— Ты в порядке? — спросила Сайрен, поднимая свой кусок отработанным движением и слегка сгибая его по центру.

Лука изучил её технику и скопировал её.

— Да, — просто ответил он.

Сайрен вгрызлась в свой ломтик, поглядывая на Луку, пока ела. На самом деле она его не знала. Ей следовало бы. Ей следовало бы лучше знать всех остальных членов Тиши. За исключением Риса, в прошлом она всегда чувствовала себя рядом с ними неуверенно. Отчасти потому, что они были пугающими. Отчасти потому, что они выполняли важную, опасную работу, по сравнению с которой она всегда чувствовала себя вдвойне бесполезной.

Ей нужно было преодолеть это чувство. Она хотела узнать Тишь. Всех их. По-настоящему узнать их. Как личностей.

Амарада называла их спасёнными дворняжками. Трудно представить, что Лука был таким. Он выглядел таким сдержанным. Но по внешнему виду никогда нельзя сказать, каков кто-либо на самом деле.

— Он что-нибудь сказал? — спросил Лука, держа на тарелке сложенный ломтик пиццы, но всё ещё не приступая к еде.

— Нет. И мне страшно, — Сайрен промокнула глаза сначала об одно плечо, потом о другое. — Я не знаю, что делать.

Лука хмуро смотрел в центр стола, но его взгляд, казалось, был обращён в основном внутрь себя.

— Иногда… требуется некоторое время, чтобы разобраться в себе. Прежде чем ты сможешь разговаривать с людьми. Постарайся не волноваться.

По щекам Сайрен потекли слёзы. Она сложила руки на коленях, потеряв всякий интерес к еде.

Затем Клэр вошла в кухню, тихонько вскрикнула и бросилась к Сайрен. Миниатюрная женщина обняла Сайрен так крепко и отчаянно, что Сайрен расплакалась по-настоящему.

— Всё хорошо, всё хорошо, всё будет хорошо, — бормотала Клэр, и даже если это неправда, Сайрен было приятно слышать это, чувствовать любовь Клэр и чувствовать себя в безопасности на данный момент.

Когда слёзы иссякли, Сайрен почувствовала себя немного неловко, но Клэр тоже плакала… и вытирала слезы о футболку Сайрен. Это заставило Сайрен рассмеяться.

Клэр отстранилась, шмыгнула носом и промокнула щёки Сайрен своим рукавом. Сайрен со смехом оттолкнула её и снова осознала, как сильно она проголодалась. Поэтому, когда Клэр взяла тарелку с куском пиццы и села рядом с Сайрен, чтобы поесть, Сайрен взяла свой кусок, сложенный пополам, и слушала, как Клэр дразнит Луку за то, что он ест нездоровую пищу.

За этим последовала большая, нелепая дискуссия об определении нездоровой пищи. Сайрен предложила Клэр обратиться к одному из своих словарей. За это она получила то, что прозвали «сердитый взгляд Клэр», и что было слишком милым, чтобы воспринимать его всерьёз.

Вскоре после этого появилась Талия с мокрыми, только что помытыми волосами, и она так пропесочила своего супруга по поводу пиццы, что он в конце концов указал на свою руку на перевязи и сказал:

— А что, чёрт возьми, я должен был делать?

— Я могу приготовить для тебя что-нибудь другое, — сказала Талия так мягко, что стало ясно, что дразнение закончилось. Она беспокоилась о своём партнёре. Она любила его.

Лука вздохнул:

— Это была чертовски напряжённая ночь. Могу я просто съесть эту чёртову пиццу, не оправдываясь…

— Да, — Талия с виноватым видом положила ему на тарелку ещё один ломтик. — Конечно.

— Дай мне свои маслины, — предложил Лука, словно ведя переговоры о мире.

Талия вздохнула и начала собирать их со своего ломтика.

— Чего только не сделаешь ради любви.

Глава 30

Ронану казалось, что он проделал долгий-долгий путь назад, к своему телу, и когда он вернулся, его тело было совсем не таким, как раньше.

Что вернуло его обратно, так это Сайрен.

Даже из этого глубокого, замкнутого места в себе Ронан чувствовал её. Он не мог оставаться там, где был, запертый, вдали от неё.

Вдали от своей пары.

Поэтому он последовал по пути, связывающему их, как следовал по нему раньше на Атаре, когда она была одна и беззащитна среди этого враждебного ландшафта. Когда у него не было другой цели, кроме как добраться до неё.

Сейчас у него тоже не было другой цели. В этот момент он возвращался не к тем ужасам, с которыми не хотел сталкиваться, а к ней. Только к ней.

Они лежали на боку в удобной кровати. Она прижималась к нему спиной, а он слегка обвился вокруг неё. Одна его нога была между её ног, и обе его руки обхватывали её. Он не помнил, как притянул её к себе.

Когда он пришёл в себя, то почувствовал себя странно в своём теле. Отсутствие боли было настолько непривычным, что ему казалось, будто он вообще не возвращался в своё тело. Он чувствовал себя слишком лёгким, как будто ничто не давило на него. Как будто он мог взлететь прямо из себя.

Он также чувствовал какой-то разряд в своей крови. Что-то такое, что почти… гудело.

Это ощущалось как сила.

Может быть, именно так ощущалось отсутствие болезни? Он так давно не был здоров, что уже и не помнил этого.

Ронан не думал, что он пошевелился, но что-то, должно быть, предупредило Сайрен об его пробуждении. Её пальцы начали нежно поглаживать его предплечье.

— Ничего страшного, если ты пока не хочешь со мной разговаривать.

Её терпение и нежность заставили его устыдиться. Это была его роль, как её супруга — защищать и оберегать её, и не только своим телом. Он должен был оберегать её от всех ужасов и угроз, а не бросать её среди них, пока сам прятался в себе.

— Прости, — прошептал он.

Сайрен дёрнулась в его объятиях, удивлённая его словами, но не попыталась повернуться.

— Здесь не за что извиняться, — сказала она.

Имелось сто причин для извинения, и все они витали где-то на задворках его сознания — истины, на которые он ещё не был готов пролить свет.

Раньше она мирилась с его молчанием, но не сейчас. Она перевернулась на другой бок, отодвинув его ногу, и оказалась к нему лицом. Над изголовьем кровати горел ночник, отбрасывая на них слабый тёплый свет, но в остальном в комнате было темно, и только стальные ставни могли сделать помещение таким тёмным. Был день.

Она просунула свою ногу между его ног, отчего по телу Ронана пробежал жар. Её пальцы коснулись его лица, нежно поглаживая подбородок. В свете ночника он увидел, как она нахмурила брови.

— Тебе не за что извиняться, — повторила она.

— Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — пообещал Ронан. — Только не снова. Я не допущу, чтобы ты подвергалась опасности.

В его голове всплыли образы. Сайрен, прыгающая на демонического лорда. Сайрен, всего в нескольких дюймах от этого монстра (и другого, более ужасного монстра) в атарианской пещере. И он сам, закованный в кандалы, неспособный помочь ей.

Ронан не знал, что потребуется, чтобы уберечь её от будущей опасности, но чего бы это ни стоило, он сделает это. Он найдёт в себе силы. Любой другой вариант был неприемлем.

Сайрен никак не отреагировала на его слова. Она просто продолжала гладить его по лицу. Он убрал руку с её плеча и поймал её за ладонь. Он притянул её к себе, в защищённое пространство между их телами, прижимая к своему сердцу.

Она прошептала:

— Я не верю в то, что говорила моя мать.

Страх заструился по крови Ронана. Все тёмные мысли, витавшие на задворках его сознания, пытались проникнуть внутрь. Он отогнал их. Он не был готов думать ни о чём подобном.

Но есть одна вещь, которую сказала Амарада, и которую Ронан должен был объяснить. Во всяком случае, так хорошо, как только мог.

— Она сказала… Я не знаю, поняла ли ты, что она имела в виду… что она и я… — Ронан замолчал, когда его захлестнула волна гнева.

— Она уже сказала мне.

— Что?

— В ту ночь, когда я поссорилась с ней? Она сказала мне, что вы двое были… вместе.

Ронан нахмурился, вспоминая.

— Ты пыталась спросить меня об этом, не так ли? Той ночью ты спросила меня, испытывал ли я когда-то другие чувства по отношению к ней.

— Сначала я подумала, что ты… не то чтобы лжёшь, но, ну… что-то недоговариваешь. Но потом, в хижине, когда она прижалась к тебе, я увидела твоё лицо. Ты был сбит с толку, как будто не понимал, что она имела в виду. Потом ты так разозлился. Я знаю её, Ронан. Что бы она ни сделала, это было без твоего согласия. Я это понимаю.

Грудь Ронана сжалась. У него перехватило горло. Но он выдавил из себя правду.

— Всё это как в тумане.

— Ты мне расскажешь? Ты хочешь?

— Это было в ту ночь, когда мой отряд охранял Резиденцию. Она сказала мне, что нужно проверить комнату. Я пошёл с ней, думая, что это будет гостиная или что-то в этом роде. Это была спальня. Она протянула мне стакан, — он крепко зажмурился. — Я не знаю, какого чёрта я это выпил.

— Она может манипулировать кем угодно. Что бы она ни говорила или ни делала, угрожала тебе, угрожала другим, это было сделано для того, чтобы предложить тебе только один возможный путь: её путь.

Ронан нахмурился, пытаясь вспомнить, ненавидя себя за то, что не может.

— После питья всё… Я не знаю. Я действительно ничего не могу вспомнить после этого, не очень отчётливо. Я думаю, она кормилась от меня.

— Она накачала тебя наркотиками.

— Думаю, да. Не знаю, почему бы ещё я этого не вспомнил.

— Думаю, на самом деле она хотела попробовать твою кровь. Вполне возможно, что вы двое ничего… не делали. Она лгунья.

Сердце Ронана бешено заколотилось, когда тёмные мысли зашевелились на задворках его сознания. Амарада хотела попробовать его кровь в первую очередь из-за того, что она уже знала о нём. Об его матери.

И это больше, чем что-либо другое, подтвердило то, что Ронан в глубине души знал всю свою жизнь. Как он мог не знать этого, растущий одиноким и никому не нужным, сын сумасшедшей женщины?

Ему было всего шесть лет, когда он узнал о ней. Один из воспитателей рассказал ему, хотя он не мог вспомнить, почему. Какой бы ни была причина этого открытия, к тому времени его мать была мертва, потому что отказывалась есть.

Каким-то образом Ронан всегда знал, что это его вина, и теперь это было невозможно отрицать. Что-то внутри него не так.

Пальцы Сайрен выскользнули из его хватки и легли ему на грудь, нежно поглаживая, словно она чувствовала, как колотится его сердце.

— Ронан, ты должен понять: Амарада хватает один-два факта и превращает их в ложь, которая служит ей на пользу. Забавно, что я могу видеть это так ясно, когда она делает это с кем-то другим, но я никогда не могла видеть этого, когда она делала это со мной.

Это заставило Ронана помедлить. Он знал, что Амарада поступала так с Сайрен, неоднократно, ужасно, но как он мог признать это в данный момент, не признавая того, что, возможно, Амарада поступила так же с ним? Это не так. Всё, что она сказала, было правдой.

Сайрен вздохнула, как будто знала, о чём он думает. Но она не пыталась спорить с ним. Она сказала:

— Сейчас это не имеет значения. Просто будь здесь, со мной, Ронан. Только ты и я.

Сайрен ещё крепче прижалась к нему, и её нога скользнула между его ног, пока её бедро не уперлось ему в пах. Затем она поцеловала его.

Никто и никогда раньше не целовал его так. Нежно. С любовью. Со страстью, но без требования. Это проникло глубоко в него, прямо в сердце, загнав его страхи на задворки сознания. Он позволил им исчезнуть из его разума. Была только Сайрен.

Он разрешил ей исследовать свой рот, отвечая на поцелуй, но позволяя ей руководить им. Она слегка прикусила его губу, затем провела языком по его языку, заставив его застонать. Она прижалась к нему, вжимаясь в его быстро твердеющий член, пока всё остальное не перестало существовать, пока его тело не вспомнило, что само его предназначение — служить ей.

Ронан перекатился через неё, уложив на спину. Он продолжил поцелуй, углубляя его, пока она не задохнулась и не вцепилась в него. Он потёрся членом об её промежность, наслаждаясь тем, как она напряглась.

— Ты нужен мне, — выдохнула она. — Ты нужен мне внутри меня.

Он всегда будет давать своей паре то, в чём она нуждалась.

Ронан приставил головку члена к её гладкому входу и скользнул в горячие тиски её тела. Сайрен застонала и прильнула к нему. Он отодвинулся, позволяя своей головке погладить её внутренние стенки, доставляя удовольствие им обоим, прежде чем снова войти глубоко.

— О-о-о, — выдохнула она, — да.

Её пальцы царапали его, его спину, его задницу, как будто ей нужно было, чтобы он очутился ещё ближе. Застонав, Ронан задвигал бёдрами, давая ей ту интенсивность, в которой она нуждалась, трахая всё сильнее и глубже, пока она не вцепилась в него и не заскулила, требуя разрядки.

Просунув руку ей под бёдра, Ронан расположил её под таким углом, чтобы его член проник глубже. Это заставило её раздвинуть ноги ещё шире, дав ему возможность по-настоящему двигаться. Он массировал её живот и грудь, наслаждаясь тем, как она выгибалась от прикосновения, как терялась в удовольствии. Ронан тоже погрузился в это, и с радостью.

Всё остальное исчезло. Он двигался сильнее и быстрее, позволяя своей паре наслаждаться его телом и её собственным.

Он страстно желал накормить её, но не позволял себе думать об этом в полной мере. Это принесло бы с собой и другие вещи. По крайней мере, он мог дать ей это.

Когда Сайрен закричала и забилась под ним, сжимая его член будто в кулаке, он не ожидал, что кончит. Он никогда не кончал так быстро, так легко, но всё в нём полностью раскрылось при виде, звуке и ощущении страсти его пары. Казалось, что вспыхнул свет. Казалось, что по его венам пробежал электрический ток. И когда он кончил, с рёвом проливаясь в неё, вся сила, которая тихо гудела в нём, по большей части не осознаваемая, хлынула в его тело.

Он почувствовал, что его словно раскалывают на части. В груди. Между лопатками. Вдоль каждой конечности и через макушку.

На мгновение, во время первого бездумного всплеска оргазма, это показалось ему прекрасным. Это было похоже на жизнь.