Борман ехал не один. С собой взял шестерых бойцов, коротко посвятив в суть операции. Но сказал не все. Что-то помешало упомянуть алмазы. То ли из суеверия не упоминал их всуе, то ли не хотел вводить ребят в искушение. Камешки стоят столько, сколько никто из них воочию зараз не видел. Далеко ли до греха!

За пару километров до хаты, которую отгрохал себе скотина Вельский, трое его бойцов рассредоточились и стали заходить с разных сторон. Заняв позиции, с которых особняк отлично просматривался и простреливался, стали наблюдать.

Борман остался в «Ауди» с тремя другими. У них была другая задача. Ему нужны камни. Даже месть Вельскому отошла на второй план.

Сначала алмазы. Все остальное — потом.

Борман ждал звонка от Борисова. Только зная все карты, он начнет действовать.

Ему уже было известно, что тетка-инвалид вышла с Вельским на связь. Оставалось дождаться информации, когда и где будет назначена встреча. Понятно, что Вельский ни за что не сунется туда один. Прихватит как минимум двух-трех шавок, самых опытных в подобных делах. Скорей всего, начальника службы безопасности, самого Борисова и еще кого-то. На Витька Борман и делал ставку. В момент передачи алмазов Борисов будет на его стороне, и это увеличивает шансы на успех вдвое. Была отличная от нуля опасность, что эта Богемская всего лишь подсадная утка и Вельского ждет ловушка. На этот случай у Бормана было заготовлено несколько фишек, надежно прикрывавших его со всех сторон. Никто даже не узнает, что он вообще там был. Словно Человек-паук, сплетет паутину, оставаясь незамеченным как для Вельского, так и для чекистов, если они уже в деле. А это не исключалось.

Сравнение себя с киношным героем понравилось Борману. Что ж, времена меняются. Когда-то был Борманом, теперь станет Пауком. Инновации, вашу мать!

Борисов, однако, со звонком не торопился, и не совсем понятно, что там у них происходит. Было уже около девяти утра, закончился обычный питерский дождь, солнце поднялось над лесом, а значит, день будет приятным во всех отношениях, но вокруг особняка подозрительно тихо. Значит, Вельский еще не появился. Где же он? Борисов уверял, что тот сообщил о приезде и приказал ждать.

Похоже, план надо менять. Основная идея заключалась в том, чтобы выпустить из дома только Вельского. Борисов должен убедить хозяина, что тому нужно ехать в город заранее, одному, не скрываясь, чтобы наблюдающие за домом ни минуты не сомневались: он без охраны. Остальные появятся в банке позже и так, чтобы их никто не срисовал.

Когда Дима уберется из особняка, в дело вступят ребята Бормана. Всех, кроме Борисова, уберут, а он с тремя самыми опытными бойцами и Витек разными дорогами выедут на встречу. План был так себе, но Борман считал, что внести коррективы успеет. Не впервой.

Борман снова взглянул на часы и набрал номер Борисова. Вообще, они договаривались, что тот будет звонить сам, но ждать дальше было невыносимо.

Как ни странно, Витька ответил.

— Ты заснул, что ли? — зашипел Борман.

— Вельский не приехал. Трубку не берет, — шепотом ответил Борисов.

— А чего тогда шепчешь?

— Да тут у нас заваруха. Та девка, что мы взяли у садовника, сбежала.

— Поймали?

— Нет.

— Вельский знает?

— Пришлось доложить. Косяк не мой, а Сачкова, так что пусть с ним разбирается.

— А засланный казачок?

— Садовник тоже молчит.

— Идейный, что ли?

— Да нет. Зуев перестарался.

— Идиоты вы там. А вдруг он все же из конторы? Тогда нам всем каюк. Вельский понимает? Или тоже кретин?

— Я уже сам ничего не понимаю. Почему не приехал? После сообщения о побеге перестал отвечать на мои звонки. Бесится, что ли?

— Может, поперся один? Взял риск на себя?

— Вряд ли. Он осторожный. Тут что-то другое.

— Что, твою мать?! — зверея, заорал Борман.

— Говорю же: не знаю! Может, его взяли?

— За что? За превышение скорости? Слушай, Витя, ты мне обедню не порти. Делай что хочешь, но через пятнадцать минут я должен знать, где твой шеф, иначе…

— Только не надо угрожать! — вдруг окрысился Борисов. — Я тебе не фуфло безмозглое!

— Да неужели? А мне кажется, Вельский всех вас как раз за фуфло и держит. Он по-своему решил сделать. Без вашего участия. Не доверяет он вам, Витя. А может, именно тебе.

— Это исключено.

— Блажен, кто верует, Витя. Но я все сказал. Жду пятнадцать минут.

Борисов хотел сказать что-то еще, но Борман отключился.

Виктор в сердцах бросил телефон на стол.

Какого хрена он вообще связался с этим уркой? Погоняло у него киношное, однако сам на кинозлодея не похож. Борман — подонок настоящий, без шуток. Такие слов на ветер не бросают. Теперь придется метаться между двух огней.

И все же: где Вельский?

Узнать, в принципе, можно. Отследить по номеру не проблема. То есть проблема есть. Этим заведует Сачков, а тот теперь играет против него. Попросишь найти шефа — донесет. Давно пора заиметь все свое, но тут тоже палка о двух концах. Спалишься — получишь по полной.

Да и нужды не было. Шеф всегда как на ладони. Ничто, как говорится, не предвещало.

Неужели Борман прав и шеф принял решение окончательно убрать его из уравнения? Или Вельский каким-то образом пронюхал про Бормана?

Об этом он подумает позже, сейчас главное — узнать, где Вельский.

Плевать на Сачкова. Он все равно должен знать, где состоится встреча.

От этого зависит его жизнь.

Сунуться на встречу с Богемской одному даже не приходило Дмитрию Сергеевичу в голову. Он отлично понимал, что велика вероятность подставы, и не собирался бодаться с эфэсбэшниками или кто там еще. Да и не соврала ли баба насчет камней? Интуиция подсказывала, что не соврала, но сколько в наше время стоит интуиция! Ее давно заменил искусственный интеллект. Жаль, что нельзя спросить у цифровой куклы, врет Богемская или нет.

Впрочем, в любом случае все козыри в этой игре у него. Девчонка-сиделка, мальчик Вова Климов и даже Рогов, то ли засланный, то ли нет, но его жизнь тоже чего-то стоит. Можно поторговаться.

Он уже проехал Петергоф, когда раздался звонок с неизвестного номера.

— Это Богемская. Ровно час я жду звонка от Вики и подтверждения, что все заложники на свободе, после назову время и место встречи.

— Откуда мне знать, что это не ловушка?

— Зачем мне ставить в известность органы? Я ведь тоже преступница. Двадцать лет хранить ворованные камни — на сколько годков это потянет?

— Ни на сколько, — усмехнулся Дмитрий Сергеевич. — Только административный штраф за непредоставление информации, но его скостят за помощь следствию. Неужели вы не в курсе, Нонна Викентьевна? Или вы меня за идиота держите?

— А вы меня? У вас три человека в заложниках. Неужели я буду рисковать их жизнями?

— Взамен у вас два миллиона долларов.

— Которые я никогда не получу.

— Хорошо, но заложников все-таки три. Я требую гарантий, что наш обмен останется тайной.

— Боитесь за свою репутацию? Да зачем она вам после того, как получите камни?

— Мне нужно время, только и всего.

— У вас впереди вечность.

— Это угроза?

— Какое там! Но я тоже хочу быть уверена, что вы на самом деле выпустите всех.

— Через час не получится, извините. Они находятся далеко. Но я обещаю: выйдут на связь и подтвердят, что в безопасности, когда на самом деле будут в безопасности. Вы получите подтверждение непосредственно во время нашей встречи. И это реальное предложение.

В этот момент Вельский заметил, что ему пытается дозвониться Борисов, и подумал: а хорошо ли он делает, держа его в курсе всех своих дел?

— Давайте попытаемся поверить друг другу, — произнес он как можно равнодушнее. — В конце концов, я не собираюсь сесть за убийство трех человек. Просто хочу вернуть свое.

— Похоже, ничего другого не остается, — ответила Богемская и отключилась.

Именно после этого разговора Вельский перезвонил Борисову и узнал, что девчонке удалось сбежать.

— Когда? — уточнил он совершенно спокойным тоном.

— Час назад.

— Почему сразу не доложили?

— Сачков просил не сдавать. Был уверен, что ее поймают. Виноват, шеф. Я своих ребят на поиски отправил. Рано или поздно найдем.

В то, что Борисов собирался помочь, Дмитрий Сергеевич не поверил. Витек скорее под локоток подтолкнет, когда Сачков будет падать. В голове снова мелькнула мысль: а не ведет ли Витя свою игру?

Закончив разговор, Вельский задумчиво постучал телефоном по губам и скомандовал водителю поворачивать.

— Не поеду в Петергоф. Отвези к Смольному. Надо зайти кое к кому.

Делать в резиденции губернатора Дмитрию Сергеевичу было абсолютно нечего, но в квартале от Смольного у него была небольшая квартира в старом фонде. О ней не знал никто.

Ему нужно время, чтобы обдумать последствия изменившихся обстоятельств. Останется ли в силе сделка с Богемской, если девчонке удастся до нее добраться? Наплевать ей на остальных заложников или нет?

Судя по тому, что он знает о ней, от обмена Нонна не откажется, но абсолютной уверенности быть не может.

Алмазы все-таки неплохая прибавка к зарплате психолога, и то, что раньше она не предпринимала попыток их реализовать, еще ни о чем не говорит.

Двадцать или даже десять лет назад это было нереально, еще столько же могло уйти на поиск механизмов обналички, ну а теперь почему бы и нет? Жаль, мало времени, чтобы копнуть глубже, установить ее связи и возможность выхода на нужных людей. Ведь один камушек лежал отдельно. Возможно, это был пробный шар, только Климов спер его раньше. Так что Богемская — персонаж неоднозначный. Она может оказаться не только хитрой, но и жадной.

И что теперь делать?

Однако Дмитрий Сергеевич никогда не стал бы тем, кто он есть, если бы не умел сосредоточиться и выйти из кризисной ситуации.

Вельский вышел из машины на повороте из переулка Кваренги на Смольный проезд и дальше, внимательно посмотрев по сторонам, пошел пешком.

В квартире на Бонч-Бруевича у него лежала пара телефонов с незасвеченными симками. Включив один из них, Дмитрий Сергеевич набрал по памяти номер, и когда ему ответили, коротко произнес:

— Нужна твоя помощь, Паша.

Это был рояль в кустах. Человек, которого никто не знал и никто никогда не видел. Звали человека Паша Бурый. Однажды Вельский помог ему выпутаться из очень сложной передряги и взамен получил обещание помощи в критический момент. Кажется, момент настал.

— Нужно надежное прикрытие в сделке. В офисе банка. Визави — женщина, инвалид-колясочник, но, возможно, ее будут страховать люди в погонах. Своим не доверяю, поэтому за спиной поставить не могу. Ты мне нужен.

— Я готов. Сколько у меня времени?

— Не больше двух-трех часов.

— Успею.

— Тогда жди сигнала, — произнес Вельский и с облегчением выдохнул.

В ту же секунду раздался звонок на старый телефон. Это была Богемская.

Они говорили всего минуту. После этого Вельский отправился в душ, привел себя в порядок, надел свежую рубашку и заварил кофе. Привычка ничего не начинать, находясь, как он говорил, «в разобранном виде», осталась с молодости и никогда не подводила. Нарочитая аккуратность и размеренность движений успокаивала, одновременно обостряя чувства, делая собранным и потому неуязвимым. Во всяком случае, он в это верил.

Через два часа Дмитрий Сергеевич неторопливо завязал галстук, надел пиджак, внимательно посмотрел на себя в зеркало и вышел из квартиры.

В эту минуту он был почти уверен, что все получится, поэтому позвонил Сачкову и дал команду вывезти заложников и записать видео.

— Будьте наготове. Я дам отмашку, что с ними делать.

— Девчонку не нашли, шеф, — пролепетал Сачков.

— Знаю.

Дмитрий Сергеевич знал не только это, но и то, что до Богемской девчонка тоже не добралась. Он это понял из разговора. Значит, шансы увеличиваются.

Сегодня он получит свои алмазы, чего бы это ни стоило.

В Пулкове Лариса решила позвонить мужу, но тут же передумала. Если она хочет знать правду, сообщать о своем появлении глупо.

Она набрала номер местного водителя, который сообщил, что муж собирался зайти в Смольный.

— Минуту назад его высадил.

Не теряя времени, Лариса прыгнула в такси. В Смольный на пять минут не заходят, поэтому, вполне возможно, она сможет перехватить Диму на выходе и проследить его дальнейший путь.

Всю дорогу от аэропорта Лариса подпрыгивала на сиденье от нетерпения и молилась, чтобы ей повезло.

Ей повезло, но не так, как она ожидала. Уже на подъезде, когда такси остановилось у светофора, Лариса неожиданно увидела мужа выходящим из парадного незнакомого дома. Он был в костюме и имел — как ей показалось — довольный вид.

Это был удар ниже пояса. Значит, так и есть, от любовницы.

Задохнувшись от обиды и горя, Лариса уже собралась выскочить из автомобиля и наброситься на мужа с кулаками, но внезапно подумала, что гораздо умнее проследить, куда он пойдет теперь. Явно не в Смольный. До него пять минут пешком и совершенно в другую сторону.

На углу он поймал такси.

— Поехали за этой машиной, — показала пальцем Лариса.

Водитель молча кивнул и перестроился в левый ряд.

Такси мужа остановилось на Большом проспекте. Дима, несколько раз оглянувшись, вошел в арку большого дома.

Торопливо расплатившись, Лариса посмотрела по сторонам и пошла за мужем.

Банк был небольшим, поэтому имел шикарный и очень пафосный офис. Богемская выбрала его по нескольким соображениям, и первым было то, что не надо каждый раз ждать очереди на обслуживание. Клиенты толпой пока не валили. К тому же банк находился далеко от Кирочной, следовательно, вероятность встретить кого-то из соседей была ничтожной.

Горелов банк проверил. Вместе они выстроили маршрут до и после передачи алмазов, но полковник все равно сомневался.

— Вельский будет не один.

— Я тоже.

— Мы не знаем, сколько их.

— А они не знают, сколько нас.

В конце концов полковник рассвирепел.

— Нонна Викентьевна, это не игра! Вы просто женщина — и все!

— Не просто женщина, а инвалид-колясочник! Это звучит гордо!

— Опять двадцать пять!

— Во мне Вельский не видит опасности, потому что уверен: на коляске я слишком заметна и далеко не уеду. Хотя понимает, что я могу прийти с сопровождающими.

— И станете мишенью!

— Вы меня прикроете своей широкой спиной, полковник!

Горелов раздул ноздри, попыхтел и ничего не сказал. Все равно другого варианта нет. Но эта женщина просто сумасшедшая! Красивая, смелая и абсолютно безбашенная.

— Главное, чтобы успели освободить ребят, полковник, и Вельский об этом не узнал.

— Наши блокировали особняк и нейтрализовали тех, кто за ним следил.

— Чьи это люди?

— Пока неизвестно. Разберемся. Не один Вельский за камнями охотится.

— С ребятами ничего не сделают?

— Пока Вельский не получит камни, нет.

— А когда получит?

— Мои ребята не новички. Не первый раз.

Нонна понимала, что Горелов всего не говорит, но что ей оставалось?

Поверить и хорошо сыграть свою роль.

К месту встречи она поехала на такси. Около банка водитель выгрузил коляску и помог ей пересесть. Нонна все делала демонстративно неловко, охала, хваталась за таксиста. Пусть видят, как она беспомощна.

На улице перед входом машинально огляделась. Есть тут люди Горелова или нет? Разумеется, никого не увидела, только у мусорных баков, по русской привычке установленных так, чтобы удобно было коммунальщикам, то есть прямо перед носом клиентов банка, тусовался трясущийся осиновым листом пьянчужка, с надеждой заглядывающий под крышку контейнера.

На инвалида-колясочника он не взглянул.

Нонна заехала в холл, и хорошо, что удержалась и не стала вертеть головой, — навстречу с диванчика поднялся Вельский.

Шикарно выглядит, ничего не скажешь.

— Добрый день, Нонна Викентьевна.

— И вам не хворать, Дмитрий Сергеевич.

Он взял ее руку и прикоснулся губами, прошептав при этом:

— Они свободны. Мне перекинули видео. Посмотрите.

Наклоняясь, он чуть повернул голову, и Нонна заметила у него в ухе микроскопический наушник. Точно такой же торчал в ее собственных ушах, и Нонна едва сдержала смешок. Они с Вельским стоят друг друга.

Нонна взяла протянутый телефон, увидела на экране Климова и еще одного человека. Это Рогов, поняла она. Запись велась на фоне жилого дома, только непонятно, какого и где. Звук еле слышен, слов не разобрать, камера дрожит.

— А Вика?

— Она снимала. Моих людей рядом не было. Уговор так уговор.

— Мне нужен звонок от них.

— Позвоните сами с этого телефона. Наверняка все трое уже дома. Мы получили видео десять минут назад.

Она знала лишь один номер — Викин. Набрала, но сотовый был выключен. Ожидаемо.

— Простите, забыл сказать. Съемка велась с телефона Климова. Неразумно оставлять средства связи всем троим, согласитесь. Я продиктую номер.

На этот раз ей ответили. Голос был незнаком.

— Кто говорит?

— Владимир Климов.

Слишком ровный тон. Люди демонстративно-истероидного типа так не отвечают.

— Я хочу поговорить с Викой.

— Она спит. Пришлось дать ей успокоительное. Проснется — перезвонит.

— Тогда с Роговым.

— Слушаю, Нонна Викентьевна.

— Как дела?

— Отлично. Если что, мы в вашей квартире. Тут небольшой бардачок, а так все нормально. За Вику не беспокойтесь. С ней все в порядке.

Он говорил уверенно, четко, гладко, заученно. Интонации человека, побывавшего в плену и подвергшегося насилию, она идентифицировала мгновенно. Хозяин этого голоса нынче ночью сладко спал и недавно сытно поел.

Можно было не продолжать эту дебильную игру, но Нонна обещала Горелову, что сделает все как положено.

— Не могу сказать, что удовлетворена, — повернулась она к Вельскому.

Тот развел руками.

— Ну а что вы хотели? Чтобы я привел их с собой? Как пионерский отряд?

— Вы не убедили меня.

— Вы меня пока тоже. Но мяч на вашей стороне. Я жду свои камни.

Последнюю фразу он произнес с явным нажимом. Значит, уверен, что деваться ей некуда.

— Хорошо.

Развернув коляску, Нонна подкатила к ожидавшему сотруднику, давно заметившему ее и посылавшему сигнал готовности обслужить клиента.

— Я буду неподалеку, — бросил в спину Вельский.

В хранилище все прошло штатно. Забрав из ячейки мешочек, Нонна вынула из-под сиденья протезы и, надев, прикрыла их шалью. Если Вельский не станет лезть под юбку, ничего не заметит.

Осталось сыграть последний акт пьесы. Нонна почувствовала, что начинает нервничать, хотя ей всего лишь надо отдать камни и не позволить себя задержать. Вельский наверняка захочет убедиться, что в мешочке алмазы, а не пуговицы от халата. Этих секунд ей должно хватить на то, чтобы нырнуть за чьи-нибудь спины и, бросив коляску, уйти не узнанной людьми Вельского по заранее выстроенному маршруту через служебные помещения. В разгар дня это может получиться. Главное, добраться до Большого проспекта. Там Горелов. Кроме того, в банке ее страхуют.

«Все будет хорошо», — сказала она себе, глядя на свое отражение в кабине лифта, плавно поднимающего ее. Когда вышли из хранилища, она негромко произнесла:

— Я готова.

— Отлично, — сказал ей в ухо голос Горелова.

Вельский, улыбаясь, уже шел к ней.

В операционном зале собралось не менее пятнадцати клиентов. Интересно, сколько тут людей Вельского и сколько чекистов? Такое впечатление, что вокруг одни добропорядочные граждане.

— Благодарю за выбор нашего банка, всего хорошего, — произнес, отходя, сотрудник.

Стараясь не смотреть по сторонам, Нонна протянула Вельскому пакет с мешочком внутри.

— Не так быстро, госпожа Богемская.

Вельский обогнул коляску и крепко взялся за спинку кресла. В шею уткнулось что-то твердое. Пистолет? Как он пронес его мимо секьюрити?

— Сначала покинем помещение.

Все произошло так стремительно, что Нонна не успела ничего предпринять, только сунула пакет с мешочком под мышку. Вельский быстро покатил коляску к выходу. Охранники пропустили их, не глядя. Богемскую они знали, поэтому и на ее спутника внимания не обратили. Нонна сжала зубы и вцепилась в поручни. Как только окажутся вне помещения, она просто повалит коляску на землю, и будь что будет.

Они уже были на крыльце. Оставалось скатить инвалидное кресло и…

— Дима? — услышала она удивленное.

Вельский резко затормозил, оглянувшись, и Нонна приготовилась к рывку.

— Нонна Викентьевна? — вдруг удивленно произнес знакомый голос.

Нонна подняла глаза и не поверила им. Лариса Вельская собственной персоной.

А ей что здесь надо?

Нонна машинально посмотрела на Вельского и поняла, что появление жены стало для него неприятным сюрпризом. Впрочем, для Ларисы, судя по ее застывшему лицу, то, что они с Вельским вышли вместе, — тоже.

— Вы здесь с Дмитрием? — побледнев и бегая глазами по их лицам, спросила Вельская. — Не понимаю. Так вы знакомы?

И тут взгляд Ларисы уперся в коляску. Глаза выросли до размеров чайных блюдец.

— А что с вами случилось? Почему вы в инвалидном кресле?

Лариса шагнула и встала прямо перед ней.

— Давай! — раздалось в наушниках.

Резко дернувшись вправо, Нонна вырвала кресло из рук ошарашенного появлением жены Вельского, залетела в открытые кем-то двери — бедняга едва успел отскочить — и, надавив на педаль электродвигателя, понеслась не в сторону охраны, а туда, где начинались служебные помещения. В них можно было попасть, открыв дверь личным электронным ключом, но Нонна знала секрет: замок блокировали ленивые сотрудники, которым надоело каждый раз ждать две секунды сначала на выход, а затем на вход. Заметив это, она долго гадала, куда смотрит служба безопасности банка, и решила, что куда угодно, только не на служебный вход. Сейчас смело могла сказать им «спасибо», потому что благодаря их нерадивости коляска на крейсерской скорости влетела в коридор и покатила в глубь служебного модуля. Открывавшиеся по пути ее следования двери коляска захлопывала обратно. Кто-то, выйдя из-за угла, взвизгнул, но Нонне нужно было лишь одно — дотянуть до двери в конце коридора.

Сзади послышались выстрелы. Нонна инстинктивно втянула голову в плечи, но ее движение не замедлилось ни на миг.

«Врешь, не возьмешь, падла!» — мелькнула в голове дикая киношная фраза.

Изнутри дверь запиралась на обычный врезной английский замок. Защелка неслышно клацнула, Нонна рванула дверь, выкатилась наружу и мгновенно вымокла, попав под ливень.

Питерские ливни всегда отличались особой свирепостью, потому что никогда не обходились без шквалистого ветра, но сейчас Нонна была рада потемневшему до черноты небу и стене мутных струй.

Дождь спрячет ее и смоет следы.

Она собиралась использовать протезы, но теперь была рада, что верная коляска несла ее по лужам прочь. Идти с такой скоростью она бы не смогла.

От служебного входа Нонна двинулась вправо. Ей оставалось миновать узкий проулок, за которым начинался проспект, где ждала машина Горелова. Она так торопилась, что не заметила, как от стены отлепилась бесформенная черная тень и стала ее нагонять. Когда чья-то сильная рука схватила коляску и резко крутанула, Нонна едва не вылетела из кресла, вскрикнув от неожиданности и судорожно ухватившись за поручни.

— Попалась, сучка безногая, — просипел в лицо человек в черном дождевике, с необычайной силой вжимая ее в сиденье.

И нагнулся совсем близко, скалясь:

— Камушки давай.

Лицо было незнакомым и жутким. Таким и бывают лица отсидевших не один срок — страшные не чертами, а выражением беспощадной жестокости и душевной пустоты. Такие она видела не раз и сразу поняла: рыпаться бесполезно.

Нонна была готова подчиниться, но страшный человек в черном дождевике не стал ждать: полез жесткой рукой под одежду, разрывая ткань. Волосатая рука оказалась прямо у нее перед носом, и в тот же миг, сама не понимая, что делает, Нонна вцепилась в нее зубами. Рука инстинктивно отдернулась, и, оттолкнув нападавшего коляской, она рванулась вперед.

— Куда, тварь?

Человек успел удержать ее, коляска ударилась о стену, но не откатилась обратно, потому что колесо провалилось в ямку и застряло. Нонна крепко схватилась за подлокотники. Коляска стояла как вкопанная.

— Ты сдохнешь прямо здесь, — прохрипел мужик.

Сначала он придушит эту кусачую суку, а потом заберет камни.

И тут произошло то, к чему он не был готов.

Баба-инвалид уперлась головой в стену и вдруг выбросила вперед и вверх обе ноги. Удар был такой силы, что он даже сообразить ничего не успел. Упал как подкошенный и отключился.

Тяжело дыша, Нонна шлепнулась обратно в кресло, не совсем понимая, что произошло. Коляска качнулась, дернулась. Она не успела отклониться, ударилась затылком о стену и потеряла сознание.

Как ей показалось, беспамятство длилось всего несколько секунд. Открыв глаза, Нонна увидела: словно собираясь сорваться с петель, дверь служебного выхода распахнулась, и из здания банка повалил народ.

Впереди несся, размахивая пистолетом и сильно припадая на левую ногу, Горелов. Глаза его были страшными.

Увидев сидящую на коляске Богемскую и лежащего в метре человека в дождевике, он остановился, пытаясь осмыслить суть представшей перед ним картины.

К лежавшему бросились двое. Один, пощупав пульс, крикнул:

— Жив!

Другой достал наручники и застегнул их на безвольных руках бандита.

Горелов подошел и, нагнувшись, откинул капюшон дождевика:

— Вот так сюрприз! Кто бы мог подумать — известный бандит по кличке Борман, в миру Андрей Игнатьевич Мазуров. Собственной персоной. Теперь ясно, что стреляли его люди.

Он посмотрел на Нонну с восхищением:

— Чем это вы его?

— Пяточной шпорой, кажется, — просипела Богемская, пребывающая в шоке от своей прыти.

Это ж надо! Одним ударом уложить матерого бандита! Надо бы селфи на его фоне сделать. На память.

— Давайте камни, Нонна Викентьевна. Теперь можно.

Нонна сунула руку под мышку. Конверта там не было. Она судорожно ощупала себя с ног до головы и поняла, что алмазы исчезли.

— Дежавю, — произнесла Нонна, потрогала голову и посмотрела на свои измазанные кровью пальцы.

— «Скорую» вызовите! — крикнул Горелов, заглядывая ей в лицо.

Нона хотела сказать, что «Скорая» не понадобится, но перед глазами вдруг все поплыло, лицо полковника размазалось, раздвоилось.

«Экая ты размазня, Нонна», — успело мелькнуть в голове, и все стало черным.