За первые два года совместной жизни путем проб и ошибок неутомимый Вика собственноручно разработал для жены комплекс упражнений и даже приобрел для этих целей кое-какое спортивное оборудование.

Через несколько лет непрерывных занятий Нонна поняла, что домашних тренировок недостаточно. Разместить в квартире все необходимое невозможно, но если упустить время, эластичность мышцам уже не вернуть.

Кроме того, она хотела большего: забыть об изуродованных конечностях навсегда. Как будто ничего не было. Не в цирке выступать, конечно, и не стать снова такой, как все. Она хотела стать лучше.

Когда они наконец вернулись в Питер, Нонна стала действовать.

Выбор пал на детско-юношескую спортивную школу в Приморском районе. То, что добираться придется минимум час, ее не пугало, зато народу там немного — на сайте она проверила наполняемость — и никаких шансов встретить кого-то из знакомых. Кроме того, в школе были инвентарь и сооружения, необходимые для тренировки тех групп мышц, которые беспокоили ее больше всего.

Нонна записалась в тренажерный зал на восемь утра, рассудив, что школьники и студенты в это время просиживают штаны на занятиях.

Она угадала. Три тренажерных зала пустовали, только в большом спортивном толкалась малышня — то ли гимнасты, то ли баскетболисты.

Директор, которому Нонна изложила суть того, что ей необходимо, был впечатлен ее настойчивостью и еще больше — планом тренировок, изложенным на пяти листах.

— У нас мужики такую нагрузку не выдерживают, — с сомнением глядя на нее, удивился он.

— А вы уверены, что они мужики? — съязвила Нонна, и директор, потупившись, согласился на все требования.

В принципе, от него не так много и требовалось. Только помещение и доступ к снарядам. От тренера она отказалась, считая, что все равно никто не согласится с ней работать, и в глубине души испытывая дискомфорт от потенциально беззастенчивых взглядов.

Видимо, не до конца она вытравила из себя комплексы.

Целый месяц занятия доставляли ей удовольствие, главным образом потому, что в тренажерке она была совсем одна и делала что хотела.

Но потом случилось нечто, о чем она вспоминала еще очень долго.

Она слегка покалечила двух наглых подростков и встретила Олега.

Закончив тренировку, Нонна переоделась и, опершись на костыли, направилась к выходу. Распахнув дверь, шагнула, глядя под ноги, и уперлась в двух парней, собирающихся войти внутрь. По инерции она продолжала идти вперед, полагая, что, увидев перед собой женщину, да еще на костылях, те отступят, пропуская.

Но вышло иначе. Первый вдруг стал давить на нее, вталкивая обратно, а за ним и второй, рожа которого торчала за спиной, стал делать то же самое. Потом оба утверждали, что костылей не заметили, но это ничего не меняло по сути.

На нее пахнуло мерзким козлиным потом местных мачо, что стало дополнительным триггером столкновения.

Не сделав ни шагу назад, Нонна посмотрела на нагло ухмыляющиеся молодые лица.

— Может, пропустите тетеньку, мальчики? — все еще надеясь на мирное разрешение конфликта, предложила она.

— Детей надо пропускать вперед. Не слышали, тетенька? — с издевкой произнес тот, что шел первым, и надавил так, что она чуть не повалилась на спину.

Удержалась, а поднятый при наклоне левый костыль поставила прямо толкнувшему на ногу и перенесла на него вес. Почувствовав давление, он инстинктивно нагнулся посмотреть и тут же получил удар головой в челюсть такой силы, что недоделанного мачо отбросило назад, прямо на подпевалу, стоявшего вплотную. Нога, придавленная чугунным набалдашником костыля, хрустнула в лодыжке. Парень заорал благим матом, за ним второй, получивший от приятеля в переносицу, и оба повалились, катаясь по полу от боли. Нонна уже хотела переступить через ублюдков и уйти, но тут послышался мужской голос:

— Что происходит?

Нонна поняла, что становится жарко. Одной против троих ей не выстоять. Захлопнув дверь, она быстренько улеглась на пол, живописно разбросала костыли и закрыла глаза, изобразив на лице маску страдания.

Посмотрим, как пройдет второй раунд переговоров.

Через несколько секунд дверь открылась, и — она видела сквозь ресницы — появились давешние наглецы, а с ними мужик в спортивном костюме. Увидев женщину-инвалида без ступней обеих ног, лежащую на полу в обмороке, пацаны замерли и стали пятиться, а мужик, наоборот, подбежал и, встав на колени, пощупал пульс.

Пульс, конечно, был ровным и наполненным, но мужик то ли не понял, то ли сильно испугался.

— В «Скорую» звоните, кретины! — гаркнул он и добавил:

— Убью, скоты!

Тот, которому она выбила челюсть и, кажется, сломала ногу, мог только мычать, но второй, утерев кровь из носу, дрожащими руками достал телефон и стал судорожно тыкать в экран, пытаясь сообразить, какой номер у «Скорой».

Нонна наблюдала за картиной поражения врагов с удовольствием и жалела, что не может победно улыбнуться.

— Встречать идите! — приказал парням мужик, бережно приподнял ее голову, наклонился к самому уху и прошептал:

— Мастерски ты их отделала. Я бы так не смог.

Она разлепила губы.

— Нонна Богемская.

— Олег Стрешнев.

Когда приехала «Скорая», Нонна позволила положить себя на носилки и картинно стонала, когда их проносили мимо двух идиотов, затеявших с ней игру в перетягивание каната.

На следующий день Стрешнев позвонил и поинтересовался, будет ли она писать заявление в полицию.

— Я готова забыть об инциденте, но при одном условии, — нежась в ванне и потягивая шампанское, протянула Нонна.

— Руководство готово на все.

— Ты станешь моим тренером. Нужна комплексная программа тренировок и жесткий контроль. Мне себя жалко мучить.

— Так тебе нужен тренер-садист?

— И мазохист временами.

— Интересная перспектива. Уверена, что я тот, кто нужен?

— Про тебя в интернете много интересного написано. Мы поладим.

Олег хмыкнул, помолчал и произнес:

— В понедельник в семь утра. Три сета по сорок минут, два перерыва по десять, четыре раза в неделю плюс домашнее задание. Нагрузка повышенной сложности. Потянешь?

И сам же ответил:

— Судя по тому, что про тебя написано, можно не сомневаться.

Так в ее жизни появился еще один важный человек. Нонна считала, что только друг, но в какой-то момент Олег решил иначе.

Момент этот наступил через два года.

У нее тогда случилась серьезная пробуксовка в диссертации, а потому на тренировках она просто, как говорил Олег, «рвала и метала». Саму себя в основном. Пыталась таким образом сбить злость. Стрешневу то и дело приходилось ее осаживать, чтобы не травмировалась. Но она все-таки сорвалась с брусьев, задумавшись в самый неподходящий момент. Олег то ли случайно оказался в нужном месте, то ли почувствовал, что надо страховать серьезней обычного, но успел поймать ее, крутившую сальто, и уронить на маты так, чтобы максимально смягчить удар.

Нонна от души выругалась, а Олег, глядя в ее сверкающие глаза, вдруг произнес:

— Какая ты все-таки няша, Нонка.

И поцеловал так, что у нее поплыло перед глазами.

Потом она уговаривала себя, что это адреналин ударил в голову, но в глубине души знала — им обоим давно хотелось попробовать друг друга на вкус.

Когда он отстранился, она не отвела взгляд и твердо заявила:

— Вику не брошу.

— Он тебя не удовлетворяет, — пожирая взглядом ее губы, прохрипел Стрешнев.

— Это не главное, — заявила Нонна.

— Посмотрим.

Она и пикнуть не успела, как оказалась прижатой к горячему мату.

Оказалось, что чертов Казанова Стрешнев знал, что и где надо «смотреть». Когда Нонна наконец открыла глаза, увидела, что он глядит на нее, будто изучает реакцию подопытной мышки, и разозлилась.

— Ты меня подловил!

— На чем? — поинтересовался Стрешнев, не выпуская ее из железных тисков.

— На любопытстве.

Откинув голову, он расхохотался и потянулся, чтобы поцеловать. Нонна отвернулась, и он прижался губами к уху. Ее обдало горячим дыханием, уху стало щекотно, и где-то внизу вдруг словно разжалась пружина и что-то жалобно тренькнуло.

Черт побери! Кажется, еще секунда, и она сама станет инициатором вторичного грехопадения.

— Слезь с меня.

Нонна толкнула его в плечо.

— А если не слезу? — ничуть не испугался Стрешнев и не сдвинулся ни на миллиметр. Только наклонился, заглянул в глаза и улыбнулся.

«Наверное, он тысячу раз так делал, и бабы всегда покупались», — подумала Нонна и толкнула по-настоящему, зло.

Стрешнев понял и, переместившись, сел, отвернувшись.

«И зачем он все это затеял», — с тоской подумала она, а вслух сказала:

— Будем считать, что любопытство удовлетворено и вопрос исчерпан.

Не оборачиваясь, он усмехнулся.

— Надо полагать, тренировки закончились?

Голос прозвучал неожиданно глухо, и Нонна взглянула с удивлением. Она видела только его спину, широкую и очень надежную. И сейчас этой спине, кажется, было не по себе.

Надо закончить все прямо сейчас, иначе она не сможет сделать это никогда.

— Ты что, Стрешнев, рехнулся? — с циничной усмешкой произнесла Нонна. — Где я такого дешевого тренера найду? Взял оплату перепихоном и даже…

Она не успела закончить. Олег мгновенно повернулся и стиснул так, что она задохнулась.

— Заткнись, иначе не знаю, что с тобой сделаю, — прошипел он.

У него было узкое лицо, обтянутое сухой чистой кожей, яркие глаза и насмешливый рот. Ей нравились такие лица. Нет, ей нравилось именно это лицо.

— Оставь жертву насилия в покое и прекрати истерить, — насмешливо произнесла она самым что ни на есть обычным тоном. — А который час вообще? Не хватало, чтобы нас тут застукали твои оглоеды.

Еще несколько секунд он смотрел на нее, а потом ответил в том же духе:

— Сожрут с костями.

— И костей не оставят. Подай костыль.

Он помог ей одеться и проводил до машины.

— Послезавтра в семь.

— Не опаздывай.

Они оба понимали, что ничего не закончилось, но и продолжения не будет, потому что был Вика и его нерушимая любовь к ней. Свои чувства им пришлось убрать в самый дальний угол и сделать вид, что их не существует.

Олег продолжал тренировать ее, а когда появились бионические вакуумные протезы, учил заново ходить. Они отлично ладили, и все у них получалось.

Ко всем прочим достоинствам Стрешнев обладал удивительной чуйкой, за что Нонна прозвала его Вещим Олегом. Он всегда предвидел, как именно она поступит и какие последствия это будет иметь.

Если Вика слепо верил, то Стрешнев знал. Она ни за что не смогла бы объяснить, в чем разница, но всегда ее ощущала. Вика только начинал мечтать об очередном ее шаге, а Стрешнев знал, как и когда это случится.

Иногда ее это пугало и даже злило: если Олег так настроен на ее волну, то значит ли это, что она ломает ему жизнь, находясь рядом и ничего не обещая?

Как-то Нонна пробовала завести разговор, но Олег сделал вид, что не понимает, о чем речь. Он давно перестал быть просто тренером, и это стало главной проблемой для обоих.

Но не для Вики. Его место никто занимать не собирался. Да Нонна и не позволила бы.

Она знала, что у Стрешнева время от времени появлялись женщины. Они об этом не говорили, но Нонна всегда чувствовала их приход и уход. Она убеждала себя, что будет рада, если Олег наконец женится, но на самом деле знала: она этого не хочет и не захочет никогда.

Иногда ей было совестно. Держать такого мужика на скамейке запасных? Это ж какой стервой надо быть! Нет! Пусть женится и наконец станет счастливым!

Но каждый раз, догадавшись, что очередная прекрасная нимфа растаяла в эфире, испытывала неподдельную садистскую радость.

Через много лет она задалась вопросом: может, Вещий Олег знал, что она останется одна, потому и не женился? Ждал.

Эта мысль — совершенно дикая — не давала ей покоя, но, как ни странно, никаких попыток к сближению после смерти Вики Стрешнев делать не стал.

Она даже подумала, что романтическая страсть приказала долго жить, но каждый раз, натыкаясь на его взгляд, убеждалась: все остается по-прежнему.

Вот только для нее изменилось очень многое.

О существовании девочки Вики знали только два человека, но Стрешнев в их число не будет входить никогда.

Во всяком случае, так Нонна думала тогда.