Большой театр сверкал люстрами и позолотой. Публика заполняла партер — женщины в светлых платьях, мужчины в костюмах, кое-где мелькали военные кителя с медалями и орденами. Аркадий с Варей сидели в седьмом ряду, почти в центре. Билеты им достал Громов — у него были связи в театральной кассе.

Сегодня ставили оперу «Борис Годунов». Максим Михайлов, великий бас, стоял в центре, облаченный в тяжелые царские одежды, и пел. Голос его гремел, заполняя зал, как гром перед грозой.

Аркадий наклонился к Варе и, прикрыв рот ладонью, прошептал:

— Машеньку накормила?

— Конечно. Елена Ивановна обещала еще на ночь молока дать, — едва слышно ответила она. — Сказала, до утра хватит.

— Одним молоком сыт не будешь… Надо кашу давать…

— Ей распашонка уже мала, — шепнула Варя, коснувшись губами уха Аркадия. — Надо новую сшить. Только ситца нигде не достать. Хорошего, не этой грубой дряни.

— Поищем на рынке.

— На рынке все дорого.

— Найдем…

Сзади кто-то зашипел. Варя замолчала, посмотрела на сцену. Михайлов раскинул руки, запел еще громче:

— «Достиг я высшей власти; шестой уж год я царствую спокойно…»

Аркадий снова наклонился к Варе.

— Есть новости, — прошептал он. — Похитители вышли на связь.

Варя повернула голову, посмотрела на него широко раскрытыми глазами:

— Что они требуют?

— Оружие. Те самые автоматы, что нашел Сидоренков. Отдать — и получим мальчика.

Варя прикусила губу.

— А если отдать муляжи? — прошептала она. — Сделать что-то похожее. Из дерева и цветной бумаги.

Аркадий покачал головой:

— Ты хочешь обмануть бандюганов муляжом? Это же не детский спектакль. Они проверят. И если увидят подвох…

— Тише говори, — шепнула она. — На нас уже озираются… Надо подпилить что-то. Внутри. Чтобы выстрелить нельзя было.

— Опасно. Если проверят и увидят, могут не пощадить мальчика.

На сцене Михайлов взревел, словно соглашаясь с Никитиным:

— «Но счастья нет в моей душе!»

Зал замер. Варя тоже замолчала, посмотрела на сцену, но взгляд ее был отсутствующий.

— Я бы отдала им это оружие, — прошептала она тихо, не глядя на Никитина. — Жизнь мальчика важнее.

— Из этого оружия они могут положить гораздо больше, — возразил Аркадий.

Спереди обернулась женщина в шляпке, сердито зашипела:

— Можно потише! Люди слушают!

На сцене бояре склонились в поклоне перед царем. Михайлов стоял, опустив голову, будто раздавленный тяжестью власти. Варя и Никитин некоторое время молчали.

— Надо отдать оружие, забрать мальчика и сразу же арестовать банду, — прошептала Варя упрямо. — Устроить засаду.

— Посоветуюсь с Кушниром. Толковый парень. Завтра же…

Сзади, спереди и сбоку послышалось дружное шиканье. Мужчина в пиджаке справа наклонился, прошипел:

— Товарищи! Вы всем мешаете!

Аркадий и Варя на некоторое время застыли, изо всех сил таращась на сцену и пытаясь понять, о чем там говорят принаряженные люди. Потом взглянули друг на друга, все поняли без слов, встали, согнулись и пошли вдоль ряда к выходу. Варя извинялась на ходу. Аркадий прихрамывал, задевал колени сидящих и звенел медалями. Кто-то ворчал, кто-то отодвигался.

Наконец они вышли в фойе и расслабились. Там было пусто, тихо. Только дежурная у гардероба дремала на стуле.

— В буфет? — спросила Варя.

— В буфет.

Буфет был на втором этаже, маленький, уютный. За стойкой стояла полная женщина в белом фартуке, читала газету. Увидела их, подняла голову.

— Что желаете?

— Шампанское, — сказал Аркадий. — И чего-нибудь к нему.

Буфетчица достала бутылку, два бокала, тарелку с бутербродами. Аркадий заплатил, они сели за столик у окна.

Варя отпила шампанского, поставила бокал.

— Расскажи все по порядку.

Аркадий рассказал. Про Евдокию Спиридоновну, про записку, про то, что похитители знают про них обоих. Варя слушала, не перебивая.

— Значит, они следят за нами, — сказала она, когда он закончил.

— Да.

— И знают, где мы живем.

— Скорее всего.

Варя взяла бутерброд, откусила, прожевала задумчиво.

— Машенька в опасности?

— Не думаю. Им нужен обмен. Мальчик на оружие. Машенька им не нужна. — Аркадий внимательно посмотрел на жену и добавил: — А тебе надо быть осторожной. Не ходить одной. Не открывать дверь незнакомым.

Они выпили еще. Шампанское было кислое, но холодное. В зале гремела музыка — слышно было даже через закрытые двери.

— Так с кем ты хочешь посоветоваться? — спросила Варя.

— С Кушниром. Он старший группы. Без него я не могу принять решение. А идей у меня много.

Варя допила шампанское, поставила бокал.

— Аркадий, — сказала она тихо, — ты найдешь Федю? Живым?

Он взял ее за руку:

— Найду. Обещаю.

Она улыбнулась слабо:

— Тогда допивай. Пора возвращаться. А то Михайлов без нас обидится.

Они допили, вышли из буфета, вернулись в зал. Опера была в разгаре. Царь Борис метался по сцене, хор гремел, бояре толпились вокруг. Аркадий с Варей протиснулись на свои места. Сзади кто-то снова зашипел, но уже тише, без прежнего энтузиазма.

Варя взяла Аркадия за руку, прижалась щекой к его плечу. Он смотрел на сцену, но ничего не видел. В голове крутились мысли: как организовать обмен, как спасти мальчика, как не подставить Варю.

Царь Борис наконец рухнул на колени, взывая к небу. Михайлов пел так, что дрожали люстры. Публика застыла, не дыша.

А Аркадий думал о том, что завтра будет взывать к Кушниру.