Норолхожав уезжал в дом отдыха. Цэрэндулма провожала его до автобуса, который отправлялся от здания Улан-Баторского городского совета профсоюзов.

— Отдыхай хорошенько! — сказала она на прощанье. — Не валяйся все время в постели, больше гуляй — ходи в лес, в горы, занимайся спортом. Обо мне не беспокойся, ничего со мной не случится.

Машина тронулась, а Цэрэндулма все стояла, прячась от солнца под зонтиком, и махала мужу рукой. Ветер играл ее платьем. «Хорошая она у меня, — с нежностью думал Норолхожав, — с работы ушла, чтобы меня проводить, сунула мне деньги в карман так, чтобы я не знал. Любит она меня все же!»

Всю дорогу мысли Норолхожава были обращены к Цэрэндулме. Перед отъездом одно небольшое событие сильно встревожило его. Как-то раз он зачем-то открыл сумочку жены и увидел там письмо с адресом: «Госхоз «Три источника», ветеринарному врачу Санжажаву, лично». У Норолхожава в глазах потемнело от ревности. Надо прочесть. Он уже хотел вскрыть конверт, но удержался: какое ему дело до этого! Он долго ждал, что Цэрэндулма сама расскажет об этом письме, но ничего подобного не произошло. До сих пор перед мысленным взором Норолхожава стояли буквы, аккуратно выведенные рукой жены: «Санжажаву, лично». Воспоминание это отравляло отдых, мешало думать о другом. Норолхожав вспомнил, что накануне отъезда Санжажав гулял с его женой в парке, а на рассвете она провожала его. И обо всем этом он узнал совершенно случайно.

Прошло несколько дней. Цэрэндулма прислала с оказией письмо. Писала: «У меня все хорошо, не беспокойся. Больше гуляй, отдыхай, набирайся сил, мой дорогой, работа тебе предстоит трудная». Ее коротенькое письмо дышало заботой и лаской. Он прочел его, уйдя в степь. Первым ощущением была радость, но на смену ей пришло гадкое чувство — «хочет меня успокоить, притворяется любящей». Это чувство поднялось из самых темных уголков его души и не давало покоя.

* * *

Поступив на работу в улан-баторскую Центральную лабораторию, Цэрэндулма несколько дней входила в курс дела, знакомилась со своими обязанностями, изучала различные материалы. Потом вместе с лаборантами и санитарами стала наводить в лаборатории порядок. Пока Норолхожав отдыхал, она с утра до вечера пропадала на работе. В лаборатории было несколько комнат, буквально заваленных различными приборами и аппаратурой, бесконечное множество инструментов, колб и сосудов. Все это надо было протереть и вымыть. Цэрэндулма долго объясняла сотрудникам, что необходимо заняться уборкой, пока не добилась своего.

— Если мы не наведем идеальной чистоты, анализы будут неправильные, а от этого нам самим хуже. — Цэрэндулма показывала, как и что надо делать. Некоторые вещи она уносила домой и там приводила в порядок. Наконец все оценили инициативу Цэрэндулмы и охотно принимали участие в «реформе».

Вначале Цэрэндулма многим казалась заносчивой. Теперь же все с одобрением говорили:

— Сразу видно, университет окончила.

— У этой девушки горячее сердце.

Цэрэндулма никуда не ходила: ни в кино, ни в парк, до позднего вечера она читала либо занималась шитьем и стиркой. Ничто ее не тревожило. Бери пример с героев книг, говорила себе Цэрэндулма и часто повторяла про себя: когда работа спорится — это большое счастье.

Норолхожав вернулся домой на два дня раньше срока. Он приехал вечером, загорелый, посвежевший. Цэрэндулма в это время читала роман Шарлотты Бронте «Джен Эйр». Увидев мужа, она бросилась ему навстречу.

— А я тебе варенья привез, из черной смородины, — сказал Норолхожав.

— Молодец, что вернулся пораньше. Эти два дня проведешь со мной. Уж я постараюсь кормить тебя повкуснее.

Положив руки мужу на плечи, Цэрэндулма не отрываясь смотрела на него. Они долго стояли так, глядя друг на друга.

Близилось начало занятий в университете. Норолхожав был членом приемной комиссии. В первый же день к нему пришел паренек, который приехал из западного аймака{11}, и передал ему письмо от Санжажава.

«Здравствуй, друг! Почему вы так редко пишете мне? Ваш бедный Санжа работает как проклятый и уже успел здорово запутаться. Ни друзей, ни преподавателей здесь нет, не с кем посоветоваться. После обо всем напишу подробнее. Помоги пареньку, который передаст тебе письмо, поступить на механический. Растолкуй ему, что надо делать. Это один из лучших трактористов нашего госхоза. Подготовка у него неважная, зато к технике — талант. Упорства тоже хватит. Сердечный привет доценту Гомбожаву и, конечно, Цэрэндулме. До свиданья, спешу к отаре».

Другом зовет, «запутался» пишет. «Спешу к отаре» — поразить хочет! Последние слова Норолхожав произнес вслух, чем немало удивил паренька, дожидавшегося ответа. В этот день Норолхожав был занят до самого вечера, а вернувшись домой, прочитал письмо Цэрэндулме.

— Странным он каким-то стал. Гм… «запутался».

Цэрэндулма рассердилась:

— Как ты смеешь так говорить, ведь ему трудно, неужели ты не понимаешь? Тебе бы только насмехаться.

— Что я должен понимать? Ты вот на меня напустилась, а я его ни в чем не обвиняю. Он сам пишет…

— Разумеется! Но я никогда не отвернусь от друга! Я буду ему помогать и хочу, чтобы он мне тоже помогал. Я всей душой уважаю людей, которые едут в худон, там они проходят настоящую школу жизни. Ясно тебе?

— Да! Теперь мне ясно, как ты любишь своих друзей. Я рад, что ты наконец высказалась.

Норолхожав изменился в лице и нервно провел рукой по волосам.

— Жаль, что ты не знал этого. Да, я любила своих друзей, люблю их и буду любить! Почему ты мне раньше не сказал, что это запрещено? — воскликнула Цэрэндулма, в упор глядя на мужа.