«Чужого нам не надо. Но свое мы возьмем, чье бы оно ни было».

Предрассветный туман клубился над дорогой, и Михайло Мнишек, которому не спалось, потянулся, чуя, как тело наполняется силой. Зевнул широко, без стеснения, потом почесал голый живот.

Тоска…

Но контракт хороший. Давно уж у «Цмоков» таких не приключалось. Главное, и аванс клиент положил щедрый, и с премиальными обещался. Да и сама работенка не пыльная. Сперва на дороге постоять, изображая не то санитарный кордон, не то нечто подобное. Потом уж, после, в деревушку наведаться.

Оно, конечно, не совсем законное дело, точнее, совсем даже незаконное…

Франтишек подошел со спины.

– Красота, – сказал он. – Воздух какой… пить можно. – Правда, сам Франтишек выдыхал отменнейший перегар. – Когда идти, не сказано? – задал вопрос, который беспокоил и прочих.

Чем дольше «Цмоки» торчат в империи, тем больше шансов, что их обнаружат. А оно надо? По-хорошему сюда б вообще соваться не стоило. Но клиент обещал прикрытие.

Премию. Надбавки.

– Сегодня. К вечеру…

– От и добре… Туман, да?

– Сам не видишь? – раздражение нахлынуло, оттеснив неясное беспокойство, мучившее Мнишека с момента, когда он заключил контакт.

– Туман… а у тебя нет предчувствия, что оно как-то… прям душу давит. Бабка моя, как уезжал, дважды перекрестила. Всегда трижды, а тут дважды. Плохая примета. И ворона видал? Вон, сидит… – Франтишек указал куда-то в туман. – Ждет. Попомни мое слово…

– Заткнись! – рявкнул Мнишек.

И беспокойство усилилось, потому как обычная, уже поднадоевшая Франтишекова суеверность вдруг показалась этаким знаком. Свыше.

На хрен.

– О… слышишь? Вроде едет кто…

Франтишек, даром что балабол, но дело знал. И автомат перекинул поудобнее, заодно уж сигнал подал. Нет, место спокойное, но…

И звук такой… не мотора. Мотор рычит. А это топот. Громкий. И с каждым мгновеньем все громче. Вон и земля подрагивает, будто… стадо бежит? Какое, на хрен, стадо? И откуда бежит? Куда?

– Щиты! – гаркнул Мнишек, активируя первый.

Сам же отступил к преграде, под защиту пары броневиков. Пусть старые, но стадо, какое бы оно там ни было, остановят.

– Чего есть? – Джон, прозванный Британцем, потому как британцем по рождению и был, чем немало гордился, подавил зевок.

– По местам! – голос Мнишека прорезал предрассветную тишину.

– Это есть… кот!

– Скот, – поправил Весловский, давя зевок. – Чего вам не спится? Просто коров на ферму гонят.

– Какую ферму? Тут нет ферм!

– А коровы есть…

Спор оборвался тихим гортанным восклицанием, которое издал Джон. А после, не находя слов, вытянул руку, указывая куда-то в туман.

Тот постепенно становился прозрачным, и в белесых клубах его, скрывавших от глаз человеческих стадо, просвечивали зеленые огоньки. Они роились, танцевали и… приближались.

А потом туман расползся рваною тряпкой, и Мнишек осознал, что надо было слушать предчувствие. И ворон не зря сидел. И…

Первым из тумана показался огромный бычий череп с рогами, что раздавались в стороны, а потом уходили куда-то назад, почти смыкаясь над хребтиной. Череп был белый и светился зеленью, а в пустых глазницах пылало адское пламя. Потом Мнишек увидел другие кости. И другие черепа, коровьи, что выстроились следом за предводителем.

– М-матка б-боска! – воскликнул Франтишек, отчаянно крестясь.

– Зомби! – взвыл кто-то и потянулся было к пулемету.

– Стоять! – рявкнул Мнишек. – Отступаем! К обочине давай…

Воевать с восставшими он не подписывался! Тем паче на спине быка восседала женщина, одной рукой цеплявшаяся за выступающие ости позвоночника, а другой – придерживавшая автомат. Над нею клубилось зеленое свечение, да и в целом было похоже, что именно она управляла дьявольской тварью.

Нет уж, Мнишек не дурак, чтоб дорогу некроманту заступать.

Да и не только он пришел к такому же выводу – за спиной загомонили, спеша убраться с дороги.

Мужчину Михайло увидел не сразу, лишь когда тот вскинул руки, выпуская волну силы, и та наотмашь ударила по дороге, сметая и ограждения, и машины. Броневик, старенький, но вполне себе крепкий и ходкий, опрокинуло, а в образовавшийся коридор бодрой рысью потянулось стадо мертвых коров.

Уже из придорожной канавы – Мнишек и сам не смог бы объяснить себе, как оказался в ней, – он смотрел на эту, казавшуюся бесконечной, вереницу костей, обтянутых полуистлевшими шкурами и остатками серого мяса. Смотрел, сдерживая тошноту, не в силах отвести взгляда, и молился. Пожалуй, впервые в жизни искренне молился.

Не только он.

Выбраться наемники осмелились, когда совсем рассвело.

– А помнишь, нам говорили, – осипшим голосом произнес Франтишек, – что место тут проклятое… что как кто ни придет, так… Мы еще смеялись. Смеялись, да… А оно и вправду проклятое… Это… Михайло, ты не обижайся, но я… деньги верну. Честно! Ты ж меня знаешь… Почку продам, но…

– Чего?

Руки дрожали. Хотелось курить, а ведь давно уж бросил.

– Я лучше почку продам, чем в эту деревню сунусь. – Франтишек перекрестился. – И вообще… в монастырь уйду. Наверное.

Идея вдруг показалась не такою и плохой. В монастыре вон и стены намоленные. И каменные, высокие. Монахи опять же… И некроманты в монастыри не лезут. Чего им там делать?

– На хрен. – Мнишек повернулся к дороге, на которой оседала пыль. – На хрен все. Я с тобой.

– Куда?

– В монастырь, чтоб его…

В конце концов, ему еще в начале недели астропрогноз советовал пересмотреть жизненные приоритеты.

Автобусы выползали из предрассветного тумана. Разноцветные, разномастные, они все одно казались какими-то до боли похожими. Останавливались у рынка.

– Пришел? Это хорошо, это замечательно. – Тополев окинул Лешего насмешливым взглядом и повесил на шею ему веревочку с артефактом.

– Зачем? – Леха приподнял веревочку пальцем.

– А чтоб мозги не отключило с непривычки. Ты ж хоть и одаренный, но поверь, лишним оно не будет.

Артефакт был явно незаконного производства, во всяком случае, клейма Леший не обнаружил.

– А… чего?

– Того. Нам паника нужна? Не нужна. А люди тут нервные живут, беспокойные. Вот и приходится действовать подручными средствами. – Через ментальные подавители? – Не бери в голову, – сказал Тополев, и это прозвучало приказом.

И Леший шкурой понял, что или он внемлет совету, или его прямо тут и положат. Попытаются.

– Ага… добре тогда. А то как-то оно у вас тут… странно, что ли? И башка гудит, что с перепою.

– Вот-вот, – взгляд Тополева чуть смягчился, – погоди чутка, оно и полегчает. В общем, расклад такой. Часам к восьми люди пойдут. Рассаживай. Смотри, у каждого будет пропуск. Дальше просто: с зеленым отправляешь в автобусы с зеленою меткой, с желтым – к желтым соответственно.

– А куда поедем?

– Так… в эвакуацию. Передали, что угроза какая-то. Хрен его знает, что за она, но приказ вышел. Мы о своих людях заботимся. По расчетам транспорта должно хватить, но, если что, пихай плотнее. Тут недалеко.

– До убежища?

Леший прикинул, что Тополева он уберет без проблем. И тех четверых, что рядом держатся. Стало быть, не верит Тополев окружающему его спокойствию.

– До убежища, Лешенька, до него… А потом и сам собирайся. Вон, можешь с невестушкой своею, – он подмигнул, – и со стариками заодно уж, раз вы сдружились.

– Да как… она ж вроде с ними. С бабкой Весны не ладится. Склочная, тварюга, – пожаловался Леший. – А старики прикольные, бабка вон пирожки печет. Вкусные.

– Пирожки – да, аргумент. Ну и лады, действуй.

И по плечу хлопнул.

В семь тридцать ожили громкоговорители, и над Осляпкино зазвучал бодрый женский голос:

– Внимание, внимание! Объявлен режим чрезвычайной ситуации. Всем жителям надлежит к восьми часам… – голос этот отдавался в висках ударами боли, стало быть, подавители выкрутили на максимум. – …взяв с собой документы и карты жителей…

Кто-то из стоявших рядом поморщился:

– Чего она орет-то? Твою же ж…

У кого-то и кровь пошла из уха. А что они думали? Амулетики работали, но через раз. Ибо не хрен с паленкой связываться.

– Эй, – Лешего толкнули в спину, – к красным иди. Глыба тебе и сподмогнет…

– Чего его… – раздался шепот.

– А с Глыбой ты хочешь работать? Пускай новенький отдувается. Все равно…

Зазвучала бодрая музыка, побуждающая к действию. А Леший задумался, справится ли камера с туманом. И будет ли запись вообще? Вдруг не только ментальные подавители стоят? Хотя артефакты глушить не должны, собственные ж их работают.

– Ты… – уже знакомый тип с кривою ухмылкой сунул спортивную сумку, – будешь сажать своих, нацепи вот.

– Что это?

– Браслетики. Не боись, сейчас дергаться не станут.

– Это ж…

Блокираторы. Ни хрена себе…

– Мужик, – Лешего хлопнули по плечу, – ты это, сам думай, везешь или едешь. А то можем устроить…

Изобразить страх сложно, особенно когда изнутри разрывает совсем иное чувство – желание вырвать глотку ублюдку, который совершенно точно понимал, что тут происходит. Понимал и участвовал. Возможно, что не впервые.

– Понял. – Леший забрал сумку. – Не подведу.

– Вот и правильно. Мужик ты вроде толковый, так что держись нас и будешь в шоколаде.

Главное, чтоб со звоном часов этот шоколад дерьмом не обернулся. Но тут уж Леший лично проследит, чтоб никто не ушел. Он закинул сумку на плечо и направился к автобусам, заодно обходя собравшихся охранничков, чтоб камера взяла всех. Потом пригодится.

– Внимание, внимание… – снова пронеслось над рынком, – просим соблюдать спокойствие…

И люди потянулись. Но солнечный свет не растопил туман, как оно обычно бывает. Наоборот, тот сделался густым и непрозрачным, что твой кисель. И в этом тумане медленно проступали фигуры людей, двигавшихся одинаково заторможенно, словно все еще пребывали они в глубоком сне. При входе на рынок бестолковую эту толпу разделяли, передавая друг другу на руки. Действовали тополевцы сноровисто, показывая, что в целом процесс им знаком и понятен.

– Лешенька, доброе утро. – Софья Никитична появилась в очередном своем бархатном костюмчике нежно-лазоревого цвета.

Шла она, опираясь на руку Глыбы. Тот выглядел совершенно прежним, то есть довольно-таки живым и в достаточной мере мрачным, чтоб ни у кого не возникло желания поздороваться. Напротив, стоило Глыбе появиться, как вокруг него, да и вокруг Лешего образовалось пустое пространство.

– Доброе, Софья Никитична. Вот, – Леший открыл сумку, – я защелкивать не стану. Но пока, пожалуйста…

– Ах, не волнуйся. – Она выбрала браслетик и скривилась. – Господи, люди к серьезным делам готовятся, а на такой ерунде экономят! Класс пятый-четвертый подавят, для остальных…

– Софочка, ты, как всегда, права. – Князь Чесменов со спокойной душой надел браслет. – Но в защиту скажу, что маги уровня третьего и выше встречаются крайне редко. Так что им просто не повезло…

– Максимушка, постой с Лешенькой, – приказала Софья Никитична, пытаясь подняться. – И автобус такой, словно того и гляди развалится. Нет, это просто непорядочно! Везут людей в последний, как им кажется, путь, могли бы и транспорт выбрать поприличней. Извините… сила в движение пришла, вот и ворчу.

– Какая?

– Темная. – Софью Никитичну Глыба просто поднял и аккуратно поставил на верхнюю ступеньку. – Вы видите туман?

– Вижу, – согласился Леший.

– Вот он и есть материальное воплощение…

– Но сила темная. Почему туман тогда белый?

– Лешенька, – на него посмотрели с укоризной, – вы как маленький, право слово. Еще спросите, почему я не в черном!

– Не буду. Вам лазоревый к лицу.

– Это морская бирюза.

– Извините. В тумане недоразглядел слегка.

Меж тем на площади заворчал и тронулся первый из автобусов. Перед ним на дорогу выполз военный джип, мощные фары которого взрезали туман, осветив дорогу.

– Не волнуйтесь. Далеко не уедут. – Чесменов тоже забрался в автобус. – На выезде пост установили. Там водителей и примут, и поменяют. Кстати, я взял на себя смелость направить ваших людей к ферме… А ты что здесь делаешь, егоза?

Только сейчас Леший заметил в автобусе Даньку. И Весняну.

Что за… Они ж вчера договорились, что и Данька, и Весняна, которой сегодня выходной дали, останутся в доме. Как только автобусы уйдут, начнется зачистка. И Чесменов клялся, что девочек эвакуируют в безопасное место.

– А мы пришли! – Данька показала язык. – Мама сказала, что надо ехать! Что вода зовет. И помощь понадобится.

– А как вы прошли? – Леший сам осматривал автобус, в том числе и под сиденья заглянул – мало ли какие там сюрпризы могут быть.

Так вот, салон был пуст, не считая водителя, который к проверке, да и к Лешему в целом отнесся с полным равнодушием.

Потом Леший стоял у автобуса.

И вот…

– Так вода же, – Весняла взяла из его руки браслет, – вода на многое способна. Особенно если силы есть. – И улыбнулась так… спокойно-спокойно.

– Не дело это…

– Эй, ты чего там возишься? – Из тумана появился тот, кто в отсутствие Глыбы явно попытался занять место главного. – Что, дурят?

– Нет, – Леший застегнул браслет на руке Весняны, – мы просто о своем.

– Потом поваляешь…

– Чего надо? – прогудел вдруг голос Глыбы.

– Ничего! – Мужик тотчас отступил. – Так, решил проверить новенького… Сколько? Сейчас еще подойдут. А ты пока гляди, чтоб не разбежались.

– Вали, – мрачно уронил Глыба.

Да так, что даже у Лешего появилось острое желание свалить. И главное, от фигуры Глыбы повеяло иною силой.

Повторять не пришлось.

– Давай сниму. – Леший потянулся к браслету, чтобы подцепить его, но Весняна покачала головой и сняла сама. – Как…

– Вода. – Она раскрыла ладонь, и туман, коснувшись ее, обратился тонкими струйками. – Вода – это сила. И ты поделился. Теперь у меня пусть не прежняя, но много. И у Даньки просыпаться начала. Ее и раньше-то тянуло… постоянно на болото сбегала.

На болото…

– Она чуть не утонула там! – не удержался Леший, хмурясь.

Струйки воды сплетались в косу, а та стекала с ладони и растворялась туманом.

– Утонула? – Брови Весняны приподнялись. – Вряд ли. Водяничка, даже если сила не проснулась, никогда не утонет.

– Там трясина была! Один шаг и…

– И она никогда бы его не сделала. Она же слышит воду. И где трясина знает. И безопасную дорогу на любом болоте легко найдет. А если и оступится, вода ее поддержит.

Вот же ж…

– И… что это было?

– Извини, – Весняна смутилась, – она мне не рассказывала. Думаю, просто любопытство. Интересно стало. Или познакомиться захотела. Или… Она не хочет, чтобы я уходила. И к тетке не хочет. – И как любой ребенок стремится сохранить свою маленькую семью. – Я поговорю с ней. Она извинится.

– Да не надо. – Леший давно себя не ощущал так… странно. Вроде и дурак дураком, а вроде и обижаться не за что. – Ребенок же… И к лучшему оно получилось.

– К лучшему.

– Погоди, – он не позволил пальцам выскользнуть из его руки. – Обещай, что хотя бы рисковать не станете. На выезде этих вот примут, мы дальше пойдем. А вас высадим, добре?

– Нет.

– Почему?!

– Потому что. Если у вас не получится, неважно будет, где мы находимся, – спокойно ответила Весняна.

– Тогда… тогда выходи за меня замуж, а?

– Ура! – пискнула Данька, высунув голову из-за сиденья. – Я ж говорила, что предложит!

– Юным леди не стоит подслушивать разговоры взрослых. А если уж они это делают, то стоит озаботиться тем, чтобы их в подслушивании не уличили, – наставительно произнесла Софья Никитична.

– Сейчас?

Весняна ответила тихо, но Леший все одно услышал. И плечами пожал: почему бы и нет.

– Если вдруг, то хоть помру женатым…

– Нет. – Тонкие пальцы ее ухватили за руку. – Но обратного пути не будет, понимаешь?

– Понимаю.

– И что у меня дочь.

– Заметил как-то.

– И ты хороший. Сильный. Любая из сестер с радостью за тебя пошла бы.

– Думаю, у твоих сестер сейчас выбор будет и без меня. И вообще мне ты нужна, а не в принципе водяница. Ясно?

Кивок.

– Между прочим, – князь Чесменов наблюдал за происходящим, пожалуй, с некоторым умилением, если он вообще на этакие чувства способен, – в особых обстоятельствах я могу засвидетельствовать заключение брака. И мое свидетельство будет иметь юридическую силу.

– Вот. Отлично все складывается.

– А платье, – снова высунулась Данька, – белое? И розы… Я хочу веночек из роз! И чтоб лепестки кидать!

– А белым платьем и розами мы, дорогая, озаботимся позже, – произнесла Софья Никитична тоном, не терпящим возражений. – Выбор нарядного платья – дело ответственное и не в тряском автобусе им заниматься. Поэтому настоящую свадьбу все же устроим… слышишь, Яшенька?

– Слышу.

Показалось, что голос князя чуть дрогнул.

Показалось.

– С превеликой радостью! – Чесменов даже улыбку изобразил. И тише добавил: – Учись, как надо правильно отвечать жене.

– А у вас немалый опыт, – не удержался Леший и руку отпустил-таки. – И если так, то клянусь… что там надо?

– Ничего. – Весняна мотнула головой, а потом протянула шар из темной воды. – Вот, возьми. И просто слово… вначале было слово.

И слово было сказано.

А еще Леший не сомневался, что слово это было услышано.