В Питер Нонна приехала утром. Как именно собирается действовать Вика, было непонятно, но можно не сомневаться: та поехала в Петергоф. В голове постоянно крутились разные варианты, и ни один не казался реальным.

Вика все-таки не дура и прямо в пасть к аллигатору не полезет. Значит, бродит где-то рядом, возможно, пытается разузнать у жителей поселка насчет прислуги, чтобы попытаться выйти на кого-то из них. Нет. Это опасно. Сразу обратит на себя внимание. Значит, решила следить за домом. Тоже рискованно. На каждом сантиметре по камере, и девчонку срисуют в один миг. Не понимать этого Вика не может. Что тогда? Пошла к участковому и написала заявление? Этот вариант самый фантастический, но он не исключен. Впрочем, нет. Вика отлично понимает, что в полицию идти не с чем, да и незачем. Что полиция против Вельского?

Нонна нашла в интернете карту поселка, неподалеку от которого построил свой дворец Вельский, и стала составлять маршрут своего движения. Она выйдет из такси у крайнего дома и пойдет к магазину. Все пути в поселках ведут именно к нему. Возможно, услышит что-то или увидит кого-то. Вдруг беглянка толчется там же в надежде что-нибудь разузнать. Вполне может быть. Кураж погони уже прошел, к дому Вельского не подступиться, вот Вика и кукует где-нибудь, не зная, что предпринять.

Эта мысль немного подбодрила.

Только бы Вику не заметили люди Вельского.

Вообще, если судить объективно, она не умнее Вики. Полетела спасать, не имея никакого реального плана и даже представления о том, как будет это делать.

Вот уж точно, старый что малый.

Дальше раздумывать стало невозможно. Такси остановилось возле остановки, и Нонна, расплатившись, вышла.

Крайний дом стоял метрах в тридцати, и Нонна, поправив рюкзачок, потопала навстречу судьбе.

На пятом по счету доме она поняла, что поселок пуст, и вспомнила, что на календаре понедельник.

Оставалась надежда на магазин, и Нонна ускорила шаги. Кроссовки, в которые были вставлены протезы, покрылись грязью после недавно прошедшего дождя, но дышалось легко, а потому шагала она довольно бодро, стараясь не подпрыгивать, чтобы никто не обратил внимание на странную походку незнакомой тетки.

До магазина оставалось метров десять, когда мимо нее проехал черный джип. Почему-то Нонна сразу поняла, что в машине люди Вельского. Повинуясь импульсу, предостерегающему человека об опасности, Нонна свернула с дороги и двинулась за ними по узкой тропинке, тянувшейся вдоль палисадников. Сначала она решила, что автомобиль направляется к магазину, но он проехал дальше и остановился возле одноэтажного дома, выкрашенного в голубой цвет. Он отличался от остальных тем, что палисадник не выглядел ухоженным. Наоборот, по самые окна зарос травой и сорняками. Однако в доме жили. За забором стоял пыльный «Рено», а на перилах грелся толстый рыжий кот.

Все это она увидела за секунду, пока торопливо шла за джипом. Между тем из него вышли трое и направились к крыльцу.

За те несколько минут, что они были в доме, Нонна успела шмыгнуть в открытую калитку и затаиться в чепыжах. Сидеть на корточках, когда ноги в протезах, было ужасно неудобно, и она привычно встала на четвереньки.

То, что случилось потом, не снилось ей даже в самых кошмарных снах.

Из дома выволокли Вику и затолкали в машину.

Больше всего Нонну поразило, что девочка не кричала, не билась, не пыталась вырваться и убежать. Свесив голову, Вика мешком висела между двумя амбалами, и на миг в голове Нонны мелькнула мысль, что она неживая. Но, когда начали запихивать в джип, Вика все же подняла голову. «Жива», — выдохнула Нонна.

Черный джип давно умчался в сторону особняка Вельского, а Нонна, совершенно обессилев, все стояла на четвереньках в густой траве.

Через несколько минут в голову наконец ударила паника. Стало невозможно дышать, Нонна скрючилась, хватая ртом воздух, перед глазами все поплыло, еще немного, и ее бы стошнило. Допустить подобную слабость было никак нельзя, поэтому она встала и поковыляла к калитке, но, уже взявшись за скобу, вдруг резко развернулась и пошла назад.

Дверь дома по-прежнему была не заперта. Войдя, Нонна остановилась, прислушиваясь, и ей показалось, что в дальней комнате раздаются какие-то звуки. Она решительно направилась туда и обнаружила женщину, лежащую на кровати. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: перед ней парализованная.

Огромными черными глазами она с ужасом смотрела на Нонну, не в силах вымолвить ни слова.

— Здравствуйте, — как можно спокойнее произнесла Нонна, не подходя к кровати.

— Кто вы? Что вам надо?

Голос женщины звучал довольно громко, речь была четкой и раздельной.

— Не бойтесь меня. Я врач, — стараясь не напугать, сказала Нонна, не двигаясь с места.

— Где Егор?

— Егор — ваш сын?

— Да. Где он?

— Я не видела его. Но из дома только что вывели девушку. Кто она?

— Егор сказал: знакомая. Куда ее увели? Он сказал, что она тут побудет.

— К вам заходил кто-нибудь?

— Заглянул какой-то человек, но ничего не сказал, поглядел только. Я слышала шум. Зачем им девушка?

— Не знаю, но хочу ее найти. Что говорил вам сын?

— Больше ничего. Он не рассказывает много.

— Он работает у Вельского? Кем?

— Садовником.

— Кем? — растерялась Нонна, невольно делая шаг вперед.

Женщина вцепилась в край одеяла, в глазах снова заплескался страх.

— Простите, как к вам можно обратиться? — замерев на месте, спросила Нонна.

— Лидия Сергеевна. Вы правда врач?

— Да. Но сейчас мне нужна девушка. Могу я посмотреть, не оставила ли она записку?

— Она в кухне сидела, когда пришли эти люди.

Никакой записки в кухне не было, но под столом Нонна нашла скомканную бумажную салфетку и почему-то зацепилась за нее взглядом. Подняв, развернула и обнаружила небрежно или торопливо нацарапанный карандашом номер телефона. Вернувшись к Лилии Сергеевне, он спросила, чей он.

— Не знаю. Но это Егор писал. Его почерк.

Помедлив, Нонна набрала номер.

— Слушаю, — ответил низкий мужской голос, и каким-то непостижимым образом Нонна поняла, что этот человек носит на плечах погоны.

Она вышла из комнаты и плотно закрыла за собой дверь.

— Говорит Нонна Викентьевна Богемская, — четко произнесла она. — Я звоню из дома Егора. Этот номер оставил он.

Несколько секунд собеседник молчал, потом — Нонна почувствовала, что настороженно — спросил:

— Рогов поручил что-то передать?

— Ничего. Его нет здесь. Но здесь была моя… дочь. Ее схватили люди Вельского.

Как только прозвучала фамилия Вельский, голос неизвестного изменился. Стал жестким.

— Рогов где?

— Не знаю, но девушка была с ним. Теперь ее похитили.

— Оставайтесь на месте и ждите. Буду через час.

И все. Короткие гудки.

Нонна вернулась в комнату и натолкнулась на напряженный взгляд Лидии Сергеевны.

— Скажите: когда вернется Егор?

Лицо женщины исказилось, из глаз потекли слезы.

— Лидия Сергеевна, вы не должны волноваться, — тоном, каким доктора разговаривают с пациентами, произнесла Нонна, присаживаясь на край кровати и щупая пульс. — Ну вот. Уже разволновались. Егор будет расстроен. Я считаю, что вам пора пройти обследование.

— Правда?

— Держу пари, вы давно не были у врача.

— А какой толк? Мне уже не помочь.

— Ну, во-первых, организм нуждается в поддержке. А во-вторых, наука не стоит на месте.

— На ноги мне все равно не встать.

— Вы так думаете?

Нонна подняла брючину и потрясла протезом.

— Как вам такое?

— Ого!

— То-то и оно. Встанете или нет, но голова у вас работает отлично, речь сохранена, так что еще не все потеряно, как говорят мошенники, когда выманивают ваши последние сбережения.

Лидия Сергеевна моргнула.

— Шучу. Знаете, когда мне стало совсем невмоготу, я начала выращивать чувство юмора. И, знаете, помогло. Не без перегибов, конечно.

— Я заметила, — улыбнулась Лидия Сергеевна.

— Мы понимаем друг друга, — удовлетворенно кивнула Богемская, доставая телефон.

Через час в дверь дома постучали.

— Вы мне звонили, — ответил густой голос, когда Нонна подошла к двери.

— Назовите имя, которым я представилась.

— Нонна Богемская, — ответил, не удивившись, стоявший снаружи.

— Рада познакомиться.

Нонна открыла дверь и увидела невысокого худощавого мужчину в футболке и джинсах.

— Ничего себе. При таком голосе я ожидала нечто монументальное, похожее на памятник.

— Это для маскировки, — без улыбки произнес мужчина. — А так я два метра ростом и с бородой.

Нонна протянула ему руку.

— В таком случае в гриме вы мне нравитесь больше.

— Горелов.

— Наверное, майор Горелов?

— Полковник.

— Поздравляю.

На этом обмен любезностями закончился.

— Расскажите все, что знаете, — совершенно другим тоном произнес Горелов, заходя в кухню.

— А у Егора какое звание? — перебила Богемская.

Горелов усмехнулся, но ответил честно:

— Капитан.

— Ясно. Тогда сообщу, что знаю, где находятся алмазы, похищенные группой Вельского с драги в Перми в девяностых.

Горелов ожидал чего угодно, только не этого, поэтому несколько растерялся.

— Ну и где же?

— В моей ячейке в банке, — будничным тоном сказала Богемская и, заметив, как поплыло лицо полковника, ехидно поинтересовалась:

— Водички не желаете?

В этот момент в кармане Горелова что-то запищало.

«Рация», — догадалась Нонна.

— Товарищ полковник, к дому «Скорая» подъехала. Пропускать?

— Это я вызвала, чтобы вывезти мать Егора, — шепнула Нонна. — Врач — надежный человек, в МЧС работает. Ее положат на обследование в их госпиталь. Недели на три.

— Как фамилия врача?

— Сомов. Дмитрий Николаевич.

— Знаю такого, — кивнул Горелов и взглянул на Нонну с уважением.

А сообразительная баба эта Богемская!

— Я встречу их, — направилась к двери Нонна.

— Ни в коем случае. За домом могут наблюдать.

— А ваши люди?

— Какие люди?

— Понятно.

«Скорая» увезла Лидию Сергеевну, и Нонна с Гореловым вернулись в кухню.

Ее рассказ был коротким.

— Позже, если угодно, я поведаю все в красках, но сейчас думаю только о Вике. Я не соврала. Действительно считаю ее дочерью.

— Уверен, что в их планы не входит устранение девушки. Они хотят обменять ее на алмазы.

— Как они узнали, что Вика находится здесь? Егор сказал?

— Это исключено. Скорей всего, они засекли ее в поселке.

— Егор тоже у них?

— Скоро узнаем.

Рация в кармане поперхнулась и зашипела. Горелов поднялся, вышел в коридор и вскоре вернулся с помрачневшим лицом.

— В особняке Вельского находятся трое заложников. Рогов тоже.

— Значит, Климова держат здесь. Вика не ошиблась. Но я не понимаю, как могло случиться, что и Егор попался?

— Сам расскажет.

— Вы, что ли, дом штурмовать собираетесь?

— Это опасно для заложников. Будем думать варианты.

— Я уже придумала. Закурить есть?

Горелов вынул из кармана пачку. Нонна закинула ногу на ногу и с удовольствием закурила, выпустив дым несколькими кривыми колечками.

Она пыталась расслабиться и одновременно собраться. Сигареты в этом деле просто незаменимы.

Горелов терпеливо ждал.

— Я позвоню Вельскому и соглашусь на обмен. Встречу назначу прямо в банке.

— Отличная идея. Только Вельский не купится.

— Вельский сейчас в столице. Прямо сейчас он примчаться не сможет. Да он сам все равно бы не полез. Пошлет Борисова, своего ближайшего помощника.

— Вы и про него знаете?

— У меня было двадцать лет. Я изучила весь пионерский отряд.

— А почему раньше к нам не обратились? — поинтересовался полковник.

— Доказательств не хватало. Кроме того, была и другая причина.

— Какая? — с любопытством спросил Горелов.

— Потом расскажу.

— Договорились. Но ваша идея все равно не годится. Заложников они в живых не оставят в любом случае. Борисов возьмет алмазы и даст команду на уничтожение.

— Вы освободите их раньше.

— В самом деле? Через секунду после начала штурма Борисову позвонят, и он тут же поймет весь расклад. И что, по-вашему, он сделает?

— Попытается меня убить.

— Попытается? Не изображайте из себя героя, Нонна Викентьевна. Это глупый героизм.

— Вы выдадите мне бронежилет.

— На голову броник не наденешь. Убежать тоже не получится.

— Тут вы правы, — усмехнулась Нонна. — На протезах далеко не убежишь.

— Не понял, — нахмурился Горелов.

Нонна подняла ногу и постучала по «валенку».

— Понимаете, они не знают про протезы. Уверены, что я инвалид-колясочник.

— За двадцать лет это не выяснили?

— Они вышли на меня совсем недавно, когда мы с Викой уже пустились в бега. А насчет коляски им было известно давно, вот и не стали углубляться.

— Вы так думаете?

— Иначе они взяли бы меня еще на подходе к поселку. Так я продолжу. Приеду на инвалидном кресле, зайду в хранилище и уйду на своих двоих.

— Вас увидят.

— Но не сразу догадаются, что это я. У меня будет пара минут. Я изучила помещение банка и знаю, куда можно нырнуть.

— Думаете, что успеете?

— Быстро бегать в протезах я не могу, зато отлично умею передвигаться на четвереньках и ползать по-пластунски, — гордо заявила Нонна.

В глазах полковника она заметила восхищение и, не удержавшись, добавила:

— В цирке работала воздушной гимнасткой и сальто до сих пор кручу отменно! Это вряд ли пригодится, конечно, но в банке много столов, стоек, диванов и всяких закутков, так что найду куда спрятаться.

— Удивительная вы особа, Нонна Викентьевна, но на такое я не пойду никогда! И давайте на этом с вашей идеей покончим. Она совершенно нереальная. Просто, извините, бредятина какая-то!

Наверное, у каждого человека есть свой кошмарный сон. Мама рассказывала, что, когда работала в школе, ей часто снилось, будто она приходит на урок голая, и объясняла: самый жуткий страх учителя — явиться не готовым к занятию. Типа начался урок, а ты «голая». Слушая маму, Егор смеялся. А потом и у него появились подобные сны. Один повторялся чаще других. Он вытаскивает кого-то очень близкого и дорогого из боя, разговаривает с ним, а когда сваливает на землю, тот оказывается давно и безнадежно мертвым.

Сейчас этот сон повторялся наяву. Он еще не до конца осознал, где находится и что с ним самим, но прямо перед собой в жутком синюшном свете увидел два неподвижно лежащих тела.

И это были тела Климова и Вики, девушки, которую он оставил дома. С мамой.

Ужас вошел под ребра и закрыл глаза черной пеленой.

Егор зажмурился, хотел потереть глаза и только тогда понял, что руки скованы наручниками сзади.

С трудом ему удалось оглядеть себя, потому что голова не хотела вертеться. Сразу пронзила ужасная боль, начало стучать в висках, затылке и, кажется, везде. Подкатила тошнота.

«Сотрясение», — понял Егор и заставил себя сесть, упершись спиной в стену подвала.

Чем это его шандарахнули? И тут же догадался. Так может ударить только приклад. Что же случилось, если в ход пошли «калаши»?

Голова раскалывалась, но память все-таки не отшибло, в тот же миг вспомнилось все: его побег с Климовым, а потом побег Климова от него.

Но как здесь оказалась Вика? А мама? Что с ней?

Егор снова лег и пополз к девушке. Она лежала лицом вниз, поэтому сразу понять, живая или нет, было сложно. Пульс со связанными руками не потрогаешь, и он уткнулся в нее лицом. Тело было теплым. Продвинувшись ближе, Егор услышал ровное дыхание и выдохнул с облегчением. Спит. Лежит связанная на холодном полу и спит. Или они ей что-то вкололи?

Он не сильно боднул Вику головой. Она дернулась и открыла одновременно глаза и рот.

— Тихо. Кричать не надо, — предостерег он.

— Егор, — выдохнула Вика.

Из ее глаз мгновенно покатились слезы.

— Что с мамой, Вика?

— Не знаю. Меня затолкали в машину, увезли.

— Сколько их было?

— Трое.

— С тобой уехали все?

— Да.

— Выстрелов не слышала?

— Нет. Нет, ты что! Нет.

— Не кричи, прошу. У меня башка гудит, — поморщился Егор.

Вика затихла, глядя на него с сочувствием.

Так. Значит, мама там одна. В лучшем случае она ничего не видела и не слышала, но только в лучшем. Бедная мама. Сколько она сможет продержаться?

— С ней все в порядке, — заговорила Вика. — Они не тронули ее. Я бы увидела.

— Долго одна она не сможет. Значит, надо выбираться.

— Как? — спросила Вика, перевернулась на спину и увидела Климова.

— Вовка!

— Да не ори ты. Живой он. Нога дергается. Отлежал, поди, — скривился Егор, ощущая, как у самого занемели связанные за спиной руки.

— У вас кровь на шее.

— «Калашом» приложили по башке.

Лицо Вики жалостливо сморщилось.

— Больно?

Егор удивился. Сама лежит связанная, а беспокоится о нем.

— Нет, смешно, — ответил Рогов. — Дал зайти со спины и не услышал. Баран.

Вика потрясла головой и вдруг взглянула с испугом.

— А как они нашли меня?

«Ишь ты, догадалась. Спросила бы прямо, не он ли ее сдал».

— Наверняка срисовали еще на подходе к особняку.

— А почему тогда…

— Я тебя вывел так, чтобы на камерах не засветить. На какое-то время они тебя потеряли, ну а когда я вытащил Климова, просто сложили два и два.

— А как так вышло…

— Что мы попались? Дружок твой решил, что с ментом ему будет хуже, чем с бандитами. Сбежать от меня решил, представляешь? Рванул, я за ним, ну и всполошили всех. Глупо вышло.

— Все из-за этого гада, — зло прошипела Вика и с силой пнула Климова под зад.

— Не бейте только! — вскинулся тот и сел, моргая.

— С добрым утром, милый мальчик, — процедил Егор, испытывая огромное желание добавить этому придурку пару пинков от себя.

— Где я? — все еще не очухавшись, повертел головой Климов и понял наконец, что в наручниках.

— Мамочка, — пропищал он и вдруг тоненько завыл.

— Кончай, — поморщился Рогов, — не то дождешься.

Но Климов не унимался. Продолжая выть, он упал и, дергаясь, стал ерзать по полу.

Испугавшись, что истерика повлияет на Вику, Егор пополз к нему, чтобы остановить, но та опередила.

— Вовка, а ты помнишь, что говорила нам Генриетта? Впал в отчаяние — значит, умер. Помнишь? Ответь!

Она подползла к Климову, придавила его собой и стала шептать на ухо. Климов еще немного подергался и затих. Егор смотрел во все глаза.

А девочка не так проста. Умная девочка. На такую можно положиться, если удастся придумать, как вырваться. Второй раз это сделать будет труднее, но ведь он в отчаяние впадать не собирается, значит, шанс есть.

Даже не так. Вырваться надо обязательно. И он придумает, как это сделать. Другого выхода нет.

Только бы с мамой ничего плохого не случилось до его возвращения.