«…Сначала она говорила, что в нашей постели нет никаких запретов, а через месяц началось… То «с пельменями нельзя», то «ты куда арбуз тащишь».

– Снимаем! – завопил кто-то, и Калегорм окончательно сбился с мысли, чего с ним давно не случалось, и это заставило слегка нахмуриться.

Впрочем, окружавшие посла люди были слишком заняты друг другом, чтобы обращать внимание на какого-то…

– Доброго дня, – внук владычицы оказался рядом, – спасибо вам большое…

Выглядел он довольно странно.

– Тебя пытали? – Калегорм ощутил беспокойство.

И вновь же не легкое, как обычно, а вполне себе ясное. Эмоции, разбуженные утренней медитацией, не спешили угасать.

– Нет, это я просто… выпил… Немного. – Парень смутился и ладонью по волосам провел. По их остаткам. – Вот и получилось…

– Ясно. Доброго дня, прекрасная дева. – О манерах Калегорм забывать не стал и, пусть никто из присутствующих не соизволил представить его, поклонился. – Рад лицезреть…

– Снимай же! – истошный вопль заставил девушку вздрогнуть. – Давай картинку! Включение… прямой эфир!

– Связи нет, какой на хрен прямой эфир!

– А когда будет?

– Когда-то будет… Давай! Работаем, как будто на прямой. Меня и коноплю давай! Вот так… – Коротко стриженная девица в белом брючном костюме встала перед конопляным полем. – Сегодня мы прибыли проверить информацию, полученную от местных жителей! – Она взмахнула рукой. – Многочисленные жалобы на нарушение закона со стороны Вельяминовых, которые долгое время прикидывались обыкновенными фермерами, однако теперь мы имеем возможность…

– Я ее убью, – мрачно заметила девушка.

– Не стоит, – перехватил ее Ива-эн, – или хотя бы без свидетелей.

– Разумный совет, – поддержал Калегорм. – Лучше вовсе нанять исполнителя…

– Вы это серьезно?

– …огромное поле конопли! И не просто конопли – магически модифицированной! – Девица повернулась к полю, указав на него рукой, и запястье тотчас обвил побег. – Ай!.. Она…

Второй побег захлестнул микрофон, чтобы утащить в заросли, а из них выглянула голова быка с обломанным рогом.

Мир вокруг определенно задался целью удивить, и Калегорм готов был признать, что у него получается.

– Вельяминовы, – девица от поля отступила, но не сдалась, и микрофон у конопли отобрала, – многие столетия выращивают на своих землях опасные магические растения, которые питаются людьми!

– Скажите, – император глядел на происходящее с некоторым ошеломлением, – а их можно как-то заткнуть? Законно?

– Законно у вас в империи конституцией гарантирована свобода слова.

– С этим предки, конечно, поспешили…

– Но, с другой стороны, конституция ничего не гарантирует после злоупотребления данным правом, – счел нужным заметить Калегорм. – Вы ведь можете просто приказать.

– Это же «Расследование-ТВ». Канал, который вся империя смотрит, хотя они такой бред несут.

– …сотни и тысячи пропавших по всей округе! – вдохновенно вещала репортерша, к полю больше не приближаясь. – Веками служили, чтобы прокормить… Но мы сейчас зададим вопрос той, кто является владелицей этого чудовищного растения. Мария, вы как-нибудь прокомментируете…

Микрофон держали на отдалении, явно подозревая, что некоторые комментарии могут выражаться и активным действием.

– Это просто конопля, – устало произнесла Маруся. – Эльфийская. Голубая… Выращивается в косметических целях. И у нас заключены контракты с родом…

Конопля в косметических целях интереса не вызывала.

– Говорят, что многие люди были убиты…

– Это слухи, – выступил Калегорм, – как представитель Пресветлого леса я уверяю вас, что эльфийские растения совершенно безопасны.

Выбравшийся побег конопли змейкой устремился к ногам оператора, который явно не слишком поверил в безопасность и отступил.

– У-уберите ее! – взвизгнула репортерша, которою конопля тоже заинтересовалась.

– Спокойно, господа! – Из машины выбрался пренеприятнейшего вида человек в деловом костюме. – Конопля – это, безусловно…

– Местные власти негодуют! – Воспользовавшись паузой, репортерша ткнула микрофон в лицо неприятному человеку. – Представьтесь!

– Тополев, – сказал тот, разом выпрямляясь и раздуваясь. – Я действительно представитель местной, как вы выразились, власти и уполномочен Свириденко…

– Что вы скажете об этом? – Отступив еще на шаг, девица взмахнула рукой, и оператор послушно перевел камеру на поле. Конопля колыхалась и гудела, в ней мелькали тени коров, несколько смазанные, и потому не совсем ясно было, что это коровы. – Мы своими глазами видим огромные поля магически измененной конопли! Можно сказать, конопляные дебри! Дебрища!

– Нет такого слова, – шепнул темноволосый парень рядом с Ива-эном.

– И в них, если приглядеться, можно заметить тени чудовищ…

– Это коровы! – возопил Ива-эн, явно забывший, что в любой ситуации стоит сохранять лицо и спокойствие.

Или хотя бы спокойствие на лице.

– Чудовищные коровы… Вельяминовы разводят коров, которым скармливают прохожих…

– Какой бред!.. – простонал друг Ива-эна.

– …и становится ясно, что слухи о пропавших людях не преувеличены! Их сожрали плотоядные коровы… – Из конопли снова выглянул бык, но уже никого не заинтересовал. – Скажите, почему власти не предпринимают мер?! – этот вопрос был обращен уже к полицейским.

– Принимаем! – насупив брови, воскликнул полковник. – Мы как раз приехали, чтобы разобраться с вопросом и навести порядок…

– Снято! – рявкнула девица и шлепнула по бирюзовому листу. – Бомба будет…

– Не спешите, – неприятный человек приобнял девицу, чему та не стала противиться, – у нас есть иная информация… сенсационная. Это не просто бомба, это чудо-бомба.

– Это кто? – осведомился Калегорм, чувствуя, что и его спокойствие снова под угрозой.

– Это… – государь-император глядел на парочку с недобрым прищуром, – потенциальный каторжанин. А то и вовсе покойник.

– Слишком он живой для покойника.

– Это он просто еще не осознал.

– …и представьте глубину трагедии, разразившейся…

– Возможно, его стоило бы поторопить. – Калегорм окинул окрестности взглядом.

– …и вы сами сможете убедиться, что все, сказанное здесь, правда. – Он отметил, сколь внимательно прислушиваются к каждому слову Тополева люди в форме. Они и ближе-то подошли. За ними подтянулась и съемочная бригада. – Прошу, господа, прошу… – Тополев указал рукой на ближайший лес. – Идти недалеко… именно здесь разыгралась трагедия.

– Я ему сейчас… – Ива-эн шагнул было вперед, но Калегорм его придержал.

– Не стоит.

– Но он… он ведь…

– Деве не угрожает опасность.

Калегорм вдохнул воздух, наполненный легким ароматом цветущей конопли. Надо же, рано она здесь… и силы в поле вложили немеряно. Сила эта ощущалась кожей, пронизывала и землю, и воздух, и сами растения. Теплая. И живая.

Хорошо… И стрекоза, опустившаяся на ухо, больше не раздражала.

– И что делать? – Ива-эн смотрел вслед людям, которые, выстроившись вереницей, потянулись в направлении к лесу.

– Думаю, сперва стоит посмотреть, куда все идут и зачем.

– Я никого не убивала, – дева Мария выглядела бледной и несчастной, – я…

– Не сомневаюсь. – Калегорм поклонился. – Но даже если вам захочется вдруг кого-нибудь убить…

– Не захочется!

– Мало ли… случай подходящий подвернется или настроение. Или настроение и случай… В конце концов, я говорю умозрительно… Так вот, исходя из нынешней вашей принадлежности к правящей ветви, вы имеете право…

– Убить? – удивление девы было искренним.

– В том числе… если ситуация такова, что вашей чести, достоинству или чувству прекрасного наносится ущерб.

– Чувству прекрасного? – уточнил тот, темный, и представился: – Я Волотов. Береслав.

– Огненная кровь.

– Это да… Так а чего там с чувством? Прекрасного.

– Весьма сложно достичь душевного равновесия и сохранить его, и во многом именно чувство прекрасного способствует…

Лес одарил тенью.

– Марусь, ты если кого грохнешь, теперь говори, что он наносил ущерб твоему чувству прекрасного!

– Да не собираюсь я никого грохать!

– Это потому, что у тебя еще чувство прекрасного недостаточно развилось.

Дети. Какие они забавные…

Калегорм, оказывается, забыл, что может быть так вот…

– А вы к нам надолго? – Воровато озираясь, приблизился император.

– Как получится. Меня ведет судьба.

– Хорошо тогда, что не мимо. – Калегорм позволил себе слегка улыбнуться. – Если что, я тут не позволю обидеть, но инкогнито… не хотел бы раскрывать. Раньше времени.

– Все мы носим маски. Главное, не потерять средь них истинное лицо.

Собственное лицо государя вытянулось, и он слегка отстал, явно пытаясь отыскать в древней мудрости скрытый смысл.

Возможно, он там имелся, но, к стыду своему, Калегорм сказал первое, что в голову пришло. Не признаваться же теперь…

– Но переживать не стоит. Думаю, я способен решить данную проблему в правовом поле.

– А если…

– А если не получится, то откроются иные варианты развития событий.

– Снимай, снимай… – Девица выплясывала под деревом, пытаясь встать так, чтобы смотреться выгодней. – Вот здесь… Нет, левее. И вы, будьте добры, повторите все, что сказали. Давайте… на раз-два… Доброго дня, дорогие телезрители! Обычно мы с вами расследуем загадочные преступления, но в нынешнем загадки, как выяснилось, нет. Однако мы просто не смогли пройти мимо, ведь порой только голос прессы заставляет власти действовать. Мы с вами – сила!

И руку выкинула вверх.

От жеста этого полицейские, сбившиеся в плотную кучку, нервно шарахнулись.

– Итак, представьте… Вы мужчина, оказавшийся в сложной жизненной ситуации, – голос ведущей изменился, в нем скользнули печальные ноты, – и вы изо всех сил стараетесь, помогаете жене вытащить из бездны доставшийся ей в наследство бизнес.

– Это… она про кого? – чуть хмурясь, поинтересовалась Мария.

– Вы берете кредиты. И снова кредиты… Вы выбиваетесь из сил, но раз за разом ваши усилия оказываются тщетны.

– Блин, Таськи нет, – выдохнула Мария.

– А надо? – поинтересовался Ива-эн, приобнимая суженую.

– Таську – не особо, но у нее семечки. Такое только с семечками слушать.

– …и вот вы, оказавшись на пороге разорения, рискуете всем и берете кредит у опасных людей… у тех, чьи имена не произносят вслух! – Теперь звучало довольно зловеще.

А Калегорму подумалось, что тыквенные семечки и вправду будут уместны. Что-то есть в нынешнем представлении от театрального.

Даже актриса талантлива.

– Но заморозки уничтожают урожай, а яблоневая плодожорка…

– Кстати, та еще погань, – заметил император, – никак ее извести не могут.

– …доедает его остатки. И что остается вам? Лишь бежать, уповая, что жену и дочерей не тронут.

– Я сейчас слезу пущу, – буркнул Волотов. – Прям сердце защемило.

– Это с перепою.

– Так я вчера и не пил!

– Поэтому и щемит. Пил бы – похмельем маялся бы, как все нормальные люди, а у него ишь, сердце щемит. Аристократ фигов. – Император поглядел на Волотова снисходительно. – И вообще, слушай вон…

– Вы уходите. Оказываетесь в чужой стране. Без средств к существованию. Без документов. Растоптанный и уничтоженный. Но вместо того чтобы погибнуть, вы находите в себе силы подняться в горы, в затерянный храм… Кстати, смотрите новую рубрику «Затерянные храмы и их таинственные чудеса», которую веду я…

– Гляну, пожалуй, – заметила Мария, – занятно рассказывает. Прям ощущаю, как во мне чувство прекрасного формируется и дозревает.

Калегорм не сумел сдержать улыбки.

– Тогда останется дождаться того самого дня и настроения, – поддержал беседу Волотов.

– Волотов, это пошло звучит!

– А я чего?! Так, предположил…

– Многие годы занял путь его восхождения! Душа его преобразилась, откинув прошлое, возродившись в горниле льдов! Именно там возник новый великий наставник, чья добродетель…

Девицу слушали все, кое-кто даже рот приоткрыл.

А и вправду бы семечек… Чтоб как в детстве. И босиком по траве, а потом на ветку забраться, где матушка не найдет. И никто не найдет, кроме брата. А он притащится уже на закате и, сунув кусок лепешки, скажет:

– Хватит свое занудство читать. Дома уже обыскались.

Это будет не совсем правдой, но во рту вдруг появился привкус той самой лепешки. И тыквенных семечек. Калегорм даже сглотнул.

– …и вот он решился вернуться. Позади годы скитаний, испытания. Впереди – надежда воссоединиться с семьей. Заключить в объятия всех, кого утратил, оросить слезами.

– Уже перебарщивает, как по мне, – заметил император, и все кивнули.

– Но это возвращение обернулось бедой. Кто бы мог предположить, что в родном доме ему будут не рады…

– Действительно, – Мария сунула руки в карманы, – кто бы мог предположить…

– Его встретили гневом и обвинениями, прилюдно облили презрением. Его отвергли, но он, невзирая на боль душевную, решил вновь попытать счастья и ночью отправился навстречу к своим детям…

– Логика странная, – Береслав смотрел на ведущую, которая рисовала круги в воздухе, – здравый человек ночью через лес не попрется. Пешком тем более.

– Какая логика? Тут страсти нужны! – фыркнул император. – Давно хочу эту шарашкину контору запретить или цензора поставить. Личного…

– И чего?

– Матушка их очень любит. Говорит, про жизнь рассказывают без прикрас. И вообще…

– А цензора?

– Цензора жалко. Думаешь, их у меня много? А такую хрень корректировать никаких нервов не хватит. Вот на позатой неделе выпустили передачу, что рептилоиды среди нас. Типа вселяются в людей и притворяются ими. И на самом деле почти все правительство – эти самые рептилоиды и есть. Особенно почему-то министра образования любят. Говорят, истинный рептилоид. А еще раньше – про заговор целителей, которые лечат людей так, чтобы те постоянно болели… В общем, ну их. Все одно только психи и смотрят.

Калегорм смутился.

Канал он поглядывал, и даже девица эта казалась смутно знакомой. Но он ведь всерьез в это не верил, так, жалкая попытка развлечься и пробудить в себе интерес к жизни.

И про рептилоидов смотрел, забавно же. Главное, и звучало довольно убедительно… Хотя, если подумать, какие рептилоиды?