Люди с домами были.

Два брата к реке пошли.

Пение сказочного старичка услышали.

Чюлэниполут зовут. Совсем как человек, но крупного роста. Голова как кочка, спутанные волосы вниз висят. Убитого лося носит привязанным к тонкому ремешку кафтана, человека ест с аппетитом. Устал чюлэниполут, сел под ондушу, под траурное северное дерево, принюхался, ребенка отпустил гулять. Ребенок, играя, братьев увидел. Испуганных увидел. Подбежал к одному, потянул за уши: «Такое есть буду».

«Тише, ребенок. Вкусное тебе дадим. Сладкое тебе дадим. Младшую сестру дадим».

«Всего хочу», — жадно ответил ребенок.

«Твой отец под тяжелыми лыжами сидит, — шепнули братья. — Упомянутые лыжи над собой повесил на дерево. Иди, толкни».

Ребенок глупый. Послушался.

Падая, тяжелые лыжи чюлэниполута убили.

Ребенка привели домой, отдали младшую сестру в жены.

Все ребенок чюлэниполута делал как человек. На промысел ходил, больших лосей, привязав к ремешкам кафтана, приносил жене. Шел снег. Снова таял. Однажды сендуху покрыло толстым льдом. Такой лед редко бывает. Все вымерзло, в сен-духе пусто — как в небе. Под зеленоватым северным сиянием блестели голые льды. Ночью от голода чюлэниполут груди жены щупал, вздыхал: «Отец меня таким кормил». Когда на промысел ушел, жена братьям все рассказала.

Испугались.

Озеро нашли.

В озере — чёпка, глубокая яма.

Над чёпкой лед продолбили, веточками укрыли, припорошили сухим снегом. Ребенок сказочного старичка без добычи вернулся, сердитый вернулся, волосы распущены, спутаны, лицо бледное, ему крикнули: «С нами играть скорее иди!»

«Не пойду, — ответил. — Устал».

«Все равно иди».

Когда играли, толкнули в продолбленном месте.

Вскрикнув, ребенок чюлэниполута за край скользкого льда схватился. Братья батасом, тяжелым ножом, по рукам били. Мокрыми волосами тряся, крикнул: «Зачем?»

Ответили: «Теперь есть нас не будешь».

«Зря, — крикнул в ответ. — Я огонь погашу. Я снегом упаду на очаг, ледяным ветром в лицо дуну. Куда нельзя ходить, туда заведу. Плохому — всегда плохое. Огня у вас никогда не будет».

Утопили ребенка чюлэниполута, довольные домой вернулись. А утром огонь в очаге погас, развести не смогли.

Так, без огня, жили.

Так, без огня, умерли.