Во время заседания комитета телефоны принято отключать, но на этот раз Дмитрий Сергеевич этого не сделал. Он ждал информацию от Борисова и злился, потому что сообщение должно было прийти еще вчера. Вообще в последнее время ему в голову все чаще приходила мысль, что Борисов ловит мышей все хуже. Сегодня мысль превратилась в стойкое убеждение. На это место нужен другой человек. Витька пора отправить на покой. Поглупел, обленился и зарвался. Корчит из себя правую руку босса и упивается властью. Особенно когда остается на хозяйстве. А с хозяйством управляется из рук вон плохо.

Какое-то время на это можно было закрывать глаза. Борисов всегда брал преданностью, а это ценное качество. Но сейчас гораздо важнее другие навыки и умения. История с камушками стала последней каплей. Вместо того чтобы решить все за день, максимум за два, Борисов устроил какие-то гонки по вертикали — и с кем? — с теткой в инвалидном кресле. Как он вообще проглядел ее тогда? Ведь именно Борисов организовывал «опрос» соседей. Сам по квартирам не ходил, перепоручил шестеркам, вот, как говорится, и результатики.

Нашел на кого надеяться! На двух идиотов, у которых из-под носа утащили грудного ребенка. Интересно, он вообще когда-нибудь обнаружится, этот ребенок? Камушки уже всплыли, значит, есть отличная от нуля вероятность, что выяснится правда и о пропавшем младенце. Возможно, тетка, шустро улепетывающая от них на коляске, что-то знает. Насчет камней, как выяснилось, она в курсе. Это факт. Как они к ней попали, другой вопрос. Тут вариантов тоже немало. На первый взгляд с Хромовым она никак не связана, поэтому не исключена случайность. Почуяв, что становится горячо, Хромов мог использовать тетку для того, чтобы перепрятать камни. Например, в ее квартире. А услугу и молчание оплатить тем камешком, что спер потом дурачок мальчишка. Это был бы лучший расклад. Камней в ее квартире не нашли, но это ничего не значит. За двадцать лет алмазы могли поменять место прописки, и тетка наверняка знает их новый адрес.

Однако возможен и менее удачный расклад. Алмазик тетка взяла совсем за другую работу и об остальных камнях ничего не знает. Плату она могла получить как раз за то, чтобы молчала о ребенке. Она могла видеть, как его уносили и кто это был. Может, так, а может, нет. В любом случае эта Богемская — единственный шанс что-то выяснить.

Но куда пропал Борисов?

Дмитрий Сергеевич снова набрал номер Вити, и снова ему ответили, что абонент недоступен. Едва дождавшись перерыва в заседании, Вельский прыгнул в ожидавшую на стоянке машину и приказал ехать на вокзал. Молчание помощника стало напрягать, значит, придется разбираться на месте.

На Ленинградский вокзал Дмитрий Сергеевич приехал слишком рано, пришлось ждать в ресторане, раздражаясь от одного вида граждан за соседними столиками.

«Надо было лететь», — думал он, брезгливо вытирая салфеткой поданные ему приборы. Салат был пересолен, рыба пахла тиной, кофе вообще принесли холодным. В вагон «Сапсана» Вельский вошел уже на взводе.

Борисова надо убирать. Следовало сделать это еще двадцать лет назад. Не решился. Побоялся остаться без умелых и верных рук. Он сам тогда висел на волоске, поэтому разбрасываться людьми не хотел. Теперь можно поступить иначе.

Откинувшись на спинку кресла, Дмитрий Сергеевич закрыл глаза, пытаясь переключить мысли на что-нибудь приятное, но получалось плохо.

За окном «Сапсана» промелькнула Малая Вишера — вечное напоминание о его проколе, и телефон в кармане зазвенел. Номер был незнакомым, но Вельский решил ответить.

— Я знаю, где находится то, что вас интересует, — сообщил низкий женский голос.

— Вы кто? — задал традиционный в таких случаях вопрос Вельский и вдруг напрягся.

Это она. Та тетка на коляске.

— Кто я, вы сами знаете, поэтому не будем играть в прятки.

— Кажется, ваша фамилия Богемская, так?

— Так или не так, для вас не имеет значения, — спокойно ответила она. — Лучше спросите, где они.

Вельский медленно выдохнул и спросил:

— Ну и где они?

— В сейфе, разумеется. А сейф в банке.

— Каком?

— Сначала мои условия.

— Говорите.

— Вы освобождаете всех заложников, я убеждаюсь в их безопасности и тогда отдаю камни. В такой последовательности.

Заложников? Это она о мальчишке, которого привез Борисов? Но почему во множественном числе?

Уточнять было нельзя, и Вельский продолжал играть вслепую.

— Всех заложников?

— Разве я выразилась неточно?

— Хорошо. Куда я должен их доставить, госпожа Богемская?

— В абсолютно безопасное для них место. Потом назову банк, куда вы подъедете. Желательно один.

— Желательно? Это как? На мое усмотрение, что ли?

Она была совершенно спокойна, и Вельский решил продемонстрировать, что и он абсолютно в себе уверен.

— Просто я не сомневаюсь, что приехать один вы не решитесь. Притащите с собой Борисова, а то и Сачкова с его обормотами.

— Даже так? — не удержавшись, нервно хмыкнул Дмитрий Сергеевич. — Ну и откуда сведения? Из полиции?

— Если придете один, никакой полиции не будет. Обещаю.

— Я могу вам верить?

— А я вам?

На кривой козе ее не объедешь. Умеет вести переговоры. Борисов сообщил, что Богемская психолог. В университете преподает. Наверное, неплохо у нее получается.

— Обещаю, — твердо произнес Вельский.

— Тогда до связи, — коротко бросила Богемская и отключилась.

Вельский продолжал держать телефон возле уха, слушая короткие гудки.

Это что сейчас было? Развод или реальный прорыв в деле? И Богемская ли это была? Она не представлялась. Он сам назвал фамилию. А если это подсадная? И что там с заложниками?

Он набрал номер Борисова, и на этот раз ему ответили.

— Что там с заложниками? — без предисловий начал Вельский.

— Вы о чем, шеф?

— Что с заложниками? — процедил сквозь зубы Дмитрий Сергеевич, играя желваками.

— Виноват, не успел доложить, — тут же сменил тон Борисов. — Ночью Климова попытался освободить садовник.

— Кто?

— Егор Рогов. Пробиваем его сейчас. Возможно, засланный казачок.

— Пробиваете? — уточнил Вельский, ощущая, как от бешенства начало дергаться веко. — После того, как он полгода газоны стриг?

— Не моя вина, шеф, — скрывая радость, притворно вздохнул Борисов. — Это к Сачкову. Тут еще одно. Днем в поселке срисовали девчонку, потом обнаружили ее в доме Рогова. Эту вычислили быстро. Из того же детдома, что и Климов, а работала сиделкой у…

— Богемской, — закончил Вельский.

— Вы знали? — странно напряженным голосом спросил Борисов.

— Она только что звонила. Сообщила, что готова обменять заложников на алмазы.

В телефоне повисло молчание.

— Я уже подъезжаю к городу. В Петергофе буду через час. Собери всех, — отдал распоряжение Дмитрий Сергеевич, ощущая растерянность Борисова.

Не ожидал, что шеф знает больше тебя? Теперь утрись и не возбухай!

У Московского вокзала Вельского ждала машина.

— Домой, — бросил он водителю и, забравшись на заднее сиденье, закрыл глаза.

Неужели? Неужели?

Он все твердил и твердил это слово, не открывая глаз. Водитель смотрел только вперед, поэтому никто из них не заметил, что от самого вокзала к ним в хвост пристроилась неприметная с виду старенькая «Ауди».

Уже подъезжая, Вельский набрал номер жены.

— Лариса, ты где?

— В салоне. Буду через два часа только. Ты что-то хотел?

«Хотел, чтобы ты не появлялась в Питере», — чуть было не сказал он, но произнес совершенно другое:

— Меня не будет дня три. Если хочешь, слетай куда-нибудь на шопинг. В Эмираты, например.

— Три дня для Эмиратов мало. Может, в Милан отпустишь?

— Считай, что договорились.

— Дима, у тебя все нормально? — помолчав, поинтересовалась она. — Ты всегда был против, чтобы я ездила одна.

— А сейчас за. Просто дни напряженные, не смогу отвлекаться. А так буду спокоен, что ты тоже занята.

— Какие мы с тобой занятые люди! — рассмеялась Лариса, но в ее голосе он уловил недоумение.

Только бы не стала устраивать сцен ревности. Сейчас ему не до бабских капризов.

Лариса не испытывала недоумения. Она испытывала тревогу. Странная командировка мужа напугала ее. Когда-то он вот так же уезжал от второй жены — на свидание с ней.

Неужели все начинается снова?

Этого допустить она не могла. Дождавшись окончания процедуры в салоне, Лариса набрала помощницу Вельского здесь, в Москве.

— Мария, Дмитрий Сергеевич не сказал, куда поехал?

— Здравствуйте, Лариса. Он разве уехал? Завтра у него встреча с руководителем комитета.

Попрощавшись с Машей, еще более встревоженная Лариса набрала телефон водителя.

— Гена, ты куда отвез Дмитрия Сергеевича?

— На Ленинградский.

— Он что, уехал в Питер?

— Ну да. Сказал, что позвонит, когда встречать.

— Спасибо.

— Может, вас куда подбросить? Я свободен.

— Спасибо, Гена. Я никуда не собираюсь.

Через пятнадцать минут Лариса вызвала такси и поехала в Шереметьево.

Она не позволит водить себя за нос.

План освобождения из бандитского плена Рогов придумать не успел. Дверь подвала отворилась, впуская Сачкова и Борисова.

— Ишь ты, да они уже скучковаться успели, — оглядывая пленников и останавливая взгляд на девушке, довольно осклабился Борисов.

Климов отпихнул от себя Вику и отполз в угол.

Борисов рассмеялся уже в голос.

«Доволен, что теперь заслужит прощение за свой прокол», — подумал Егор и поймал мрачный взгляд начальника службы безопасности.

Егор усмехнулся. Вот уж кому не повезло от слова «совсем». Прошляпил человека из ФСБ. Шпиона! Да за это Вельский его на холодец порубит!

— Чего лыбишься, сука?

Подойдя, Сачков пнул его и, нагнувшись, добавил кулаком в челюсть.

Егор дернулся, но промолчал.

— Может, скажешь, кто такой и зачем тут появился? — продолжил Сачков, и Егор едва не выдал своего удивления. Пришлось закашляться, опустив голову.

Так они его не вычислили? Это хорошо. Значит, парни Горелова сработали на совесть. Прикрыли его основательно. Даже Вельскому он оказался не по зубам. И что из этого следует? Можно валять дурочку по полной.

— Кто такой, ты знаешь. Добавить мне нечего, — как можно спокойнее ответил он.

— Да неужели? А что ты собирался сделать с мальчишкой?

Егор пожал плечами.

— Отпустить, неужели не понятно?

Его тон взбесил Сачкова так, что он ударил еще раз.

Вика вскрикнула. Сачков повернулся к ней.

— Жалко дружка? Тогда, может, ты нам расскажешь все начистоту? Или к тебе третью степень устрашения применить? Так это я быстро. Инструмент у меня всегда с собой.

Сачков нарочно разговаривал как последнее быдло. Хотел, чтобы Вика сломалась.

Егор посмотрел на нее и подбодрил взглядом.

Вика помотала головой. Лицо страдальчески сморщилось.

— Ну, вы тут пообщайтесь, а я пошел наверх, — произнес наблюдавший за происходящим Борисов. — Здесь связи нет, а мне шеф звонить будет. Опять заорет, что не отвечаем.

Он сделал свою работу. Климов и сиделка были у него в руках, а садовник — дело Сачкова, поэтому напрягаться незачем. Помогать начальнику службы безопасности он не собирался.

— Зуева позови, — буркнул Сачков, потирая кулак. — Он в сарае за домом.

Борисов вышел, и Егор понял, что у них появился малюсенький шанс. В сарае за домом — это значит шестьдесят метров туда и столько же обратно. Для тяжеловеса Зуева это несколько минут.

И пока Зуев идет, дверь будет открыта.

С этого момента время сжалось в комок и стало стремительно ускоряться.

Сачков стоял в шаге от него. Это было удачей. Егор сделал подсечку, а когда тот упал, навалился сверху и ударил головой в челюсть. Вот тебе ответочка, мразь. Дернувшись, Сачков затих.

Теперь счет идет на секунды. Рванувшись, Егор ткнулся Вике в ногу.

— Повернись спиной.

Умная девочка не стала спрашивать зачем. Сделала, как он сказал, и подставила связанные руки. Климов и он сам были в наручниках. На девчонку то ли не хватило, то ли решили, что сойдет и веревка, никуда она не денется. А зря.

Егор вцепился в узел, как голодный пес. Что-что, а уж веревок он порвал в своей жизни немало. Узел поддался, и, несколько раз дернув его зубами, Рогов порвал веревку в нескольких местах.

— Слушай сюда, — отплевываясь, быстро заговорил он. — Наверху беги сразу налево до конца. В углу забор скреплен стяжкой. Она крепкая, выдержит. Лезь на нее и сразу через забор. Беги в обратную сторону от поселка. Через четыре километра выйдешь на шоссе и лови попутку. На дорогу зря не выходи. Пошла!

Вика поднялась и без лишних вопросов бросилась к двери. Только на пороге на секунду оглянулась.

Если сегодня его убьют, перед смертью он будет вспоминать этот взгляд.

Вика неслась по лесу, не разбирая дороги и ни о чем не думая. Забыла даже о том, что в подвале все время боялась описаться. В туалет хотелось ужасно. Сказался кофе, выпитый у Егора. Она была готова кинуться под первый же куст, и вот вокруг одни кусты, а про мочевой пузырь она и не вспомнила.

Временами Вике казалось, что позади слышен шум погони, но оглядываться боялась. Вдруг увидит в двух шагах преследователей? Тогда сразу упадет на землю от страха и поднимет лапки. Не станет бороться. Но время шло — вернее, летело, — а ее никто так и не догнал. Она уже видела в просвете редеющего леса шоссе. Неужели спасение?

Однако до него было еще далеко. На дорогу Егор выходить запретил, и Вика, прячась, пошла вдоль нее, высматривая проезжающие автомобили. Ей казалось, что прошла она уже километров пять, но за все время мимо проехал только черный джип, выйти к которому она не решилась. В конце концов Вика потеряла счет времени и тут увидела заправочную станцию. Оглядевшись, она перебежала шоссе и двинулась к островку спасения. Машин на заправке тоже не было. «Возможно, это к лучшему», — подумала Вика и перед тем, как войти, заглянула в стеклянные двери. За стойкой скучали две девушки. Зал был пуст.

Она зашла, и — вот ведь подлость какая! — организм сразу напомнил о себе. Не здороваясь, Вика промчалась мимо девушек в туалет, а когда вышла, увидела, что у кассы стоят двое мужчин. Сердце мгновенно упало как раз туда, где только что возникло блаженное ощущение пустоты.

Хорошо, что ее от них загораживала стойка с плюшевыми игрушками. Мужики, однако, подозрений не вызывали. Они никого не высматривали, расплатились за бензин и вышли. Вика уже хотела пойти за ними, но в голове появился другой план.

— Здравствуйте. А можно отсюда позвонить? — обратилась она к одной из девушек. — Я мобильник потеряла, а мне очень надо с папой связаться.

— К сожалению, такую услугу мы не предоставляем, — оглядев испачканную Викину одежду, сухо ответила та.

— Ну пожалуйста. Мне одну минуту всего.

— Извините.

— Да ладно тебе, Свет! — сказала, подходя, вторая. — Не видишь, человеку правда надо. Звоните с моего.

Ухватившись за телефон, как за последнюю соломинку, Вика лихорадочно набрала номер Богемской.

— Телефон абонента не обслуживается, — ответил равнодушный голос.

Не поверив, Вика набрала номер еще раз десять, но результат был одинаков.

Итак, с Нонной тоже случилась беда. Просто так она ни за что бы не отказалась от мобильника. Это же единственная связующая нить между ними. Номер телефона, записанный Егором на салфетке, Вика, конечно, не запомнила, успела только кинуть ее под стол, когда в дом внезапно зашли те трое.

Все плохо. Хуже некуда. И куда ей теперь деваться?

— Покупать что-нибудь будете? — осведомилась первая девушка-заправщица, все еще разглядывая ее непрезентабельный «прикид».

— Нет, спасибо. А в какую сторону населенный пункт?

Девушка стала похожа на лемура: до такого размера выросли глаза.

«Вот притворщица», — с неприязнью подумала Вика. На заправке они наверняка и не такое видали.

— Идите налево. Через три километра начнутся дома, — ответила та, что жалостливая.

— А какой город?

— Стрельна.

Ого! Так она уже почти в Питере! Значит, не все потеряно. От Стрельны можно добраться на рейсовом.

Вот только куда пойти? Не на Кирочную же!

Телефон у Нонны забрал Горелов.

— Они мигом вычислят место.

— Понимаю, — ответила та, с тревогой глядя, как полковник достает и ломает симку. — Но Вика не сможет дозвониться.

— Она и так не сможет. Сотовый у нее наверняка забрали, а теперь могут и нас вместе с вами спалить.

— И какие варианты у девочки?

— Ждать нас. Ничего другого ей не остается, — жестко ответил Горелов. — Для связи с Вельским дадим вам другой. Номер не определится, месторасположение тоже.

— Рада, что прогресс не стоит на месте, — пробормотала Нонна, понимая, что он прав, и все же чувствуя, что окончательно теряет связь с Викой.

Бедная девочка.

Зуев пришел через десять минут.

«А парень-то с ленцой», — успел подумать Егор и собрался, понимая, что сейчас его будут бить по-настоящему.

Да плевать. Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Зато у Вики была хорошая фора.

Зуев оценил обстановку сразу. Первый удар пришелся в живот, второй в голову, которая и так была «потрясена» со вчерашнего дня. Егор даже не почувствовал боли.

Просто отрубился.