В комнате было тихо и пахло молоком. Варя стояла у окна, качая на руках Машу. Обернулась, увидела Аркадия, лицо ее сразу посветлело.

— Аркадий! — Она подошла быстро, поцеловала его в щеку. — Я уже думала, что сегодня тебя и не ждать. Как все прошло? Ты устал? Садись, я сейчас разогрею обед.

Маша на ее руках засмеялась, потянула ручки к отцу. Аркадий взял дочку, прижал к себе. Маленькая, теплая, пахнущая молоком и детским мылом. Она схватила его за палец, сжала крепко.

— Она тебя ждала, — сказала Варя, снимая с плиты кастрюлю. — Все время на дверь смотрела. Умница моя.

Аркадий сел за стол, посадил Машу на колени. Варя поставила перед ним тарелку со щами, хлеб, солонку.

— Ешь. Ты же небось голодный.

Он начал есть. Варя села напротив, смотрела на него, улыбалась:

— Ну как? Все у вас получилось? Мальчика вернули?

— Да, — сказал Аркадий, не поднимая глаз. — Вернули.

— Слава богу. А оружие передали вовремя?

— Передали.

Варя помолчала, потом спросила тише:

— А что-то не так? Ты какой-то… странный.

Аркадий отложил ложку, посмотрел на жену:

— Варя, вчера вечером, когда ты пошла гулять с Машей и позвонила мне из таксофона… Почему ты собралась гулять так поздно? У вас ничего не случилось?

Варя удивленно подняла брови:

— Что могло случиться? Машенька не спала, капризничала. Я подумала, уже не жарко, свежий воздух ей полезен. Вышли, погуляли. Увидела таксофон, решила позвонить. Узнать, как ты. Что не так, милый?

— Ничего, — сказал Аркадий. — Просто спросил.

Он снова взял ложку, продолжил есть. Варя смотрела на него, нахмурившись:

— Аркадий, ты мне не договариваешь. Что случилось?

— Ничего не случилось.

— Врешь. Я же вижу. Что-то пошло не так?

Он доел щи, вытер губы салфеткой. Маша на его коленях задремала, уронив головку ему на грудь.

— Были корректировки, — сказал он. — Небольшие. Но в целом все по плану.

— Какие корректировки? — Варя наклонилась через стол. — Расскажи. Я же волнуюсь.

— Ничего особенного. Место поменяли в последний момент. Но мы успели.

— А мальчик? Что он рассказывал? Его обижали?

— Нет. Просто держали взаперти. Испугался, но цел.

Варя сокрушенно покачала головой, глаза ее оставались встревоженными. Она встала, взяла у него из рук тарелку, отнесла к раковине.

— Аркадий, ты что-то скрываешь.

— Не скрываю.

— Скрываешь. Я же знаю тебя.

Он поднялся, осторожно держа Машу, пошел в комнату, к кроватке. Уложил дочку, укрыл одеялом. Маша всхлипнула во сне, но не проснулась.

Варя подошла сзади, обняла его за плечи:

— Если что-то не так, скажи. Я пойму.

Он повернулся к ней, обнял.

— Если любишь человека, ему надо доверять, — сказал он тихо.

Она посмотрела ему в глаза:

— Я тебе доверяю.

— И я тебе.

Они стояли, обнявшись, посреди комнаты. Рядом стояла их кровать, которая соскучилась по ним. Варя потянулась к нему, поцеловала. Он ответил, прижал ее крепче.

Но где-то в глубине сознания, как заноза, сидели слова Кушнира: «Вопрос: кто слил?»

Он прогнал эту мысль, поцеловал жену, погладил ее волосы. Но мысль не уходила. Сидела там, в темноте, и ждала.