Один человек был.

Сильно заболел, умирать стал.

Шамана позвали. Шаманить заставили.

Шаман в бубен бил. Шаман тени птиц-зверей призывал.

«Мой праотец, — призывал, — дерева корень, мои предки, звери, все становитесь, чтобы помочь, все на моей стороне встаньте!»

Родственники подсказывают: «Спроси, зачем наш человек без сил в болезни, как в чёпке, тонет? Кто так мучит?»

Шаман в бубен бил. Не помогло.

Крикнул: «В царство теней иду! Сам иду!»

Родственники подсказали: «Правду спроси. Кто человека мучит?»

Шаман камлал. Шаман в бубен бил. В царство теней пополз между кочками на брюхе. Кричал по-птичьи, кричал как зверь. Мохнатый, кривой, сам себя боялся. Один мидоль, один дневной переход, прополз. Потом еще два мидоля прополз, потом еще три. Сказочную старушку встретил. Собаки залаяли, старушка сумеречные глаза открыла: «Навсегда пришел ко мне? На время пришел?»

«Моя прабабушка, — с уважением ответил, — на время пришел, только узнать пришел».

«Ну, говори свое».

«Нашего человека в болезни кто мучит?»

«Ну, такое узнать, дальше иди».

Пошел. У низкого берега челнок увидел.

Сорока, короконодо, вскрикнула суетливо.

На ту сторону посмотрел — на том берегу реки урасы увидел. Смутные тени ходят, тени украшений звенят. У порога самой большой урасы красный червь спит. Он так велик, что нападает на крупных зверей. Может убить, сжав в красных кольцах. Наевшись, спит там, где поел. Дети мертвецов бросают в него камни, разбудить не могут, так крепко спит.

Шаман реку переехал. На берег поднялся, с укором спросил: «Ну, нашего человека в болезни кто мучит?»

Не ответили. Волноваться стали.

«Тогда тень нашего человека отдайте мне. Рано нашему человеку к вам».

Отдавать не хотели, пришлось силой взять. Чтобы легче вернуться, шаман тень больного в себя вдохнул. Уши и нос заткнул, чтобы тень нечаянно с дыханьем не вышла. Крикнул, что было сил: «Мои солнечные лучи, меня отсюда тяните! Мои помощники, меня к людям тяните!»

Помощники подняли шамана. Помощники три раза шамана против солнца повернули. «Вот из царства теней вернулся, — выдохнул. — Вот тень больного принес. Теперь здоровый будет, на промысел пойдет».

Сам упал на понбур, на низкую лежанку, покрытую шкурами.

«Мне теперь уснуть дайте. Долго спать буду».