Аркадий пришел в отдел раньше всех, устроился за своим столом, разложил обрывок газеты, трамвайный билет, записи из архива. Смотрел на них, пытаясь увидеть связь, которая ускользала, как вода сквозь пальцы.

В половине девятого появился Кочкин. Лицо у него было усталое, но глаза горели.

— Аркадий Петрович, — сказал он, подходя к столу. — Нашел.

Аркадий поднял голову:

— Говори.

Кочкин достал блокнот, раскрыл.

— Опросил вагоновожатых на третьем маршруте. Одна женщина видела мужчину с мальчиком. Мария Федоровна Самсонова, сорок восемь лет. Говорит, что эту пару заметила сразу. Мужчина высокий, худой, в шляпе. Мальчик лет десяти, светлая рубашка. Мальчик был очень взволнован, все в окно смотрел, потом на мужчину. Но не вырывался. Держал его за руку крепко. Сошли на Лубянском проезде.

— Лубянский проезд, — повторил Аркадий, от волнения пытаясь прикурить и ломая спички о коробок — никак не зажигались. — Точно?

— Точно. Самсонова еще сказала, что обратила на них внимание потому, что не мужчина тянул за собой мальчика, а наоборот — мальчик буквально тащил его за собой.

Аркадий откинулся на спинку стула. Лубянский проезд. Не так далеко от библиотеки. Квартал небольшой, но плотно застроенный. Коммуналки, бараки, дома с подвалами.

— Нужно осмотреть весь квартал, — сказал он. — Особое внимание новостройкам, там есть старые укрытия, не принятые на баланс. Дать словесный портрет жильцам, опросить в магазинах, в дворницких. Кто-то должен был видеть этого мужчину.

— Я готов, Аркадий Петрович, — с готовностью ответил Кочкин. — Но одному мне не справиться. Там сотни квартир. Шансы очень маленькие.

— А если не искать, — сказал Аркадий, глядя ему в глаза, — у нас вообще шансов нет.

Никитин встал, прошел в кабинет дежурного по отделу. Подполковник Громов сидел за столом, заполнял какие-то ведомости. Увидел Никитина, поднял голову:

— Что надо, Никитин?

— Мне нужны двое патрульных. На день. Для опроса жильцов.

Громов нахмурился:

— По какому делу?

— По делу о пропавшем ребенке. Федя Молчанов, десять лет, из детского дома. Похищен три дня назад.

— Похищен или сам ушел? — переспросил Громов. — Пинчук говорил, что дело не подтверждено.

— Подтверждено свидетелями, — отрезал Аркадий. — Вагоновожатая видела мальчика с мужчиной. Сошли на Лубянском проезде. Мне нужны люди, чтобы обойти квартал.

Громов вздохнул, отложил ручку:

— Двух дам. На четыре часа. Больше не могу. Людей катастрофически не хватает.

— Ну хотя бы так.

Аркадий вернулся к себе в кабинет, подошел к столу, взял чайник, налил в стакан остывшую заварку, долил кипятку из термоса. Чай получился крепкий, почти черный. Он отпил, поморщился.

Снял трубку телефона, попросил соединить с отделом Кушнира.

Трубка щелкнула, послышались гудки. Потом знакомый голос — приветливый, чуть насмешливый:

— Кушнир слушает.

— Привет, Саша, это Никитин. Как ты?

— Да утром с трудом голову на подушке собрал, — признался Кушнир. — Сейчас вот кефиром лечусь. А ты как?

— У нас появилась зацепка по мальчику, — перешел к делу Аркадий. — Двое патрульных сейчас приступят к опросу жильцов на Лубянском проезде.

— Лубянский проезд? — переспросил Кушнир. — Где именно? Какие дома?

— От трамвайной остановки и по всему кварталу. Вагоновожатая видела, как мужчина с мальчиком сошли там.

— Портрет мужчины дали патрульным?

— Да.

— Как именно обрисовали похитителя?

— Высокий, худой, в шляпе. Мальчик десяти лет, светлая рубашка.

Кушнир помолчал. Аркадий слышал, как он что-то записывает.

— С каких домов начнете? — спросил Кушнир.

— С ближайших к остановке. Потом по кругу. Старшим я назначил сержанта Кочкина.

— Понятно. Слушай, Никитин, совет: на магазины не тратьте времени. Кассирши только в кассу смотрят, а не на людей. Лучше сосредоточьтесь на жильцах в коммуналках. Там народ все видит, все запоминает.

— Ну, я бы поспорил насчет продавщиц, — мягко возразил Никитин. — Хорошо, примем к сведению.

— Удачи. Если что — звони.

Трубка щелкнула, связь оборвалась. Аркадий положил трубку, допил чай и откинулся на спинку стула. Он вспоминал вчерашний вечер в ресторане с Кушниром, еще и еще раз прогонял в голове их диалоги.

Они выбрали небольшой ресторанчик на втором этаже старого дома рядом с бульваром. Столики стояли редко, официантка — женщина лет пятидесяти, в выцветшем фартуке — сонно протирала стаканы за стойкой. В углу сидела пара — мужчина и женщина, склонились друг к другу над тарелками.

Кушнир поманил официантку, заказал водку, закуску.

— Ну расскажи, — сказал он, вальяжно расслабляясь на стуле и глядя на нового коллегу открыто и дружелюбно, — что у тебя по делу? В архиве что-то нашел интересное?

— В архиве ничего интересного, — ответил Аркадий осторожно. — Меня волнует другое. Сидоренков нашел в мусорном баке семь автоматов ППШ. Семь, Саша! Это подготовка к чему-то крупному.

Кушнир согласился:

— Да, банда серьезная.

— Именно.

Официантка принесла графин водки, две рюмки, тарелку с селедкой и луком. Кушнир налил, поднял стакан:

— За успех нашего дела.

Они выпили. Аркадий закусил селедкой. Кушнир налил снова.

— И что ты думаешь делать дальше? — спросил он, отщипывая от ломтика черного хлеба.

— Найти человека, который знал про оружие до Сидоренкова, — сказал Аркадий. — Кто-то либо видел, как его прятали, либо знал о нем заранее. Хочу опросить жильцов домов вокруг того мусорного бака. Кто-то должен был заметить.

Кушнир жевал, кивал задумчиво.

— Это хорошая идея, — сказал он наконец. — Но знаешь, Никитин, я бы на твоем месте не стал распыляться. Жильцов там сотни. Времени уйдет куча, а толку может и не быть. Люди боятся. Даже если видели что-то — промолчат, не захотят связываться с милицией.

Аркадий вопросительно посмотрел на него:

— А что ты предлагаешь?

Кушнир допил водку, поставил стакан.

— Я бы сосредоточился на самом Сидоренкове. Кого он задерживал последние месяцы? С кем конфликтовал? Может, кто-то из его старых дел вышел на свободу и решил отомстить. Вот это — конкретный след. А жильцы… — он махнул рукой, — это как по воде вилами.

Аркадий взял рюмку, покрутил в пальцах, не выпивая.

— Может быть, — сказал он медленно. — Но есть еще мальчик. Федя Молчанов. Его увели в тот же день, когда убили Сидоренкова. Это связано.

Кушнир нахмурился, будто задумался:

— Мальчик… Да, слышал про него. Но ты уверен, что его похитили? Может, он просто ушел с кем-то знакомым? Детдомовские дети — они такие, норовят сбежать при первой возможности.

— Вагоновожатая видела, — сказал Аркадий. — Мужчину с мальчиком. Сошли на Лубянском проезде.

— Лубянский проезд, — повторил Кушнир, будто пробуя слова на вкус. — Большой квартал. Там и бараки, и коммуналки… Трудно искать.

— Но искать надо.

Кушнир помолчал, потом налил себе еще, выпил залпом.

— Слушай, Никитин, я понимаю, ты хочешь помочь этому мальчику. Но подумай: если его действительно похитили, то зачем? Выкуп? У детдомовца нет родных, которые могли бы заплатить. Месть? За что? Он же ребенок. Может, все проще: кто-то из знакомых воспитательницы взял его на день-два. Обещал показать Москву, покатать на трамвае. Такое бывает.

Аркадий молчал. Кушнир говорил разумно. Но что-то внутри подсказывало: не так все просто.

— Я все равно буду его искать, — сказал он.

— Конечно, конечно. — Кушнир поднял руки в примирительном жесте. — Я и не говорю бросить. Просто не трать на это все силы. Сосредоточься на главном — на убийстве Сидоренкова. Если найдешь убийцу, может, и мальчик найдется. Все связано, как ты сам говоришь.

Он улыбнулся, похлопал Аркадия по плечу:

— Давай еще по одной? А то что-то настроение грустное.

Кушнир налил, они выпили. Потом говорили о другом — о погоде, о работе, о том, как тяжело в послевоенной Москве. Кушнир травил анекдоты, смеялся, был интересным рассказчиком. Аркадий слушал, кивал, но мысли его были далеко.

Когда они вышли из ресторана, уже стемнело. Кушнир снова похлопал Аркадия по плечу:

— Рад, что познакомились, Аркадий. Будем работать вместе. Если что нужно — обращайся. Я всегда готов помочь.

— Спасибо, — сказал Аркадий.

Они расстались. Кушнир пошел в одну сторону, насвистывая что-то веселое. Аркадий — в другую, устало прихрамывая.