Наступил октябрь. Погода стала ещё хуже – утренние заморозки, холодные моросящие дожди и редкий пролетающий снег напоминали о предстоящей зиме. Невзирая на непогоду, мы продолжали убирать картошку. Каторжная работа и вечерние занятия вконец вымотали меня. Сил учить уроки дома просто не оставалось – из техникума я приходила поздно и буквально засыпала над учебниками.

Кроме общеобразовательных предметов мы осваивали военное дело: тушили зажигательные бомбы, стреляли из винтовок и автоматов, бросали гранаты, учились надевать защитную одежду и противогазы, делать всевозможные перевязки и ставить уколы.

Моисей Аронович Хаскин мучил нас латынью. Врач Головкова – хирургией, кстати, очень трудный предмет. В первом семестре были ещё и биология, химия, гигиена и другие учебные дисциплины.

Наконец-то уборка картофеля закончилась, и жить стало немножко легче, студенты заметно повеселели – шутили, балагурили на переменах, только моя подружка Аня Пономарёва становилась всё печальнее, она сильно похудела, стала бледной, засыпала на уроках, получала двойки. Я уже знала её характер и ждала, когда она сама со мной заговорит.

После уроков она подошла ко мне:

– Маша, спроси свою сестру, нельзя ли мне у вас пожить недолго, пока я найду квартиру.

– Аня, чё случилось? – спросила я, взяв подругу за руку.

– К женщине, у которой я снимаю комнату, ходит много военных, – с трудом выбирая слова, продолжила Аня. – Всю ночь нет никакого покоя. Пьют, курят, матерятся. Хозяйка работает продавцом в военторге, а там всё что хочешь есть, и вино, и продукты. У меня кто-то украл последние деньги и продуктовую карточку, я уже три дня ничего не ела и не могу смотреть, как они обжираются ворованным, – последние слова Аня произнесла чуть слышно, и её глаза наполнились слезами. – И ещё, Маша, ко мне пристаёт один наглый лейтенант, я его боюсь. Ночевать там я больше не останусь!

Что было делать? Я привела Аню домой и всё объяснила Любе. Аню покормили и оставили ночевать. Как только наступило утро, Люба отправилась к знакомой старушке, которая жила поблизости. К нашей радости, она согласилась предоставить угол для моей подруги, и мы, не мешкая, перетащили Анины вещички на новую квартиру. Но жить ей всё равно было не на что. Мы помогали ей, чем могли, но сами тоже жили впроголодь. Люба стала ходить на рынок, продавать вещи.

– Никто ничего не берёт… как быть? – сокрушалась Люба. – Деньги с книжки давно уж все сняла… Скоро пайку хлеба не на что будет купить… Пропадём мы, однако, с ребятами.