«Я бы с радостью стала лучше. Но где взять столько радости?»

– Кажется, я заблудилась. – Василиса привстала на цыпочки. – Нет, быть такого не может!

– Почему? – Павел, за чью спину Василиса тоже пыталась заглянуть, обернулся, но темный лес оставался темным лесом.

– Потому… я ж тут все тропинки исходила!

– Случается.

На него глянули недобро.

– Вообще-то ночь – не самое подходящее время, чтобы в лесу ориентироваться, – примиряюще произнес Кошкин. – Может, лучше отдохнем? Посидим, костерок разложим.

– А потом?

– Потом… ну я бы поспал. – Взгляд Василисы сделался подозрительным. – Сном. Спокойным человеческим сном, – уточнил Павел. – Когда на бочок там… главное, чтоб волчок не пришел.

– К-какой?

– Серенький. Который имеет дурную привычку хватать неосторожно уснувших в лесу людей за бочок.

– Волки тут не водятся. Только медведи.

Павел ненадолго задумался.

– Вот даже не знаю, кого я буду менее рад видеть спросонья.

Василиса фыркнула, снова огляделась и вздохнула.

– Надеюсь, до утра они ничего не учудят…

– Да что можно учудить до утра? – Павел тоже огляделся, но не в поисках дороги, которую в нынешней ситуации искать было бесполезно, скорее уж прикидывая, годится ли нынешняя поляна для ночлега. Поляна была невелика. С одной стороны ее подпирал молодой колючий ельник непролазного виду, зато лапок получится нарубить. С другой – то ли болотце, то ли ручей чуялся. Во всяком случае, тянуло влагой. Дальше виднелся могучий дуб и в целом деревья.

– Не скажите, – Василиса снова вздохнула, – они как-то за ночь коноплю вырастили.

– Бывает, – отмахнулся Павел. – У нас в военном тоже один умелец… вырастил.

– Поле?

– Нет. Только горшок. Мы его потом прятали по всей казарме.

– А… горшок спрятать можно. А у нас поле. И конопля голубая. Эльфийская.

Стало неловко, потому как в голове Кошкина эльфийская конопля сразу увязалась с эльфийским родственником.

– И большое поле? – уточнил осторожно.

– Так… гектаров пять навскидку. Мерить точно времени не было. – Ну, Ванька. Кажется, лучше было его в столице оставить. – Но это ничего, – поспешила успокоить Василиса, кажется, правильно поняв тяжелое молчание. – Нам разрешение выправили. Оказалось, что это очень ценная конопля. Косметическая. И даже неплохо в итоге получилось.

Нет, все равно. Домой.

Годовой запас носков Кошкин лично прикупит и лично же проследит, чтоб никого в свете визитом не обошли. Одними носками взыскательное столичное общество уже не удивишь.

– Да если так-то конопля – это и не проблема… – Василиса опустилась на землю.

– Холодно будет! Простудишься. Я сейчас…

Нож свой Кошкин захватил, да он и без него управился бы. Воздушную линзу сотворить – много сил не надо, и опыт имеется. Заклятье он втиснул в обрубок дерева, запечатав словом и привязав к себе тонким поводком силы. Много не сожрет, а на воздухе, чай, спать поудобнее, чем на земле.

И для здоровья полезней.

– Вот, садись. – Он чуть увеличил плотность, кинул сверху пару срубленных еловых лап, а уже на них куртку.

Хотя… бестолочь. Надо было мешок захватить с одеялом, пайком саморазогревающимся и прочими полезными в хозяйстве вещами. А теперь из еды – мятый шоколадный батончик.

И не понять, в какой момент его мозги настолько отключились, что он за этой безголовою поперся вообще без всего.

– Будешь? – Кошкин щедро протянул батончик Василисе.

– Буду. – Та не стала отказываться, но подарок разделила пополам. – А ты как? На земле?

– Вторую сотворю.

Костерок развести получилось сразу, и рыжий огонь, в котором смысла особо не было – жарить нечего, а с обогревом Кошкин и так справится – успокоил. Огонь, это Кошкин давно заметил, всегда успокаивает людей. Вот и Василиса уставилась на него, словно завороженная.

– Кстати, – вспомнил Кошкин, – мой племянник жениться вроде собрался. Точнее, не вроде, как понимаю, теперь ему придется. Матушка не допустит, чтоб он семью опозорил.

– Чью?

– Да ничью…

– Это хорошо. Но Маруся заставлять не станет. И вообще глупо как-то вышло.

– Можно подумать, когда-то оно по-умному.

– Не скажи. – Василиса поерзала, потом подвинулась. – Садись.

– Да…

– Садись, сказала. Не надо тратить силы попусту. Тут неспокойно. И мало ли… Вдруг понадобятся, а ты уставший, потому что на одной линзе не уместились.

В этом не было глубокого смысла, Кошкина и десяток таких заклятий не утомил бы, но зачем отказываться?

Тем паче когда у женщины, приглашающей сесть рядом, автомат под рукою. Стоило поставить, так она его к себе и подвинула, будто опасаясь, что и вправду не вернут.

– Дед рассказывал, что он к своей невесте два года захаживал исключительно с визитами приличными и с цветами. Потом еще год заглядывал уже со своим батюшкой, который с отцом невесты беседы вел за жизнь и о политике.

– Ничего не меняется…

– Да. Потом уже, когда решено было свататься, он пригласил дальних родичей и отправил сватов. Договоры шли три дня… – Кошкин вздрогнул. Впечатлял даже не сам процесс, сколько настойчивое желание неизвестного ему прадеда Василисы жениться. – Потом еще несколько месяцев рядились о приданом, определялись со свадьбою…

С другой стороны, понятно, отчего разводов в те незапамятные времена было меньше. Так промучившись с женитьбою, от одной мысли, что придется во второй раз жену искать, дурно становилось. Кошкину так точно.

– Ну и до свадьбы…

– Странно, что он вообще женился, – не удержался Кошкин.

– Так… любил. – Василиса пожала плечами.

– Ну да, влюбленная дурь покруче всякой конопли будет.

– У тебя это как-то звучит… будто влюбленность – что-то плохое, навроде душевной болезни. Печальный опыт?

– Вроде того.

– Понимаю.

– Что, тоже печальный опыт?

– Думаешь, только у тебя на него право?

– Не думаю. Ты… спать ложись.

– Не хочется. Я и так вон долго спала.

– Тридцать лет и три года?

– Это скорее про сестру мою. Хотя и я недалече ушла. Скоро и уйду. – Она обняла себя и застыла, уставившись на огонь. – Все это как-то… нескладно.

– Да ладно… Конопля ж вон полезная, ты сказала. А нет – уберу.

– Уберешь ты ее, как же. Она там такая, что сама кого хочешь уберет. И не в конопле дело. Просто… когда меня не станет, то… Такой судьбы для них – не хочу, а уехать – не уедут ведь.

Василиса забралась с ногами, и Кошкин сделал линзу пошире, чтоб сидеть удобно было. Она же обняла себя за колени.

– Холодно?

– Нормально. В лесу хорошо. Спокойно. И никто не видит.

– Я вижу.

– Сейчас. Я так, вообще. Никогда не было желания забраться поглубже в лес и проораться? Чтоб прям так… чтоб шишки с веток послетали.

– Иногда, – вынужден был признать Кошкин. – Но не особо часто. А ты, выходит…

– Выходит, что ни хрена не выходит. С другой стороны, что-то явно меняется. Ладно. Разболталась я.

– Так с будущим родственником можно.

– С будущим родственником? – Тон Василисы совершенно изменился. – С новоявленными родственниками в принципе надо ухо держать востро. А то ведь никогда не знаешь, какой он. Бывает так, что песни поет, прям заслушаешься, а на деле – дерьмо-дерьмом. Извини, если что, я не про тебя.

– Я понял, – сказал Кошкин и все равно обиделся.

Вот ведь девица. Нет бы, как нормальная, благодарностью проникнуться, а она колючки выставила, и вовсе Кошкин в ее компании себя виноватым чувствует. Причем не понять, в чем именно он виноват. И виноват ли вообще.

Бросить бы ее, но… бросать женщину в лесу, пусть и знакомом, по ее собственному утверждению, нехорошо. Ко всему ночь.

И лес этот…

– Я действительно не про тебя. Это… личное. – Василиса сгорбилась, пытаясь сжаться в комок.

И раздражение отступило, сменившись сочувствием. И желанием обнять. Он бы и обнял, но что-то подсказывало, что это может быть воспринято неправильно.

Хрустнула ветка. Где-то очень близко. И защитный периметр, наброшенный по привычке, задрожал. А потом что-то заворочалось, зашелестело в кустах рядом.

– Семен? – Василиса обернулась. – Или Степан? Сабуровы, это…

– Тихо. – Кошкин скатился на землю и, прищурившись, уставился в темноту. Что бы в ней ни было, оно не ощущалось живым. – Автомат возьми. И давай на дерево.

– Сабуровы не тронут…

Договорить Василиса не успела, потому что первая линия защиты, скорее сигнальная, чем и вправду способная защитить, дрогнула и разорвалась, подпуская тварь ближе.

– На дерево…

Кошкин создал щит, отступая к массивному дубу, под ветками которого они устроились.

Тварь выбиралась на поляну медленно, рывками, будто до сих пор не освоившись с полусгнившим своим телом. Некогда она была… коровой? Быком? В общем, существом довольно крупным, но при этом травоядным, однако не стоило надеяться, что и после довольно давней смерти, судя по разложению, она сохранила прижизненные привычки.

Кошкин отметил красные огоньки в глазницах.

– Зомби? – робко поинтересовалась Василиса, не опуская автомата. – Корова-зомби? Да ладно… Можно пальну?

Тварь явно поднялась недавно, потому и застыла, опираясь на три ноги. Четвертой не хватало. Гнилая шкура почти сползла, оставив на хребте ошметки плоти, сквозь которые просвечивала кость – желтоватая, грязная словно.

Сухо щелкнул выстрел.

Корова не шелохнулась. Дернулась она, когда треск раздался с другой стороны и из других уже кустов появилась весьма похожая тварь.

– Как-то иначе я себе зомбоапокалипсис представляла. – Василиса опустила автомат. – А если она меня укусит, я стану зомби или коровой? Или коровой-зомби?

– Тебя только это волнует?

– Нет. Но как-то… Ты ж маг и всех победишь!

Павлу бы ее уверенность. Хотя нападать зомби-коровы не спешили. Та, что слева, вовсе опустила голову и принялась рвать траву. Правда, челюсти ее двигались еле-еле…

– Откуда они здесь взялись? – спросил Павел, прикидывая, стоит ли атаковать зомби, если те не проявляют агрессии.

А вдруг нападение и вызовет ответную реакцию?

– П-понятия не имею. С могильника какого-то… Погоди! Тут был могильник. У Свириденко. Года три назад у него эпидемия случилась. Так бы санстанция его прикрыла, как обычно, но что-то вышло из-под контроля, и область внимание обратила. Предписали уничтожить скот. И могильник организовать. Знаю, потому что он на нас свалить хотел. Но там проверяющий был принципиальным. И не эпидемию, а отравление диагностировал, все стадо… то ли диверсия, то ли просто какой-то гадости из экономии сыпанули. В общем, тогда нам повезло.

А сейчас, кажется, не очень.

– Отступаем, – решился Павел. – И на дерево…

К счастью, спецсвязь работала, и Симаков на звонок ответил сразу.

– Чего? – переспросил он, и Павел явственно представил, как вытягивается лицо старого приятеля. – На тебя напали зомби-коровы?

– Технически. – Павел помог Василисе забраться повыше. – Пока еще не напали. Они мирные довольно, просто страшные. Я на всякий случай. Тут только две, но Василиса говорит, что здесь неподалеку могильник имеется.

– Твою ж мать… Нам только зомбоапокалипсиса не хватало.

– Да ладно. Отправь кого на зачистку.

– Приказ не отсвечивать, – возразил Симаков, а ближайшая корова подняла голову и, загадочно блеснув красным глазом, замычала.

Звук получился протяжным, с томною хрипотцой. Где-то в глубинах леса раздалось ответное мычание, столь же хриплое, надломанное даже.

– Вы и не отсвечивайте. – Павел сам забрался на дерево. – Там где-то матушка должна быть с Чесменовым.

– Вот от тебя, Кот, не ожидал, что ты за маминой юбкой прятаться пойдешь, – хохотнул Симаков.

– Она у меня некромант! А ты – бестолочь.

– Так бы сразу и сказал.

– Что бестолочь?

Третья корова застряла в кустах. Эта, похоже, была самой старой, на белесых костях ее сохранились лишь жалкие остатки шкуры. Рога коровы отливали характерной прозеленью, а по хребту пробегали искры. Но главное, что это нисколько не мешало ей деловито общипывать ветки кустов.

– Что некромант.

– Ты это… – Кошкин вытянулся и попытался сделать снимок. – Покажи. Сдается мне, что это далеко не первый уровень. И если так…

…то чрезвычайная ситуация имеет место быть.

– Павел, – донеслось сверху, – а мы тут надолго застряли?

– Боюсь, что да.

Далеко в кустах сверкали огоньки, намекая, что в желаниях следует быть аккуратней. Хотел чрезвычайную ситуацию? Получи. Чрезвычайнее некуда.

– То есть все плохо? – уточнила Василиса.

– Ну… я могу соврать.

– А спасти? Ты ж спасатель. Вот и спасай. Я вся твоя! Даже с автоматом.

– Автомат – это аргумент. – Павел пытался рассмотреть, что там, в темноте. Сканирующее заклятье в лесу работало плохо, но и с учетом этого стоило признать, что зомби-коров здесь немало. – Только, боюсь…

Его сил точно не хватит. Да и…

Но если попробовать…

– Сиди, – велел Павел, спускаясь.

– Ты ненормальный!

– Матушка говорила, что во многом поведение зомби зависит от заложенной некромантом программы и исходного качества материала… – Он решительно спрыгнул перед самой мордой твари. Корова подняла голову и, глянув на Павла, вздохнула. А потом опустила голову и вернулась к траве. – Если программы нет, то…

– Чтоб тебя! Я не готова! – Василиса спустилась веткой ниже. – Нет, это какой-то неправильный зомбоапокалипсис!

– Пожалуйся мирозданию.

– Да ладно. – Она все же свалилась и прямо на руки.

– Идем, – сказал Павел, поставив Василису на землю. – Медленно и аккуратно. Если вдруг начнут проявлять интерес, я выставляю щит, ты лезешь на ближайшее дерево…

Корова протяжно замычала и тряхнула головой.

Зомбоапокалипсис и вправду был каким-то… с сельским колоритом, что ли? В этом Павел убедился, когда из ближайших кустов выскочила крупная собака и радостно завиляла хвостом. Вернее, ошметком хвоста. Глаза собаки тоже светились красным.

– Место, – сказал Павел.

– Погоди. – Василиса хлопнула по ноге, и мертвая собака радостно подскочила. – Это же Бузина. У нас работал один пастухом… раньше. У него овчарка была.

– Логично.

Псина попыталась облизать руку Василисы, но женщина не сделала попытки упасть в обморок, лишь скомандовала:

– Сидеть! – Пес плюхнулся на зад, уставившись на Василису преданными горящими глазами, причем даже в адском пламени читался искренний восторг. – Так он к Свириденко ушел, а потом уехал вроде бы… Хозяин уехал? – Пес взвыл, и на голос его отозвались коровы. – Бузина, давай собирай стадо! – Твою же ж… – Работай! – Василиса хлопнула в ладоши. – Вперед! Домой, Бузина, гони их домой!

Радостно подпрыгнув, Бузина разразилась хриплым лаем, заставив коров отвлечься от травы и кустов. А потом вовсе исчезла, чтобы мелькнуть справа. И слева. Засуетились тени, что-то затрещало.

– Сейчас она соберет их и погонит домой, – сказала Василиса предовольным тоном. – Будет… сюрприз Свириденко.

Ну да. Будет.

– А ты уверена, – Кошкин вспомнил, что говорила об умертвиях матушка, – что ему? Что твоя Бузина знает, где у нее сейчас дом?

Судя по тому, как изменилось лицо Василисы, о таком повороте она не думала.

– Может, пронесет? – сказала без особой уверенности.

Но Кошкин точно знал – не с его везением.

– Зато я знаю, где мы находимся. Тут недалеко! Дорога из Конюхов, там еще такая яма… Идем. – Она взяла Кошкина за руку и тотчас смутилась этакой вольности. – Сейчас выберемся к дороге, а там прямо. За пару часов дойдем!

Подозрения Кошкина подтвердились, когда из кустов выскочила Бузина и, радостно тявкнув, – у человека менее подготовленного от голоса ее могло бы и сердце встать – поднялась на задние лапы. За Бузиной высунулась одна коровья морда, вторая… Третью и четвертую Кошкин еще посчитал, а дальше уже и бросил.

– Домой! – Василиса махнула рукой в гущу леса.

Надо будет позвонить и сказать, что зомбокоровоапокалипсис не то чтобы совсем отменяется, но всяко переносится территориально.

– Гав! – сказала Бузина, вильнув ошметком хвоста.

– Му-у, – коровье стадо откликнулось на приказ с военным единодушием.

– Кажется, тебя признали за старшую, – хмыкнул Кошкин.

– Я не некромант!

– Боюсь, это уже неважно.

– Я не хочу…

– Боюсь, это тоже уже неважно.

Коров прибывало, и лес наполнялся призрачным сиянием скопившейся в костях силы.

– И что делать?

– Домой идти, – предложил Кошкин. – Отведем куда-нибудь в тихое место, а там уже подождут. Мама приедет и со всем разберется.

– Знаешь, никогда я еще так не ждала встречи с чьею-то мамой. Ладно, есть у нас дальнее поле. Там обычно пусто. Пусть пасутся. И не такие они и страшные, если подумать.

Спорить Кошкин не стал.

Кто в здравом уме спорит с женщиной, у которой помимо автомата есть небольшое стадо зомби-коров?

– Нам туда. – Василиса махнула в темноту. – Только там, говорят, пост поставили и никого не пускают…

– Думаешь, рискнут задержать?

Василиса обернулась.

Коровы вытянулись косяком, и место во главе его занял самый старый скелет, судя по ширине черепа и размаху рогов – бычий. Этот был чист, и прилипшие комья земли с травою не портили впечатления искрящейся, отливающей зловещим зеленым светом белизны.

– Ну да, наверное. Так, идем бодро, ровно и не останавливаясь. – На этих словах она снова споткнулась. – Твою…

Кошкин вовремя успел подхватить. И лишь коровье стадо встревоженно замычало, качая облезлыми головами.

Сюрреалистичность происходящего изрядно давила на мозг, наверное, поэтому в него и пришла удивительная идея:

– Давай лучше верхом. – И Кошкин, подхватив Василису, подошел к быку. – Стоять! – рявкнул он, глянув в пылающие огнем глазницы, и бык встал. – Погоди, сейчас куртку подложу. Ты садись и веди.

Василиса булькнула что-то, наверное, от восторга и осознания эксклюзивности своего положения.

– Я… я не хочу одна! Кошкин! Не будь сволочью! Полезай следом! Я…

Собственно говоря, почему бы и нет. Бык выглядел в достаточной мере матерым, чтобы выдержать двоих.

– Держись… Вот за кости и держись. Представь, что ты древний свирепый некромант, который готовится завоевать мир. И рысью давай.

– К-как?

Сидеть на костях было не особо удобно, и Кошкин сотворил еще одну воздушную линзу, которая послушно выгнулась этаким седлом.

А что… Вид неплохой. Дорога как на ладони. Главное, не свалиться.

– Двинулись.

И ход плавный. Не мотоцикл, конечно, но тоже неплохо.

– Я упаду… Кошкин, если я упаду, я тебя пришибу! Держи меня!

– Держу.

– Крепче держи!

– Крепко держу. Я страхую!

– Как-то ты недостаточно активно страхуешь. И вообще не вздумай руки разжимать!

Подобное Кошкину и в голову не пришло бы, тем более что рукам было тепло и в целом приятно.

– Хлопни его, чтоб быстрее пошел…

– Да я…

– Неужели никогда не мечтала прокатиться с ветерком?

– На зомби-быке?! У меня более адекватные мечты, Кошкин! Хотя… Держишь?

– Держу, держу.

– Тогда… а он галоп потянет?

– Он, может, и потянет, но насчет нас не уверен. Давай легонькою рысью, чтоб и стадо не потерять…

Надо будет позвонить.

Потом. Как до места доберутся…