Без всяких проблем мы с Василием Александровичем пересекли КПП полка, вошли в штаб и начали разбирательство.

Во-первых, выяснилось, что никто обо мне ничего в принципе не знает. Когда я достал военный билет и свой экземпляр контракта о военной службе на три месяца, мне сказали, что контракт не имеет юридической силы, поскольку на нём стоит неправильная печать и подписывал его человек, не имевший на это полномочий. Ни в каких полковых списках я не значился.

Во-вторых, мой рапорт об увольнении отвергли. Сказали, что в стране мобилизация, а я не доброволец, а чуть ли не штатный военный, поскольку контракт заключал с Министерством обороны. Интересно получалось! Штатный военный, которого нет в штате.

В-третьих, мне сказали, что ежели я хочу начать получать зарплату, мне нужно подписать задним числом новый контракт.

В-четвёртых, выяснилось, что никаких последствий моё бегство из того лагеря на краю Луганской области не имело, потому что всем на меня плевать, и слова Вани были вызваны лишь злобой в отношении моей успешной попытки бегства. Его злило в особенности то, что он таким даром судьбы распорядился бы мудрее: поехал бы не в часть, а к себе домой, где бы и залёг на дно.

Мне предложили поселиться в казарме для добровольцев и мобилизованных. Там я встретил многих своих старых знакомых, которые очутились здесь после получения ранений. Чудру, Святого, Зёму, Деда и ещё нескольких человек, с кем в один день заключал контракт. Василий Александрович, видя, что мне ничего не угрожает, передал меня моим товарищам.

Самой неожиданной стала встреча с Андреичем. Я сначала не узнал его без бороды и усов. Мы обнялись. Я начал задавать глупые вопросы, надеясь, что используя весь свой жизненный опыт, мой старший товарищ даст мне ответы: почему контракт у меня закончился, а увольнять не хотят? почему денег не платили? почему подписал контракт с одной частью, а воевал в составе другой? почему мне говорят подписывать задним числом новый контракт?

Андреич мне дал исчерпывающие объяснения: «Дружище, тебя выбросили в лесу с автоматом в направлении прорыва врага, думая, что ты из этого леса не выйдешь. Поэтому тебя никак не оформили, поэтому денег не платили, и в этом всё дело».

Мне стало грустно. Но всё же я вышел из этого леса живым, а значит, ещё не поздно что-

то изменить. Вообще, все были удивлены моему появлению. Ещё больше они были удивлены тому, что я смог пройти этот путь без ранений.

Андреич увольнялся из армии по предельному возрасту, и он без пяти минут уже был свободным человеком. Как и Дед. Тот, явно выпивший, полез ко мне обниматься. Просил прощение за всё. И просил всем рассказать правду о тех событиях.

Меня охватила апатия. Я дошёл до цели, до врат Иерусалимовых. Только ответов и ясности я не получил. Из армии меня не уволят, но и сразу отправить на фронт не могут, поскольку вообще не понимают, что со мной делать. Передо мной целая вселенная возможностей пропасть с армейских радаров, набор коррупционных механизмов, знакомых с большими связями, а у меня нет сил. Разочарованно я упал на кровать казармы. С синим колючим одеялом. С тонким матрасом, сквозь который пробиваются железные бугры проволоки. Вокруг меня люди пили коньяк, о чём-то кричали. А у меня сил хватало лишь на то, чтобы лежать и стрелять по шарикам в игре на телефоне. Иногда рядом с моей кроватью людей били в их мобилизованные морды.

Сквозь дымку, которой покрылось моё сознание, я различал очертания места, куда я попал. Это казарма для людей с проблемами по документам, выплатам. Там стараются решать их проблемы, чтобы у них не было повода не ехать на фронт. У кого-то, в основном у мобилизованных, проблем никаких нет, и они попросту всеми неправдами старались отсрочить своё попадание в зону проведения СВО. Иногда в казарму приходила военная полиция. Здесь она вела себя очень тактично и интеллигентно. Никого не била, не оскорбляла и даже не привязывала к столбам. Вечером в казарме проходили поверки, а утром было построение у штаба. В остальное время можно было заниматься чем угодно.

Я позвонил тебе. Всё рассказал. Ты шептала в телефон, что рада меня слышать. Выражала желание меня увидеть. Теперь ты была уже официально замужней женщиной. Как жаль. Ты очень злилась на меня из-за того, что я не звонил тебе. Я пытался оправдаться.

Мои товарищи по оружию ждали, когда им придёт перерасчёт с зарплатой? и почему-то не оставляли мыслей уволиться из армии. Я был скептически настроен на этот счет. Говорил: ничего нам не заплатят и в любой день пошлют на фронт.

К списку знакомых в казарме добавился Артём. Он всего через пару дней после меня совместно с Ваней пересёк границу. Ваня сразу же поехал домой.

С утра товарищи мои пили коньяк. К вечеру обычно ехали в баню и пользовались услугами проституток. Угощал всех парень, который ещё в первый день у железной дороги получил ранение и смог добиться за него выплат.

Один раз я поддался их уговорам. Мне налили коньяку, я выпил. Вечером, охмелев, на такси мы поехали в сауну. Пришли проститутки. Меня оставили с одной в отдельной комнатке. Её звали Светлана. Она чем-то была похожа на Алину. Лицо и глаза были очень похожи. Не было только вен под глазами. Я попросил держать меня за руку и гладить по голове. Светлана взяла мою ладонь в свою и периодически трепала меня по волосам. Поскольку предварительно я выпил много коньяку, то осмелел и попросил разрешение лечь к ней на колени. Так мы с полчаса и просидели. Вернее, я пролежал. Я рассказывал о себе: раньше пальто носил, в университете учился. А теперь вот. Гоблин в зелёной форме. Рассказал про то, как тащил первого мертвеца. Про окоп, вырытый консервной банкой. Про то, как мне страшно. Про звуки канонад. Про мины. Про танки. Про глаза мертвецов. В какой-то момент Светлана не выдержала и спросила: «Мы будем заниматься сексом?» Я ответил, что не будем. Уснул в её объятиях. Утром, когда я ещё спал, мужики усаживали её на такси. Она плакала. Её спросили, не обидел ли я её случаем. Светлана сказала, что не обидел. Сказала только, что ехала заниматься сексом, а кроме души, я ничего не тронул.

После этого случая я решил не пить. Продолжал лежать на кровати и ходить на все построения. Думал о том, чтобы согласиться на подписание контракта задним числом. Василий Александрович категорически запретил мне делать это. И все запрещали. Но я думал, что только так смогу добиться хотя бы официального статуса и всех выплат, если уж в законном порядке уволиться не получится.