В русскую речь сказки полярного Севера вошли как интонация.

Юкагиры на волшебные сказки были не меньшие мастера, чем древние греки. Многие сказки Севера начинаются с описания жизни человека, который почти не знает других людей и живет один в снежной пустыне. Вдруг появляются русские — англу, у рта мохнатые. В XVII веке стремительный выход русских к Тихому океану изменил не только бескрайние пространства Империи, но и расширил границы русской речи. Перелистывая страницы долгое время не переиздававшихся трудов В. И. Иохельсона (прежде всего, это «Материалы по изучению юкагирского языка и фольклора, собранные в Колымском округе», издание Императорской Академии Наук, С.-Петербург, 1900), слышишь неповторимую живую северную речь. Владимир Иванович не один год кочевал с юкагирами по сендухе (тундре). Зимой — зеленоватые отсветы северного сияния, летом — облака мутного задавного гнуса. «Долгое время моим первобытным рассказчикам трудно было отвлечь данную (конкретную) форму от спрашивающего лица, — писал В. И. Иохельсон. — Если, например, спросишь, как по-юкагирски перевести тин бысабын (якутское — я режу), то они отвечали: тат роумик, т. е. ты режешь…»

Золотой дым живой речи.

Золотой дым времен.