— Вот так появилась Вика Виноградова, — закончила Нонна.

Ее голос звучал устало.

Вика за все время не произнесла ни звука. Смотрела круглыми глазищами и молчала.

Поглядев на нее, Нонна встала и на пятках потопала в кухню. Свои «валенки» она сняла, и теперь они одиноко стояли возле кресла. «Как будто не пожелали отправиться следом за хозяйкой», — грустно усмехнулась Вика.

Из кухни Богемская появилась вместе со столиком на колесиках, на котором рядом с бутылкой вина стояли два бокала, на тарелках лежали нарезанный сыр и фрукты.

— Фамилию тоже я придумала. У тебя на ползунках виноград был нарисован, — разливая вино, сообщила Богемская и протянула Вике бокал:

— Давай за здоровье!

И, осушив добрую половину, добавила:

— Чувствую, оно нам понадобится.

Вика отпила немного и вдруг, вскинувшись, спросила:

— А по-настоящему как меня звали?

— Я знаю только фамилию — Хромова. Имя так и не удалось выяснить, но, знаешь, Виктория — это звучит гордо.

— Выходит, вы меня спасли.

— Мы с Генриеттой. Это она провернула аферу с детским домом. А уж потом мы вместе — спасибо милым взяточницам в ЗАГСе — оформили документы.

— Генриетта Власовна никогда даже не намекала на то, что со мной случилось.

— Кремень-баба! — закусывая, воскликнула Богемская. — За нее, кстати, не волнуйся. От аппарата ИВЛ отключили, потихоньку поправляется. Если хочешь, навестим ее, когда разрешат.

Вика кивнула и неожиданно для себя залпом выпила все вино, которое было в бокале. Нонна Викентьевна сунула ей в рот виноградину.

— Закусывай, а то развезет.

— А ваш муж? Так ничего и не узнал?

— И слава богу! Он бы окочурился от страха за меня! — округлила глаза Нонна.

— Все так неожиданно, — задумчиво жуя виноград, протянула Вика. — В голове не укладывается.

— А уложить придется еще очень многое, — ответила Богемская. — Раз уж я выложила половину, ты должна знать все. Дело в том, что, сама того не подозревая, я вынесла из квартиры не только ребенка.

— А что еще? Золото-бриллианты? — глупо хихикнула захмелевшая Вика.

— Только бриллианты, — совершенно серьезно сказала Богемская.

Вика моргнула.

— Что?

— Точнее, алмазы. Я нашла их в мешочке, который был привязан у тебя под мышкой.

— Какой мышкой? — на поняла окосевшая Вика.

— Кто-то таким образом спрятал их, — терпеливо пояснила Богемская.

— От кого спрятал?

Богемская вздохнула и посмотрела поверх Викиной головы.

— Меня долго мучил вопрос: почему алмазы были для твоего отца дороже собственной жизни и жизни твоей матери? Может быть, таким образом он пытался спасти твою жизнь? Ответа на этот вопрос я так и не нашла, но кое-что выяснила обо всей этой истории. Далеко копать не могла по разным причинам, но по крупицам кое-какая картинка сложилась.

Двадцать пять лет назад на одной из алмазодобывающих драг в бассейне реки Вишеры обнаружили пропажу партии алмазов. Драга — это такая плавучая фабрика. В прессе писали, что в Пермском крае алмазы добывают очень давно и вишерские камни ценятся из-за высокого качества. О краже упомянули вскользь, видимо, не хотели афишировать, чтобы не мешать следствию. Или, наоборот, ничего расследовать не собирались. Пропажа алмазов с приисков — дело нередкое и всегда связана, как я поняла, с очень серьезными людьми.

— С бандитами?

— Очень богатыми и влиятельными бандитами. А может, не с бандитами — кое с кем покруче. Точно мне, конечно, неизвестно, но могу предположить: скорей всего, историю замяли. Однако случилось непредвиденное. Один из тех, кто был задействован в схеме вывоза алмазов, пропал вместе с ними.

— С алмазами?

— Ясное дело. Те, кто считал камни своими, искали крысу несколько лет и наконец нашли.

— Это был мой отец?

— Да. Его звали Михаил Хромов. Впрочем, раньше у него, я думаю, было другое имя и другая внешность. За прошедшие годы он успел осесть в Питере и, поверив, что опасность миновала, решил жениться и завести ребенка.

— А моя мама? Она знала?

— Не думаю. Если бы знала, отдала бы им эти проклятые алмазы, чтобы не рисковать жизнью дочери. Нет, уверена, что ей не было известно, кем был ее муж раньше. Мать всегда выбирает дитя. Мне кажется.

— Их пытали?

— Да. А потом убили обоих. Прости, если тебе невмоготу это слышать. Нарочно подпоила тебя. Думала, так легче будет.

— Честно говоря, не пойму, легче или нет. Такое ощущение, что это все не про меня.

— И не говори! То ли триллер, то ли хоррор. Кино, одним словом. Но у меня до сих пор, как вспоминаю свой вояж по карнизам, поджилки трясутся.

— Нонна Викентьевна, — сложила ладони Вика.

Лицо ее сморщилось, губы сложились в скобочку.

— Ой, только не надо еще и мелодраму сюда совать! — брезгливо скривилась Нонна. — Если сейчас начнешь слезу точить, меня стошнит.

— Какая вы все-таки! — обиделась Вика. — Не умеете принимать благодарность!

— Благодарность меня интересует чисто в конвертируемой валюте! — заявила Богемская и вдруг расхохоталась: — Только не подумай, что я взятки со студентов собираю за зачеты! Это мелко и противно!

Вика улыбнулась и вдруг то ли спросила, то ли констатировала:

— Вовка украл алмазы снова.

— Только один. Один камень. Он в Камю лежал. В пакетике.

— Зачем вы его достали?

Богемская пожала плечами.

— Решила, что пора передать их владелице. Постепенно, так сказать. Ведь, в сущности, эти алмазы твои.

— Ни за что! Вы с ума сошли? Мне не надо этих камней!

— Не ори, во-первых, а во-вторых, не перебивай старших. Я долго думала и решила, что все случилось именно так, чтобы они достались тебе. Сложность в другом. Все эти двадцать лет я была уверена: на самом деле о камнях не забыли. Не власть, а те, кто их украл. Я никак не могла придумать, как превратить камни в деньги, не засветив. Но сначала решила посмотреть, что ты из себя представляешь. Можно ли тебе вообще доверить большие средства.

— Так вы не выбирали меня из пяти претенденток?

— Нет, мы с Генриеттой заранее все спланировали. И твою заведующую втянули.

— Ну вы даете! Просто интриганки какие-то! Не ожидала от Генриетты Власовны!

— Плохо ты разбираешься в людях, деточка! Да Генриетта в нашем тандеме за главаря!

— Ни за что не поверю! — развеселилась вдруг Вика. — Вы ее заставили вступить на скользкую тропу обмана!

— Ошибаешься! Генриетте впору шайкой разбойников заправлять!

Они обе представили добрячку Генриетту Власовну, больше похожую на большую домашнюю кошку, и, не выдержав, расхохотались.

— Ой, зря мы веселимся, — спохватилась Вика. — Ведь алмаза у Климова не было, так?

— Успел загнать, сволочь гнусавая.

— Кому?

— Неважно. Климов сказал, что покупатель связан с теми, кто обрабатывает алмазы, значит, все может закончиться не слишком весело.

— Для Вовки?

— И для нас тоже. Теперь буду думать, что делать.

— А Климов?

— Он ничего не понял и, к сожалению, не поймет. Но я его напугала. Велела сматываться из города и бежать до канадской границы. Уверена, что сработает.

— Если его найдут и начнут пытать, он скажет, где взял камень. А потом они придут к вам. Так?

— Примерно.

Вика вскочила и заметалась по комнате.

— Тогда что мы сидим? Надо бежать!

— Ну, забегала! Сядь, не мельтеши.

— Да как же, Нонна Викентьевна! Это же смертельно опасно для вас!

— Нет хуже человека, который паникует еще до того, как что-то случилось!

— Потом поздно будет!

— Сядь и заткнись! — рявкнула Богемская, и Вика послушно села.

— Ты только представь эту эпическую картину: тетка-инвалид и заполошная девка драпают от матерых бандитов, которые на таких делах собаку съели. Ну как? Долго, по-твоему, нам удастся прятаться?

— Тогда надо просто отдать эти дурацкие камни — и все!

— Как? Объявление в газете дать?

— Не знаю, но мне они все равно не нужны.

— Допустим, ты права. Допустим…

Вика не дала ей закончить.

— Надо отдать в полицию. Пусть разбираются.

— Отличная мысль. А если бандитам станет известно, где находились алмазы все это время и кто такая на самом деле Вика Виноградова? Думаешь, куда нас с тобой отправят? На покаяние или в могилу?

— Не знаю.

— Вот и я не знаю. Но надо как-то выбираться из этого дерьма. Мне нужно время.

— У вас двадцать лет было.

— Но я не всегда была такой умной, как сейчас, — возразила Богемская.

— А ведь я не поверила сначала, что вы профессор и все такое, — неожиданно призналась Вика и потянулась к бутылке.

— Потому и стала за мной следить? — поинтересовалась Богемская, убирая бутылку под стол.

С непривычки у девочки истерика может начаться, потом придется успокоительные колоть. Надо переключить внимание.

И тут Вика ей помогла:

— Знаете, что самое поразительное для меня в истории моего спасения? Как вы не испугались все это проделать практически на глазах у бандитов? Про воздушную гимнастку в цирке я поняла, но к тому времени у вас уже несколько лет не было ног! Как вы сумели сохранить такую физическую форму?

— Занималась. Вика заставлял.

— Но вы и сейчас любой девушке дадите фору. Как умудряетесь?

— Мне помогает один очень важный для меня человек.

Ее голос вдруг стал таким мягким, что Вика взглянула с удивлением.

О муже она таким голосом не говорила.

Нонна заметила, что Вику зацепило, и приняла мечтательную позу.

Сейчас девочка точно забудет об алмазах.