Аркадий допил остывший чай, поставил стакан на стол. Кочкин уже уехал с патрульными на Лубянский проезд. В кабинете было тихо, только часы на стене тикали мерно, монотонно.

Дверь распахнулась. На пороге стоял подполковник Громов. Но не так, как обычно — уверенно, с деловым видом. Он вошел на цыпочках, прикрыл дверь плотно, бесшумно. На лице его была странная улыбка — какая бывает у сплетников, узнавших что-то личное про соседа.

Аркадий поднял глаза:

— Что случилось?

Громов подошел ближе, наклонился, зашептал:

— Там дама пришла. Сидит у меня в дежурке, пишет заявление. На твою жену.

Аркадий замер:

— На мою жену?

— Ага. Пишет, что твоя жена — соучастница преступного сообщества. — Громов усмехнулся и с предвкушением чего-то интересного потер руки. — Я, конечно, сразу подумал, что ерунда какая-то, но она настаивает. Говорит, у нее доказательства.

Аркадий встал, взял со стола китель, накинул на плечи.

— И как зовут эту даму?

— Евдокия Спиридоновна. Фамилию не назвала. Говорит, из Моссовета, отдел культурно-просветительной работы.

Аркадий с пониманием кивнул. Все ясно. Та самая дама, которая подменила Варю в библиотеке.

— Скажи, чтобы нам никто не мешал, — сказал он. — Я сам с ней поговорю.

Громов вышел. Аркадий застегнул китель и прошел по коридору в дежурку.

За столом у окна сидела женщина лет пятидесяти, в строгом сером костюме, с тонкими губами и холодным взглядом. Перед ней лежал лист бумаги, она что-то быстро писала, макая ручку в чернильницу. Волосы ее были собраны в тугой клубок, пришпиленный на макушке, на носу сидели очки в широкой оправе.

Аркадий подошел, остановился у стола:

— Добрый день.

Женщина подняла голову, оглядела его с ног до головы. Взгляд цепкий, оценивающий.

— Добрый, — сказала она сухо. — Вы кто?

— Майор Никитин. Следственный отдел. Слышал, вы пишете заявление. Могу я помочь вам грамотно его составить?

Евдокия Спиридоновна отложила ручку, придвинула лист ближе к себе.

— Можете. Но сначала я хочу, чтобы его зарегистрировали. Официально.

— Конечно, — сказал Аркадий спокойно. — Но для регистрации мне нужно понять суть. Расскажите.

Евдокия Спиридоновна выпрямилась, поправила очки.

— Я первый день замещаю заведующую в детской библиотеке на Кирова. Предыдущая работница — Варвара Ивановна — развалила всю работу. Какие-то дурацкие спектакли, кружки, никакого порядка. И вот сегодня утром, когда я начала наводить этот самый порядок, нашла на столе конверт. Без адресата. Я открыла. А там записка. Вот.

Она достала из сумочки конверт, вытащила из него сложенный листок, протянула Аркадию. Он развернул листок, стараясь, чтобы руки не выдали волнения. Почерк был ровный, аккуратный, буковка к буковке, почти печатный: «Скажи муженьку, пусть вернет оружие, тогда получишь мальчишку».

Внутри что-то екнуло, сжалось. Похититель вышел на связь. Предъявил условия. Значит, мальчик жив. Значит, можно торговаться. Можно найти.

В голове вихрем закружились мысли. Они знают про Варю. Знают, что она его жена и что именно он ведет дело. Используют мальчика для шантажа.

Евдокия Спиридоновна сидела напротив, сверлила его глазами. Ждала реакции.

Аркадий повернулся к окну, будто рассматривая записку на свету.

— Бумага обычная, — сказал он вслух, выигрывая время.

Стоя спиной к Евдокии Спиридоновне, он вытащил из кармана обрывок газеты, развернул его, сравнил почерки.

Не тот.

На газете буквы угловатые, неровные, торопливые. На записке — округлые, аккуратные, почти каллиграфические. Писали разные люди.

— Вы поняли, о чем речь? — спросила Евдокия Спиридоновна, глядя на него в упор. — Эта… эта пигалица связана с бандитами. А ее муж проводит какие-то махинации. Меняет детей на оружие. Или наоборот. Но это явно криминал. Я обязана сообщить.

Аркадий посмотрел на нее. Лицо женщины торжествовало, глаза блестели.

— Евдокия Спиридоновна, — сказал он отчетливо, — я и есть муж той самой пигалицы.

Евдокия Спиридоновна замерла. Открыла рот, потом закрыла. Покраснела. Сняла очки, протерла платочком, надела обратно.

— Что? — выдохнула она.

— Варвара Ивановна Деркач — моя жена.

Евдокия Спиридоновна вскочила, схватила сумочку.

— Почему вы сразу не сказали?! — Голос ее звенел от возмущения. — Хотели поиздеваться?! У вас тут круговая порука! Я буду жаловаться! На самый верх! — Она ткнула пальцем вверх, будто указывая на небо.

Аркадий взял со стола записку, сложил, сунул в карман.

— Записку оставляю у себя. Вещественное доказательство.

— А как же мое заявление!?

— В нем нет необходимости, — сказал Аркадий спокойно. — Анонимная угроза доставлена в отделение милиции. Меры будут приняты. Я лично буду расследовать. Спасибо, что принесли.

Евдокия Спиридоновна стояла, сжав сумочку в руках. Лицо ее было малиновое.

— Вы… вы еще пожалеете! — выпалила она. — Я напишу! Я пожалуюсь!

Она развернулась, вышла в коридор. Аркадий проводил ее до лестницы. Временно исполняющая обязанности заведующей детской библиотекой спускалась, бормоча что-то под нос, грозила кулаком.

Аркадий вернулся в кабинет, закрыл дверь. Достал из кармана записку, положил на стол. Смотрел на нее долго, не моргая.

«Скажи муженьку, пусть вернет оружие, тогда получишь мальчишку».

Значит, они все знают.

Аркадий встал, подошел к окну. Внизу на улице шли люди, громыхал на стыках рельсов трамвай. Всё как обычно. А в его голове уже рождался план. Нечеткий пока, смутный. Но совершенно безумный.

Он вернулся к столу, сел. Взял ручку, лист бумаги. Начал записывать. Имена, даты, места. Связи между ними. И картина постепенно начала складываться.