«Общество защиты прав рептилоидов призывает общество проявить толерантность и понимание и прекратить дискредитацию граждан по признаку чешуйчатости».

Костер Аленка увидала издали.

Точнее, того, кто сидел у костра, сунув руки в сплетение рыжих косм его, и над ладонями ночною мошкарой поднимались искры. Сашка собирал их в горсть и подбрасывал вверх, отчего искры разлетались и гасли.

– Смотри, как я умею! – воскликнул он. – А мы тебя уже заждались…

– Мы?

– Я и Туман.

Со стороны воды донеслось фырканье, которое можно было расценить как отрицание, – мол, Туман не заждался. Он вообще тут ни при чем, просто ночь хорошая…

– А если бы я пошла другой дорогой? – Аленка склонила голову.

– Не-а… знаю, что не пошла бы. Я тебя чуял.

– Плохо.

– Почему?

– Потому что. Пустишь погреться?

– Садись, я веток принес. – Плотные еловые лапы застланы кожаной курткой, а потому сидеть было мягко, разве что Аленка слегка проваливалась. – А хочешь вот… силой?

Теплая сила окутала, легла невесомым одеялом, щекоча и требуя игры.

И это тоже было… не то чтобы плохо. Не то она слово выбрала. Неправильно.

– Так почему плохо?

– Потому что я тебя теперь не отпущу. – Аленка подхватила искорку и, поднеся к губам, дунула, делясь своею силой.

И искра вспыхнула, расправила крылья, превращаясь в дивного вида птицу. А та, совершив круг над костром, собрала прочие, прибавляя веса и оперения.

– Можно подумать, я тебя отпущу. – Сашка наблюдал за нею. – Я не такая бестолочь, как эти…

– Ты про Ивана с Бером?

– Ага.

– А они бестолочи?

– Нет. Так-то даже куда более толковые, чем я думал, но все равно бестолочи. Ходят, рты раскрыв, хлопают… Ладно, Ванька, там эльфы втянулись, сообразили скоренько, что и к чему, поэтому уже, считай, пристроен. Но Бер чего ждет? Ведь день-другой, и тут будет не протолкнуться от женихов. – Птица махнула крылами, породивши водопад из огоньков, и поднялась еще выше. – А тебя я никому не отдам. Я решил. Если, конечно, сама не захочешь уйти.

– Не захочу.

– Только мне сказать кое-что надо… как бы это выразиться… я немного император.

– По выходным?

– Да нет, как раз выходные императорам не положены. Ни выходные, ни отпуска, ни даже больничные.

– Какая вредная работа. Куда только власти смотрят?

– Смеешься?

– Нет. – Аленка взяла его за руку. – С такими условиями не до смеха. Этак и надорваться легко.

– Я серьезно.

– И я серьезно. Теперь понятно, откуда у тебя седые волосы…

– У меня? – Он сунул руку в шевелюру, потянул и глаза скосил, пытаясь разглядеть хоть что-то.

– Есть, есть, – заверила Аленка. – Но ничего, не переживай, мы все наладим. И режимы питания и отдыха, и отпуска с выходными.

– Почему это звучит как угроза?

– Потому что она и есть. Я своего мужа никому гробить не позволю. – Сашка смутился. – Или передумал звать?

– Нет, – он мотнул головой, – ни в жизни. Сложности будут. И все, что раньше говорил, и, может, даже хуже… Только и я тебя никому не позволю обидеть, силой…

Она успела зажать ему рот ладонью.

– Вот дурак, а еще император. Кто ж такие клятвы дает?

Над рекою пополз туман.

Белый и рыхлый, он растекался по воде тонкими ручейками, словно пробуя темную поверхность, выдержит ли.

– Если и клясться, то так, чтоб исполнить можно. Только и ты пойми, если решишь назвать меня женой, дороги назад не будет. – Аленке руку убирать совсем не хотелось. – Это у людей возможны разводы, а я… Я не человек. И печати в паспорте для меня ничего не значат. И в монастырь меня не сошлешь. И избавиться не избавишься, если так-то…

– Ты о чем? – Он даже побелел от обиды.

– О том, что жизнь у монархов сложная. И ранее в этой жизни, если истории верить, всякое имело место. Потому и предупреждаю. Если слово дашь, то уже не отступишь. Убить берегиню можно, но с нею и вся земля, от которой она силу берет, погибнет. Так что думай, Сашка-Император… хорошо думай…

– Чего тут думать? – Руку он перехватил и коснулся губами пальцев. – Брать надо, пока конкурентов не нашлось!

Аленка рассмеялась.

И как-то легко стало, что ли… Будто это у нее крылья из искр и брызг костра, и ее тянет расправить их, подняться над землею, отгоняя туман.

– Ну… – Она сделала вид, что задумалась. – На руках ты меня носил?

– Носил, – согласился Сашка.

– Поле распахал. Урожай вырастил. Осталась малость – полчища врагов повергнуть.

– Я вроде бы и готов, только где их взять-то, полчища.

Туман прыжком выбрался на берег, затряс головой. Грива его взметнулась искрящимися брызгами, и огонь, встретившись с водой, не погас, а наполнил ее сиянием, будто каплями янтаря осыпало.

– Полчища… – Аленка прикрыла глаза, прислушиваясь к происходящему вовне. Зато теперь ясно становится, отчего чует она больше прежнего. И может тоже. – Думаю, за полчищами дело не станет. – А потом глянула строго. – Вот ты замуж-то зовешь, а мы и незнакомы толком.

– Так познакомимся… Можно прямо сейчас начать. – Он поерзал, но только провалился в копну веток, на спину, увлекая за собой Аленку. – Погоди, выберусь… и начнем…

– Что?

– Знакомиться. А то и вправду: то нападают, то работа, то полчища врагов того и гляди набегут…

Он усадил Аленку рядом и руку на плечо забросил, как-то совсем уж по-хозяйски. Набрал воздуху и замер.

А напротив, по другую сторону костра, плюхнулся на задницу Туман.

– Я не могу так знакомиться! – возмутился Сашка. – Чего он смотрит? Я, между прочим, стесняюсь!

Туман склонил голову набок и фыркнул, показывая, что он о стеснении думает. И ушами задвигал быстро-быстро, выражая готовность слушать.

– Ты не волнуйся, – Аленка изо всех сил старалась не рассмеяться, – давай не спеша. Вот меня зовут Аленка. Я потомственная берегиня.

– Э-э… меня зовут Александр. Я потомственный император. А так говорят? Потомственный император? И вообще есть в этом что-то от клуба анонимных алкоголиков…

– Анонимных императоров? – Аленка все-таки фыркнула, и Сашка рассмеялся следом.

– Анонимные императоры – это туда же, куда рептилоиды и мировой заговор с тайным правительством…

– Не веришь?

– В кого именно? В рептилоидов – честно говоря, не знаю, может, и есть где. А в мировой заговор и тайное правительство – нет.

– Почему?

– Да как сказать… Вот взять нашу думу. Вроде умные люди, министры… а как начнут говорить, спорить друг с другом из-за каждой мелочи! Смотришь на них и понимаешь, что никакого тайного правительства быть не может! На втором же тайном заседании разосрутся и разбегутся. Или начнут друг против друга интриговать и заговоры плести… С заговорами отдельная головная боль.

– Много?

– Бывают, но какие-то… Если заговорщики умные, то исполнители тупые. Если исполнители более-менее соображают, то сами заговорщики не ведают, чего им надо. А чтоб и те, и другие умные – это… это не знаю, в какую позу Луна в Козероге встать должна. Да ладно исполнители, но часто… Помню, сразу после смерти отца были одни, решили устроить малый переворот. Ограничить мою власть.

– Сволочи какие! – искренне возмутилась Аленка.

– Оговариваясь моим возрастом, планировали создать регентский совет, чтобы потом вовсе сделать титул монарха сугубо номинальным. И главное, у них могло бы получиться. Отец весьма легкомысленно относился ко многим вещам, как я понимаю. А я и вовсе растерялся. У наставника же было много соратников, но и врагов не меньше. Все это могло пойти… в общем, нехорошо.

– И что помешало?

– Тут даже и не скажешь. Один из потенциальных регентов пожелал больше власти и преференций, якобы он сильнее прочих рискует. Второй возразил, что если кто и будет главный, то это ему надобно, он вкладывается больше. Третий начал тянуть в заговор свою и женину родню, чтоб наперед, чтоб потом потребовать за заслуги свою долю. Четвертый вовремя понял, чем это чревато и испугался, что его вовсе вытеснят, точнее, использовать используют, ну а потом уже… Он всех и сдал. Кстати, очень удивлялись…

Аленка фыркнула и рассмеялась.

Смеяться было легко, и тьма оживающая ничуть не мешала. Наоборот, как будто яснее стало в голове и на сердце. И правильнее.

– А то. – Сашка взял и обнял. – Ощущение порой такое, что не дворец императорский, а цирк на выезде. И матушка у меня тоже хорошая, только нервная слегка. Она и при отце многими делами занималась, мне помогала. И помогает… устала очень.

Дыхание перехватило. Нет, не от страха. Хотя…

Наверное, матушка Александра не обрадуется.

– У нее на тебя планы, да?

– Ага… дома стопочка альбомов. В одном красавицы импортные, так сказать, с родословными и полезными связями. Второй – с местными барышнями, в рамках программы импортозамещения…

И девицы там наверняка родовитые, не чета Аленке. И красивые.

Хотя… не пугает. Чужая красота – нисколько. Сила выбор сделала, вон, сплелась, сроднилась почти, малости не хватает, чтоб смешалась и срослась на веки вечные.

– Просто не будет, да?

– Не будет.

– А матушка меня не одобрит.

Управу-то Аленка найдет. И на девиц, которые попытаются ее от Сашки отодвинуть, – а что попытаются, тут и думать нечего. И на родню их. Но с матушкой воевать не хотелось, все ж родня. И Сашка ее любит. И в целом нехорошо, когда дома ладу нет.

– Одобрит. Может, не сразу. Она упрямая, не любит, когда кто-то планы рушит. Но сама мне в последний раз сказала, чтоб без жены домой не возвращался. Так что… будем считать, что исполняю материнский указ. – Туман тоненько заржал – то ли привлекая внимание, то ли собственное, великой важности мнение высказывая. – Все-таки почему он так на меня смотрит, а? – возмутился Сашка и Аленку к себе ближе подвинул. – Будто подозревает в чем нехорошем. Иди гуляй, а то ж завтра на ярмарку эту… Слушай, а ты пойдешь?

– Пойду.

– Хорошо… Там тебя народу и представим. Что? Случай такой…

Громкий хруст ветвей заставил обернуться.

Нет, людей Аленка еще когда почуяла, но те держались в стороне, не особо мешая разговору. Однако сейчас из лесу донеслось слабое:

– Помогите… Ау! Ау, кто-нибудь…

– Голос такой… знакомый. – Сашка повернулся. – Туман, сходи…

Договорить он не успел, потому что голос сорвался на крик. Визг был громким, просто оглушающим, а следом донесся глухой рык.

– Сиди, – перехватила Аленка, – это Семен. Сейчас он дорогу покажет.

– Ты их по голосам различаешь? – удивился Сашка.

– Приспособилась. За столько-то лет…

– Тогда ладно. – Сашка как-то сразу успокоился. – В общем, план такой: едем на ярмарку. Всех берем под стражу. Потом вершим правосудие, в первичной, так сказать, обработке: определяем, кого под суд, а кого и помиловать можно. Или всех под суд, а к свадьбе как раз разберемся и помилуем. Тем более традиция, кого-то все равно надо. А пока пусть посидят и подумают над поведением. Ярмарка… ярмарка сама собою. Заодно сразу объявим о женитьбе. Пожениться тоже лучше прямо на месте, пока не понабежало всяких-разных…

Аленка слушала и улыбалась. Просто так.

Он ведь понимал, что все будет совсем иначе, но продолжал говорить и строить воздушные замки. И Аленка послушно восхищалась красотой их архитектуры. И тоже старалась не думать, что все будет иначе. Что…

Туман и тот слушал, склонивши голову. И с гривы его капала вода…

Запоздало вдруг подумалось, что та женщина, в лесу, она ж не знает, что Семен – это Семен, и намерения у него самые добрые, что… Подумалось и раздумалось.

Сам как-нибудь разберется, чай, не маленький.

– Осталась ерунда, если так-то. – Сашка опять вытащил свою книжицу и перелистал страницы. – Полчища врагов организовать. Ну не вписываются оне в заявленную парадигму нашей внешней политики.

– Насчет врагов можешь не волноваться, – заверила Аленка. – Сказала же, будут тебе полчища. Как раз к ярмарке, думаю, и подоспеют. – И чуть тише добавила: – Выстоять бы…