Всё, что Вэс знал — это то, что Ронан провёл много лет в плену у исследовательской группы людей, подвергаясь бесчеловечным экспериментам. Он знал, что то, что сделали с Ронаном, по сути, отравило его. Он знал, что доктор Джонус регулярно давал Ронану какое-то лекарство, которое нейтрализовывало урон, но из-за лечения Ронану становилось очень плохо.

Вэс знал лишь эти базовые факты. Он подозревал, что все остальные тоже знали только это. Потому что если что-то в Ронане и было ясно, так это то, что он никому не доверял.

И снова Вэс не винил его, хотя и чувствовал на себе всю силу этого недоверия. Отчасти это потому, что он был новичком в команде. А ещё потому, что Ронан, несмотря на то, что выглядел так, будто ему на всех наплевать, на самом деле очень заботился о своих людях. Хотя Вэса и мучило, что ему не доверяли с его собственной парой, то, что Ронан защищал Риса, было, по общему признанию, по-своему милым (и раздражало).

Кир вздохнул, слушая Амараду. Потом он сказал:

— Да, хорошо, я позабочусь об этом.

Вэс не единственный, кто был шокирован сменой тона. Он не единственный, кто нахмурился, когда команда, ранее разбросанная по огромному пространству Бункера, собралась вместе: Рис и Талия из гостиной, Нокс и Лука из тренажёрного зала. Вэс был совершенно уверен, что, каким бы свирепым ни казался его собственный хмурый взгляд, он не мог тягаться с хмурым взглядом Ронана.

Но когда Ронан не хмурился?

Словно осознав, что Вэс уделяет ему слишком много внимания, Ронан хмуро покосился в его сторону. Их глаза на мгновение встретились.

Боже, эти глаза были чертовски агрессивными, и в них жила мрачная уверенность, которая говорила: «Ты ничего не можешь мне сделать, но я могу тебя похерить».

Маленькая игра в гляделки испарилась, когда Кир закончил разговор с Амарадой. Он выглядел суровым, возможно, сердитым. Он убрал свой телефон в карман и начал раздавать задания, все они были очень стандартными, ни одно из них не объясняло звонок Амарады.

Затем Кир сказал:

— Ронан, ты со мной.

Костяшки пальцев Ронана, сжимавшего свой посох, побелели.

— Нет, если ты идёшь в грёбаную Резиденцию.

— Ты со мной, независимо от того, куда я пойду, но я не поеду в Резиденцию. Я собираюсь разыскать свою сестру, и ты сделаешь это со мной.

С этими словами Кир гордо удалился, направляясь через кухню. Ронан посмотрел ему вслед.

— Тебе понадобится чистая рубашка, — крикнул Кир в ответ, направляясь в коридор, ведущий к личным комнатам Бункера, предположительно, за своей собственной чистой рубашкой.

— Бл*дь, — пробормотал Ронан.

Глава 4

Волна дежавю нахлынула на Ронана, пока они с Киром пробирались сквозь взбудораженную толпу в ночном клубе. Прошлой осенью они вдвоём выследили Сайрен в «Жаре», где она была пьяна и вела себя дерзко, тусуясь в клубе наперекор своей матери. Её маленький бунтарский поступок тут же сдулся, как только появилась Амарада, и Наследница покорно вернулась к своей матери. И к своим привилегиям.

За несколько месяцев, прошедших после инцидента в «Жаре», Сайрен проявила немного больше твёрдости духа. Она покинула Резиденцию, хотя это привело к тому, что Киру пришлось сражаться не на жизнь, а на смерть во время ритуала серентери, чтобы получить законную опеку над ней. Несмотря на то, что Сайрен уже давно достигла возраста юридической независимости, её статус Наследницы означал, что она не могла избежать необходимости иметь опекуна. Хотя Кир оставался для неё опекуном, со времён серентери она постоянно моталась между аббатством и Резиденцией. Предположительно, она следила за действиями своей матери.

Конечно, она поделилась с Тишью кое-какой информацией, но ничто из этого не привело к особым результатам. И, очевидно, это занятие не особенно её интересовало. И вот, сюрприз, они снова выслеживают избалованную принцессу в ночном клубе.

На этот раз это был «Голубой Бриллиант», а не «Жара», но все эти места были одинаковыми. Неоновые огни освещали танцпол, на котором извивались тела, в основном человеческие, но были и вампиры. Мужчины и женщины развалились на кожаных банкетках, их одежда была чем-то средним между сексуальностью и крутостью, от всех них пахло духами и отчаянием. В бокалах плескались чрезмерно дорогие напитки.

Ронан не был впечатлён.

Они не могли разглядеть Сайрен в толпе на танцполе, поэтому Кир направился к лестнице, ведущей на закрытый бельэтаж, чтобы лучше видеть. Кир затенил пузатого вышибалу, охранявшего лестницу. Человек даже не взглянул на Кира и Ронана, не обратив внимания не только на оружие, пристёгнутое к их телам, но и на их тактическую одежду, их размеры и то, что они не похожи на людей.

На верхней ступеньке лестницы Кир запнулся. Затем он повернулся к барной стойке на бельэтаже, а не к перилам, потому что принцесса сидела на барном стуле в углу и смеялась с другой женщиной, как будто ей было наплевать на всё на свете.

Густые тёмные волосы Сайрен блестящими волнами ниспадали ей на спину, контрастируя с ослепительной белизной её обтягивающего топа. Цветовая гамма вернулась к чёрному на бёдрах, где тесные кожаные брюки облегали её стройную нижнюю часть тела. Кожаная куртка в тон свисала со стула под её задницей.

Полные губы Сайрен, накрашенные в красный цвет, как у её матери, игриво надулись в ответ на что-то, сказанное её рыжеволосой приятельницей-собутыльницей. Затем слишком совершенное сердцевидное личико Сайрен озарилось восторгом, когда она хлопнула ладонью по глянцевой барной стойке и подпрыгнула на стуле.

Что за избалованная засранка.

Хуже всего то, что Кир был разочарован. Он действительно верил, что Сайрен больше не потакает своим желаниям. Кто-то с таким опытом, как у комудари, должен был бы знать лучше, но Кир питал слабость к своей сводной сестре.

По крайней мере, они легко нашли её. Они смогут покончить с этим и убраться отсюда нахрен. Даже в лучший день Ронан не выносил, когда вокруг него толпились люди-ублюдки. Сегодня вечером он был не в лучшей форме, особенно из-за тяжёлых басов, неприятно грохочущих внизу, и мигающего света, прожигающего его мозг.

Кроме того, он потратил значительную часть своих запасов энергии, чтобы доказать свою правоту Киру на спарринг-ринге. Оно того стоило.

Когда Сайрен заметила, что они приближаются, она окинула их повторным взглядом. На секунду она показалась совершенно трезвой — и чертовски злой. Её большие голубые глаза, обрамлённые накрашенными ресницами, сузились. На эту секунду её сходство с Киром вышло за пределы тёмных волос. На какое-то мгновение она показалась способной командовать. Она выглядела так, словно должна была командовать.

Затем она пьяно наклонилась к рыжеволосой женщине рядом с ней. Сайрен что-то прошептала, поцеловала женщину в щёку и соскользнула со стула.

Она взяла свой напиток — стеклянный стакан, наполовину наполненный чем-то розовым. Бармен начал что-то говорить. В таких местах, как это, стекло остаётся на стойке. Танцующая публика была слишком шумной (и пьяной), чтобы держать в руках что-либо, кроме пластика. Но взгляд Сайрен, брошенный на мужчину, заставил его на мгновение смутиться. Затем он вернулся к полировке стакана, как будто ничего не произошло.

Подхватив куртку с барного стула, Сайрен, покачивая бёдрами, направилась на высоких каблуках прямо к ним.

— Сайрен…

— Брат, — процедила она сквозь стиснутые зубы, беря Кира под руку той же рукой, на которой висела куртка, и оттаскивая его от бара.

Ронан так и не смог решить, забавно или тревожно наблюдать, как комудари общается с его сестрой. Прямолинейность Кира всегда приобретала другой оттенок. Но, с другой стороны, Кир был таким со всеми женщинами. (Амарада, конечно, была исключением). С третьей стороны, все члены Тиши вели себя по-другому с женщинами.

Ронан выбрал более простой подход, по большей части избегая их. У него было несколько приятельниц по траху, партнёрш, которые понимали, что он из себя представляет, и которым нравилась его резкость и неотёсанность. Он уже месяцами игнорировал их сообщения.

Держась в нескольких шагах позади, Ронан смог получше разглядеть Сайрен, пока она шла рядом. На её руке, в том месте, где она подцепила руку Кира, напряглись мышцы. Она всегда была в хорошей форме — без сомнения, это было частью её королевского воспитания — но в последнее время она действительно уделяла внимание силовым тренировкам, что ещё больше укрепило её фигуру, похожую на песочные часы.

Взгляд Ронана опустился ниже. Он сказал себе, что не смотрит на её задницу, а оценивает степень её опьянения. И да, судя по её уверенной походке, она была не так пьяна, как казалось. Затем его взгляд наткнулся на то, чего он не заметил раньше — на поясницу Сайрен.

Сайрен была вооружена.

Затенённый пистолет, висевший в кобуре на поясе, был не дамским оружием, а «дыроколом» 45 калибра. Кроме того, на правом бедре у неё был нож в ножнах.

Особенность затенения, будь то объекта или воспоминания, заключалась в том, что это было внушение, перенаправление внимания — и оно работало на основе предложения. Речь шла о том, чтобы заставить людей увидеть (или не увидеть) то, что соответствует их ожиданиям.

Ронан не ожидал, что у Сайрен будет оружие, так что не заметить его было проще простого. Но оно, чёрт возьми, точно было там.

Итак. Слегка пьяная и хорошо вооружённая. Зашибись.

Сайрен отвела Кира в тихий уголок рядом с туалетами. Ронан подумывал о том, чтобы скрыться от маленькой семейной драмы, которая вот-вот должна была развернуться, но это место избавило его от шума, огней и людской толпы.

Кир и Сайрен стояли лицом к лицу перед диваном в зоне отдыха за туалетами. Ронан прижался спиной к стене между двумя дверями туалета, наблюдая и не спуская глаз с любого, кто вздумает приблизиться к ним.

— Что ты здесь делаешь? — спросили одновременно Сайрен и Кир.

Ронан бросил взгляд в угол. Кир прибег к своему комбо из скрещенных рук и ледяного взгляда. Если бы он был настроен серьёзно, то держал бы руки на бёдрах или расслабленно опустил их вдоль боков, готовый впечатать кого-нибудь в стену.

Кир не стал бы делать ничего подобного с Сайрен, да в этом и не было необходимости. Пристальный взгляд заставил её заговорить, хотя всё, что она сказала, было:

— Это не твоё дело.

— Это абсолютно моё дело. Я твой опекун.

Сайрен скрестила руки на груди, как и её брат. Вроде как. Она, конечно же, всё ещё держала в руках свою куртку и стакан с розовым содержимым. Более того, если Кир был крупным мужчиной, созданным для боя, опытным и сосредоточенным на своём долге, то Сайрен была соблазнительной женщиной, созданной для красоты, наивной и ничего не замечающей в окружающем мире.

— Это полная чушь, — запротестовала Сайрен, словно отвечая на мысли Ронана. — Я не ребёнок.

Вместо того, чтобы сообщить ей, что она ведёт себя как ребёнок, Кир сказал:

— Ты Наследница.

Накрашенные красным губы Сайрен на мгновение поджались в тонкую линию, затем вернулись к своей обычной пухлости, когда она посмотрела на него в упор. Ронан отвёл взгляд.

— Тебе опасно выходить из дома вот так, — добавил Кир с напряжением в голосе.

— Я могу сама о себе позаботиться.

— Да, я вижу, ты так думаешь, учитывая всё это крутое дерьмо, висящее у тебя на поясе, но ты понятия не имеешь…

— Мне иногда нужно выходить, Кир. Ты можешь как угодно гадко думать обо мне, ты и твой сторожевой пёс. Я не просила тебя приходить сюда. Как ты вообще узнал, что я здесь?

— Амарада.

— Что, на моей машине есть грёбаный маячок или что-то в этом роде?

— Есть много способов найти кого-нибудь. И тебе не мешало бы подумать об этом.

Ронан больше не смотрел на принцессу, но услышал её раздражённый вздох.

Кир сообщил ей:

— У тебя есть два варианта, Сайрен. Ты можешь идти домой…

— Я прямо сейчас наложу вето на этот вариант.

— Ладно. Тогда ты выбрала опцию сторожевого пса.

Сайрен поняла это быстрее, чем Ронан. Но он всё ещё смотрел на толпу, лишь вполуха слушая спор брата и сестры.

И тут его осенило.

«Ты и твой сторожевой пёс». Слова Сайрен. Относятся к Киру и… к нему.

«Вариант сторожевого пса».

Ой бл*дь…

— Нет! — воскликнула Сайрен. — Ни в коем случае!

Ронан бросил мрачный взгляд в сторону Кира и Сайрен.

— Да, в этом я согласен с принцессой.

Не обращая внимания на Ронана, Кир спросил Сайрен:

— Ты бы предпочла кого-нибудь из людей твоей матери…

— Да, в самом деле! Кого угодно, только не его!

— Что ж, очень жаль, — Кир развернулся. Он загнал себя в угол, и ему пришлось выбираться оттуда бульдозером. — Вот как это будет.

Ронан оттолкнулся от стены и посмотрел на Кира.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Взгляд светло-голубых глаз комудари метнулся к Ронану, но ничего нельзя было прочесть, затем он вернулся к его сестре.

— Подожди здесь.

— Да, Ваше Величество, — процедила она.

— Даже не начинай, Сайрен, и не двигайся с места.

Сайрен бросила свирепый взгляд в спину Кира, когда тот шагнул к Ронану. Ронан тоже двинулся вперёд, увлекая Кира к перилам, где его не могли подслушать. Кир оглянулся, чтобы убедиться, что ему хорошо видно Сайрен.

Ронан процедил сквозь зубы:

— Я знаю, что ты делаешь.

— Вот как.

— Это твой способ отстранить меня. Ты в течение нескольких проклятых месяцев прицепился к моей заднице, проверяя меня без остановки, чёрт возьми. И я знаю, что ты сдерживал свои удары на ринге для спаррингов, так что я надеюсь, что твоё лицо болит достаточно сильно, чтобы ты, чёрт возьми, научился больше этого не делать.

Кир выглядел раздражающе спокойным, с этой ямочкой на подбородке и всем прочим.

— Дело не в этом.

— Чёрта с два не в этом! Ты специально привёл с собой меня, а не кого-то другого, потому что…