как и обвинения. Компенсаций тоже не избежать…

Твари, что пробудилась в Александре, категорически не хотелось платить компенсации кому бы то ни было. Нет, ну какие уважающие себя драконы добровольно расстаются с деньгами?

Но с этим возмущением Александр справился легко. Он главный, а не…

– Надо будет как-то с прессой поработать…

– С прессой?! Это можно! – Александр оглянулся. – Где там наша пресса?!

– Там… – Таська указала куда-то в сторону. – Вон, видишь, с лысой такой… Они медведей в позы ставят.

– В какие? – Обернулись все, и даже полковник, до того стоявший мирно.

На лицах мелькнуло выражение сочувствия.

– Грозные, – ответила Маруся. – Девчонкам в голову пришла идея сделать ограниченный выпуск открыток с участниками побоища. В смысле, реконструкции исторической. Дракона они уже отсняли. Чудищ всяких Юлька тоже захватила, потом с видео нарежет. И бойцов ваших. Особенно один удачно вышел, такой вот…

– С благостною рожей? – произнес полковник премрачным тоном. – Уцелел, стало быть, зар-р-раза…

– И Менельтора с Найденовым. А теперь нужны оборотни, вот и ставят в грозные позы, чтоб хорошо получилось. Васька утверждает, что спрос будет, что при таком охвате аудитории просто грешно не воспользоваться ситуацией. И нужно реализовывать интерес, переводить в материальное поле…

– Васька – это кто? – уточнил Иван.

– Это девушка из креативщиков, они тут рекламу делали.

– Дожили, – буркнул Александр, и дракон в нем согласился. – Мало того что апокалипсис, так еще и рекламировали…

– Не, апокалипсис не рекламировали, только ярмарку. Ты ж сам велел ее провести.

– Вот-вот, так и скажут. Велел устроить апокалипсис…

– Не скажут, – возразила Аленка, – у нас Юлька есть, наврет чего-нибудь этакого. Кстати, тебя тоже хотят снять.

– На открытки?

– На них. И еще на плакаты, на майки… в общем, готовят обширную линейку мерча. Иван, меня очень просили поговорить с твоей бабушкой, не согласится ли она тоже поучаствовать. Ну и тетю Васю надо будет как-то уговорить попозировать. На бычке. Но она пока с Ванькиным дядей разговаривает, и Маруся прибьет, если помешаю.

– С Кошкиным? – Александр попытался посмотреть, но ничего-то не высмотрел. – Его, кстати, давно женить надобно бы. С другой стороны, это как-то ненормально, что ли? Я женюсь. Бер, Ванька… Леший заявил, мол, женится, а если разрешения не дам, в отставку уйдет. Чесменов…

– Братья мои собираются, – поддержала Аленка. – Только там еще не все невесты согласились, но, думаю, это вопрос времени.

– Ага… Черноморенко тоже жаловался, что народ жениться хочет. Массово. Как эпидемия, честное слово.

– Это, если п-гозволите… – Эльфийский посол не по-протокольному шмыгал носом, на конце которого дрожала сопля. Смахнув ее рукавом, он сказал: – Из-гвините, пгосто побочное действие. А это… две души столь ст-гемились д-гуг к д-гугу, что одолели и свет, и тьму, и использовали их, чтобы соединиться. А п-готому… – Он чихнул так, что уши дернулись. – А п-готому, – упрямо повторил посол, – это место и дальше будет ста-гаться соединять души… п-гобуждать в них любовь…[5]

– И как надолго? – Стало вдруг слегка не по себе. А если и то, что чувствует Александр, не его, а вот это внешнее воздействие? А он уйдет из зоны? Или само по себе теперь прекратится? И что тогда?

– Д-гумаю, дело не во в-гемени. И это в-гоздействие не имеет ничего общего с ментальным или иным видом п-гинуждения. Ско-гее, здесь п-гисутствует момент… катализатора, как я бы выг-азился. Магического… из-гвините. Если нет симпатии, или возможности, или душа не готова… Сег-дце занято кем-то иным, или п-госто двое не подходят д-гуг д-гугу… ничего не случится.

– А если подходят? – Александр с трудом удержался, чтобы не передразнить посла.

Нехорошо, но очень хотелось.

– Т-гогда сила взаимного п-гитяжения будет такова, что устоять не п-голучится. И незачем… Кто в зд-гавом уме откажется от счастья? – Посол произнес это весьма печально. – И пге-геживать не стоит… Если однажды свет т-гонул душу, душа эта не п-гозабудет его.

Как всегда. Даже сопливый эльф остается эльфом. Говорит много и пафосно. Но главное Александр понял: не пройдет. И… и не надо. Любовь, в отличие от соплей, жить не мешает.

Да и Аленка подозрительно поглядывает. Может, решила, что он хочет обратный ход дать? Не дождется. От одной мысли, что он без Аленки останется, хотелось огнем чихнуть, дыхнуть и всяко выразить свое несогласие действием.

Вместо этого он сгреб Аленку в объятия и поглядел на посла, а тот попятился и носом распухшим дернул. Стало совестно, и Александр предложил:

– Может, вам уехать отсюда?

А то еще помрет посол, что потом Пресветлому лесу говорить? И ладно бы в героическом сражении, это еще как-то объяснили бы, мол, жертва во имя всего хорошего, доброго и светлого. Медаль дали бы. Да Александр ради такого и орден учредил бы! Не жаль. Ну а если он соплями захлебнется, точно не поймут.

– Н-не п-гоможет… но да, я бы с вашего д-гозволения удалился бы… п-госле того, как г-гешу п-гоблему с изгнанниками… апчхи!

Чихал он громко.

Интересно, если от чиха уши отвалятся, это будет считаться ранением в бою? Или производственною травмой? Александра так и подмывало спросить. Останавливало лишь понимание, что к вопросу отнесутся со всею серьезностью, а эльфу и так плохо.

– П-гесветлый лес г-ад… – Еще какой гад этот их Пресветлый лес! – …был бы п-гинять всех домой. И многие, полагаю, захотят встг-етиться… лично выг-азить пг-изнательность… ох…

– Погодите, – Аленка вытащила фляжку и погладила ее, – выпейте. Легче станет.

– Б-гагодаг-ю, – очень вежливо прогнусавил эльф и воду выпил.

– А он не того? Не помрет?

– Не должен, – не очень уверенно прошептала Аленка.

– Так вот… мы очень г-ады, но…

– Но?

– Боюсь, им нельзя возвращаться. – Калегорм шмыгнул носом. – Кажется… помогает. Спасибо.

– Вам отдохнуть бы. Я потом сделаю зелье, оно снимет острые симптомы, но ваша аллергия отчасти от совершенной изношенности организма. – Аленка нахмурилась. – Как можно было довести себя до такого состояния?

– Почему нельзя? В смысле, в Пресветлый лес возвращаться? – Александр поискал взглядом эльфов, которые держались вместе и рядом с костяным драконом, не спешившим рассыпаться, впрочем, как и коровы.

– Потому что они темные. Нек-гоманты… А у многих такое же неп-гиятие темной силы, как и у меня, – пояснил Калегорм. – Может, не столь ярко выг-аженное, но ясное. И экосистема П-гесветлого леса восп-гимет носителей темного дара как потенциальную угрозу…

Эльфам нужен дом. А Чесменову – некроманты.

Как-то оно очень даже удачно складывалось.

– Думаю, этот вопрос мы решим, – сказал Александр. – Империя не оставит их подвиг без награды…

А эльфов-некромантов без присмотра. Надо будет только придумать что-то со статусом. Или сразу паспорта выдать? Имперские. А эльфам в Пресветлом заявить, что сами изгнали, а империя по доброте своей просто приняла изгнанников.

– Но понадобится помощь, – Аленка тоже смотрела на эльфов, которые держались наособицу и с людьми общаться не спешили, – чтобы адаптировать их к современному миру…

– Это тоже решаемо.

Нарядные расписные зомби бродили по полю, а люди, что характерно, не обращали на них внимания. Ну почти. Пара бойцов пыталась скормить умертвию траву, содранную тут же, а смутно знакомый – судя по ширине рожи, точно из гвардии – парень в красной косоворотке пристраивал ему на спину девицу. Девица была в офисном костюмчике и застыла… в ужасе, не иначе.

Надо тут зону организовать, что ли. Повышенной опасности. Или камень поставить на дороге? Мол, прямо поедешь – женатым будешь. Глядишь, воспримет народ предупреждение. Ну а кто не воспримет, сам виноват.

– Если это и вправду так, надо использовать… – сказал кто-то.

Обернувшись, Александр увидел чумазого паренька в мятом пиджаке то ли розового, то ли еще какого-то прежде яркого жизнерадостного оттенка.

– Иннокентий, – сказал парень и руку протянул. – Совладелец пиар-агентства. Мы ярмарку организовывали… с креативным подходом.

– Хорошо получилось, – одобрил Александр, – масштабно. Весело и с размахом. Вы, главное, только заговоры не организовывайте. С креативным подходом.

– Д-да… Я о другом хотел спросить. Планируете ли вы продолжать проект? И в целом, что хотите устроить здесь?

– Здесь?

– На поле, – уточнил Иннокентий, – оно большое…

– Б-гоюсь, – соплей стало меньше, но носом Калегорм все одно шмыгал, – эта земля еще многие годы будет х-ганить память о тьме. Здесь нельзя ничего вы-гащивать и ст-гоить. Люди менее восприимчивы, но и они, если поселятся здесь, будут ощущать подспудный ст-гах, желание уйти, оставить это место.

– Страх – это даже хорошо… Но сама сила, она же не опасна? – уточнил Иннокентий. – Скажем, если не находиться здесь постоянно?

– Даже если постоянно, не опасна. – Калегорм вытащил платок, который, правда, напоминал больше тряпку. – Скорее неприятно. Некомфортно. Ваша вода творит чудеса. Благодарю.

– То есть непосредственной угрозы для жизни нет, но будет страх… Это хорошо!

– Хорошо?

– Мы подумали… Идея, конечно, сырая, но… – Иннокентий оробел, но все же выдал: – Почему бы не построить парк развлечений?

– Развлечений? – Александр еще раз огляделся, решив, что он что-то не так понял.

Но нет. Серое поле, на котором водяницы затеяли хоровод. Зомби-коровы. Гвардейцы. Кучи костей. Дракон.

– Именно! Уникальный парк страха и ужаса! Прикоснись ко тьме! Загляни в душу! В последний год наметилась устойчивая тенденция роста общественного интереса ко всему страшному, а здесь – самое место! Вы только представьте! Пещеры с настоящими зомби! Катание на умертвиях! И дракон! А еще гнетущая атмосфера ужаса. И леденцы отлить можно в виде драконов. А ярмарку сделать ежегодной…

Он это серьезно?

Нет, в самом деле?

– После сегодняшнего эфира интерес общественности будет обеспечен! И если подсуетиться, то…

– Я в деле. – Ведагор Волотов одобрительно хмыкнул. – Можно сделать большой исторический комплекс… скажем, возможность примерить доспех или сразиться с настоящим умертвием. Посмотреть на работу некроманта.

Что там Калегорм говорил? Может, это чудесное окрестное поле, если человек женат, влияет не на душу, а сразу на мозги?

– Волотов…

– Именно! – подхватил Иннокентий. – И назовем это Некроленд… у них там Диснейленд, а у нас будет самый большой в мире парк некротических развлечений.

Звучало настолько дико, что Александр не нашелся с ответом.

– Тогда уж «Мертвая земля», или как-то так, – возразил Волотов, – а то не звучит на западный манер.

– Название придумаем. И дополнительно мерчи сегодняшней ярмарки выпустим. Василиса уже договорилась о съемках. И серийные игрушки можно сделать… Но тут надо посчитать. Главное, патент оформить на образ. И права на использование драконьего образа давать на основе лицензии. Еще можно монеты в виде чешуи… С настоящею, конечно, если вдруг у вас найдется лишняя.

Александр вдруг представил, как его разбирают на сувениры и похолодел. От фанатов ведь огнем не отдышишься.

– Ален, ты меня им не отдашь ведь? На чешую… и вообще…

– Главное, для начала нужно разрешение…

Будет им разрешение.

Возможно, Александр и сам поучаствует, когда все это творчество в голове уляжется.