Самая массовая организация в мире – дураки. У них везде свои люди.

Маруся совершенно точно знала, что попала в сон. Сюрреалистический такой, с тонкими нотами массового безумия, в котором толпа незнакомых людей собралась, чтобы… Зачем собралась, Маруся так и не поняла, но сон был интересным.

Нет, она отдавала себе отчет, что не спит. Но почему-то не волновалась.

Раньше бы – всенепременно. Раньше у нее, может, даже истерика приключилась бы. Все-таки и обвинения эти, и бумаги, и Дымов, который глядит препечально.

Он-то и решился подобраться ближе.

– Все это можно остановить, – произнес тихо. – Более того, мой попечитель не потребует никаких бумаг… И сам готов. Вот… – Очередная пачка листов. Но читать не хочется. – Это отказ от всех претензий. Вельяминовы избавятся от долгов и вернут себе утраченные земли. Более того, получат невозвратную ссуду в размере… неплохом размере.

– А убитый якобы папенька…

– Эта смерть – трагедия, – недрогнувшим голосом произнес Дымов, – но мой доверитель проследит, чтобы следствие велось беспристрастно и…

– …представьте себе его! – перебила девица, глянув недобро. Наверное, посторонние разговоры отвлекали. – Человека, который не побоялся ночью сунуться в лес, где бродят кровожадные оборотни. Движимый одним лишь желанием встретиться с дочерьми. Обнять их. Уронить отеческую слезу…

– Когда эта передача выйдет, имя Вельяминовых будет уничтожено. Даже если на следующий день дадут опровержение. Вы же знаете, как дают эти опровержения?

Ну да, наверное…

Для тех, кто не в курсе всей истории, бред про несчастного папеньку будет выглядеть вполне достоверным.

– Хотя, полагаю, вас попробуют пригласить на ток-шоу…

– …но темная фигура заступила ему дорогу! – взвыла ведущая так, что замолчали все. – В руке ее блеснул нож! Он вонзился в слабую плоть! И нить чужой жизни оборвалась…

– Это у нее фантазия или сценарий? – поинтересовался Сашка, презадумчиво поглядывая на Дымова.

– Понятия не имею. – Адвокат бумаги убрал, а потом поинтересовался: – Вы не согласитесь?

– Нет, – сказала Маруся.

– Почему? Он ведь даже не требует передать предмет его интереса. Лишь хочет спуститься и воспользоваться… артефактом.

Наверное, с этой точки зрения предложение выглядело выгодным.

До того выгодным, что Дымов действительно не понимал, почему Маруся не спешит в него вцепиться. Да и сама она… почему? Ведь действительно просто: согласиться, провести Свириденко вниз.

Купель как раз свободна, пусть ложится, если ему так охота… Возможно, даже не умрет. А если и умрет, Марусе какая печаль? Зато и долги спишутся, и денег дадут, и все проблемы решатся.

Но… Она не верила. Не верила, и все тут. А еще что-то внутри нее протестовало от самой мысли, что Свириденко окажется внизу. Что прикоснется к купели, не говоря уже о большем. Будто одно прикосновение само по себе оскорбляло… Память предков? Честь рода?

Что-то иное, куда более важное?

– Его безжизненное тело терзали, а потом сволокли в сторону, чтобы закопать у корней, – трагическим тоном завершила девица. – Так оборвалась нить жизни человека, который выбрал для себя путь служения другим…

– Нет, реально, – перебил Сашка Марусины размышления, – как по писаному шпарит.

И эльфийский посол, чей вид пусть и не совсем соответствовал Марусиным представлениям о том, как должно выглядеть эльфийским послам, кивнул, соглашаясь.

– Вы спросите, как мы узнали об этом?!

– Действительно, – пробормотал Бер. – Как?

– К нам обратилась за помощью женщина, чья судьба была неразрывно связана с жизнью Анатолия. Когда-то он сумел вытащить ее из бездны отчаяния и безысходности, подарить свет надежды и помог наново ощутить радость бытия…

– Свидетель? – уточнил Иван, до того мрачно и сосредоточенно молчавший и поглядывавший куда-то в сторону.

Причем поглядывал вроде бы тайком, но с интересом. И хмурился. Тут же переставал хмуриться и снова пялился…

Маруся тоже посмотрела.

Пара полицейских. Тополев со своими мордоворотами. Бледная девица в белых одеяниях, кажется, та, что на вечере сопровождала папеньку. А чуть дальше весьма своеобразная пара. Сперва Марусе бросился в глаза лиловый спортивный костюм из плюша, потому как ей страсть до чего хотелось купить такой же. Чтоб мягенький и пушистый. И с белыми лампасами по бокам. И даже, может быть, с такими же кошачьими лапками, вышитыми серебром. Потом она обратила внимание на белые кроссовки на высокой подошве и на белую же футболку с короной. Ну и на саму даму того неопределенного возраста, который принято называть элегантным. А за нею и на невысокого, слегка сутуловатого господина, выделявшегося носом и парой залысин. Дама в свою очередь поглядывала на Ивана и чуть щурилась, а господин, склонившись к уху, что-то ей нашептывал, успокаивая.

– Эсмеральда! – Дамочка с микрофоном ухватила бледную особу за руку, рывком заставила приблизиться, а уж потом ткнула микрофоном в лицо. – Вас ведь так зовут?

– Г-галина С-светлова я… Эсмеральда – это духовное имя. – Девица быстро справилась с растерянностью. – Его дал мне наставник, чтобы я раскрыла свой внутренний потенциал. Родители часто дают детям имена исходя из своих желаний, не понимая, что имя обязано соответствовать энергетической сути ребенка, ведь именно тогда каналы души раскроются миру…

– Понятно, – перебила репортерша Галину-Эсмеральду. – Расскажите нам, что вы видели.

– Я… – покосилась та на Тополева и, получив подтверждающий кивок, продолжила иным, более уверенным тоном: – Я сразу поняла, сколь опасны эти девицы. Мой наставник не видел этого. Увы, и лучшие из нас бывают слепы, когда дело касается близких. Мало того что они опозорили его пред всеми… – По щеке Эсмеральды поползла слеза, и оператор, подскочив, заснял ее лицо крупным планом.

– Кстати, – тихо заметил эльфийский посол, – клевета – веский повод для дуэли. И уголовно наказуема. А в году тысяча семьсот шестьдесят третьем, когда на пиру государевом боярин Ухтомский прилюдно заявил, что эльфы являются лицами…

Иван выразительно застонал.

– …он позвонил, все еще надеясь, что его выслушают. И ему ответили приглашением. Потребовали, чтобы явился лично и немедленно…

Звонок был. Это зафиксировано.

Содержимое… Сложно будет доказать, что Маруся послала отца, а не потребовала явиться немедля.

– …был вызван на бой, – голос эльфийского посла был спокоен и невыразителен. – Однако высочайшим повелением государя дуэль была заменена прилюдною поркой. Боярину высочайшею волей положили трое суток в кандалах и двадцать ударов плетью.

– Хорошие были законы, – Сашка вздохнул, – наглядные…

– …он собрался идти.

– А идти было недалеко?

– Нет, если знать дорогу. Здесь рядом тропинка, – поспешила заверить Эсмеральда.

– …а также забрал половину земель Ухтомских во восполнение ущерба дружественным отношениям с эльфийским народом…

– Погодите, – подхватил Дымов, – но это ж когда было! Закон…

– Закон был принят государем в том же году. И не отменен.

– …и я рискнула отправиться следом. Понимаете, я очень боялась за него! Чувствовала темную энергию, негативные вибрации, словно сам мир желал предупредить нас об опасности! И пыталась остановить наставника. Но сердце его, преисполненное любви…

– …вы в самом деле полагаете, что кто-то сейчас будет пороть репортера?

– Закон ведь не отменен? – Глаза Сашки заблестели. – Если так, то нужно исполнять. А вот пороть репортера за клевету да прилюдно… а если еще и на камеру… Рейтинги, думаю, поднимутся… у канала так точно. А заодно, глядишь, и думать начнут.

– Это негуманно!

– Зато эффективно. В теории…

– Они встретили его на опушке…

– Они?

– Его дочери. Подошли, и мне показалось даже, что они хотят его обнять! Но потом я увидела, как он падает. А они, наклонившись, тычут в него ножами!

– Ужас какой! – радостно выдохнула репортерша. – А дальше?

– Все мое тело оцепенело от страха! Я буквально утратила дар речи… Я смотрела, как они волокут моего наставника. И как закапывают его здесь!

Дрожащая рука девицы указала на дерево.

– И вы ничего не сделали?

– Вибрации вселенной сказали мне, что жизненный путь великого человека оборвался. И что телу уже нельзя помочь. А душа его обрела свободу. – Галина-Эсмеральда поджала губы. – Но я поняла, что мой долг рассказать всем о таком коварстве…

Камера скользнула по лицам полицейских, которые поспешно закивали, долг признавая и одобряя инициативность гражданского населения.

– И сейчас мы с вами получили удивительную возможность присутствовать при следственном эксперименте… Это ведь так называется? – Микрофон ткнулся в самого важного из полицейских, и тот, шарахнувшись было, все же удержался и важно кивнул.

– Не совсем эксперимент, скорее определенные следственные действия. Совершив их, мы убедимся, что указанный факт наличия совершения преступления имеет место быть.

– Он сам понял, что сказал? – поинтересовался Сашка и добавил: – А семечек точно не хватает.

– Может, стоит прекратить это? – Эльфийский посол слегка нахмурился.

Не тянет он на посла. Джинсы вон… разве послы носят джинсы? И главное, с пятнами. Волосы в косу заплел, хитро так. Маруся пыталась понять, что за техника, – на французское плетение не похожа, на рыбацкую тоже… Надо будет спросить потом. Или послов о таком спрашивать не принято?

Но ведь интересно же. Красиво.

– Не-не, – Сашка замотал головой, – не надо прекращать! Оно интересно будет! Честное слово…

– Лопата! – возопил кто-то. – Нужна лопата!

Лопату торжественно внесли в круг, образовавшийся то ли из любопытствующих, к которым Маруся отнесла и себя, то ли из обязанных присутствовать.

– Прошу! – Инструмент торжественно вручили Галине-Эсмеральде.

– Мне?! – удивилась она. – Вы хотите, чтобы… я копала? – пролепетала едва ли не с ужасом.

Ведущая разом усовестилась и попыталась всучить лопату Марусе, но вперед выступил посол.

– К сожалению, ее высочество вынуждены отказаться, – произнес он и посмотрел на репортершу, потом зачем-то наклонился и заглянул ей в глаза. – А вы помните… рептилоиды среди нас.

Девица почему-то вздрогнула и поспешно отступила.

– Какие рептилоиды? – шепотом поинтересовался Бер.

Маруся покачала головой. Все-таки у сюрреалистичных снов есть какая-то своя логика, в которую, должно быть, вписывались и рептилоиды.

– Прошу прощения, – шепотом же ответил эльфийский посол, и показалось, что он несколько смутился. – Было сложно удержаться.

– Вы вообще здоровы? – Сашка осторожно ткнул в посла пальцем, заслужив укоризненный взгляд.

– Здоров. Воздух тут у вас такой… свежий. Живительный.

– Это да, это верно. Вы, главное, только им и ограничьтесь. Воздуху много не надышишь. В отличие от самогона. Правда, Вань? – И Бер хлопнул Ивана по плечу, выведя того из задумчивости.

– Ты… видишь там? – Иван подвинулся поближе. – Мою бабушку?

– Где?

– Вон, в сиреневом костюмчике.

– Это лиловый, – заступилась за костюм Маруся и поглядела на даму с интересом.

– Неважно. Главное, Бер, скажи, что ты тоже ее видишь, а не у меня самогонные глюки.

– Для глюков уже поздновато. – Сашка вытянул шею. – Да, я тоже вижу. И князя Чесменова.

– И князя… – меланхолично повторил Иван. – Ну да, куда ж нам теперь без князя… А почему она делает вид, что меня не знает? Обиделась, что я ее не поздравил? И про помолвку не сказал… Должен был, а не сказал. И получается нехорошо.

– Они под прикрытием работают. – Сашка встал так, чтобы заслонить князя и даму. – Но уверен, все, что нужно, она выскажет… потом.

– Потом, – выдохнул Иван и голову рукой прикрыл. – Как хорошо… Потом пусть высказывает!

Лопата меж тем оказалась в руках одного из полицейских, который с опаскою приблизился к сосне и замер, ожидая указаний.

– Копайте же! – повелела репортерша.

– Тут?

– Тут! Скоро… совсем скоро пред нами откроется истина…

Лопата легко вошла в землю, и кольнуло страхом, что сейчас из сюрреалистического сон станет просто реалистическим. И тело найдут, и все подумают, что…

– Ну а пока мы в прямом смысле слова пытаемся докопаться до истины, – взгляд репортерши зацепился за Марусю, – я попробую узнать…

Раз, и она уже рядом. От репортерши пахнуло потом и духами, причем резкими, назойливыми, от запаха которых зачесался нос.

– Вы не обязаны отвечать, – заметил посол, поглядывая на девицу, и та несколько смешалась, – в конце концов, вы теперь находитесь под покровительством Пресветлой владычицы…

– Да? – удивилась, кажется, не только репортерша.

У Тополева и щека дернулась, а кое-кто из полицейских решил, что ему не так уж и хочется видеть, чего там раскопают.

– Как невеста ее внука, который является членом правящей ветви… – продолжил Калегорм.

– А вы, собственно, сами кто будете? – Репортерша со смущением справилась.

– Я? Я посол… эльфийский. Если вы заметили.

Глаза ведущей слегка сузились, и она отступила, давая место оператору.

– Посол? Извините, как-то вы не выглядите… похожим.

– Все мы разные в зависимости от обстоятельств, – на лице посла застыла маска исключительной вежливости, – однако не перестаем быть собой…

– Значит, в деле у нас замешан эльфийский посол! – воскликнула репортерша, сделав свои выводы и явно обрадовавшись. – Эльфийский посол прибыл специально, чтобы давить на местные власти и заставить их прикрыть ужасное преступление.

Местные власти посмотрели на посла с явным упреком и опасливым ожиданием. Кто-то отступил, явно планируя избежать давления.

– Но почему? Чем простая девушка заслужила такое внимание?

– Она избрана внуком владычицы, – терпеливо повторил Калегорм. – Благородный Ива-эн… – и легким толчком заставил Ивана выступить, – сумел найти ту, песнь души которой созвучна музыке его сердца.

Иван вытянул шею и плечи расправил.

– То есть, – перебила Калегорма репортерша, – вы хотите сказать, что это – эльфийский принц?

Посол кивнул. Иван тоже.

Кивнул и Сашка, как-то, правда, не слишком уверенно.

– Какой-то он у вас… некондиционный, что ли. А вы уверены?

– В чем?

– Как бы… что это эльфийский принц? Может, у него документы какие есть? Подтверждающие… Или хотя бы корона.