Затем он схватил её за руку, за повреждённую руку, над пятном крови. Он задрал рукав на её руке и издал жалобный звук при виде пореза на запястье, который она сама себе нанесла в состоянии беспечного отчаяния.

Ронан приподнялся и встал на колени. Рыдая, Сайрен потянулась к его лицу, желая увидеть его глаза. Их взгляды встретились, и он потянулся к её поцарапанной щеке. Его глаза были остекленевшими, не совсем сфокусированными.

Затем Кир оказался рядом с ним и потянул Ронана за плечо, пытаясь осмотреть его раны.

— Позволь Киру взглянуть, — дрожащим голосом сказала Сайрен Ронану. — Позволь ему помочь.

— Какого хера, — пробормотал Кир. — Ронан… Сайрен, это…

Сайрен посмотрела. Пулевое ранение в груди Ронана исчезло. Как и две раны в животе. Как и глубокие царапины от когтей демонического лорда.

— Что за… — выдохнула Сайрен, слишком ошеломлённая даже для того, чтобы вздохнуть с облегчением. — Разве возможно…

Лука сказал:

— Кир, нам нужно…

— Я знаю. Бл*дь. Христос. Сайрен, нам нужно идти. Ронан… бл*дь…

Когда Сайрен попыталась встать, Ронан поднялся на ноги. Но он больше не смотрел ей в глаза. Он смотрел вниз. При виде её ног он издал звук отчаяния.

— Я в порядке, детка, я в порядке, мы должны убираться отсюда, хорошо?

— Сайрен, он в шоке. Давай я отнесу тебя обратно к порталу. Нокс…

Но Ронан схватил Сайрен, просунул руку ей под ноги и притянул к своей груди.

Сайрен попыталась протестовать, но Кир сказал:

— Просто позволь ему, Сайрен, это не стоит того, чтобы спорить. Ладно, идёмте!

Глава 29

Ощущение сюрреалистичности происходящего не покидало Сайрен ещё очень, очень долго. Потому что… как всё это может быть реальным?

Не только её пребывание на Атаре, но и возвращение на Землю через портал, то, как Ронан всё ещё нёс её через жуткую старую мельницу в прохладную апрельскую ночь. Как её несли к чёрному фургону Тиши. Как она сидела на коленях у Ронана на заднем сиденье фургона вместе с остальными членами Тиши, пока Вэс вёз их в штаб-квартиру ВОА.

Сайрен попыталась соскользнуть с колен Ронана, чтобы сесть на скамейку рядом с ним, но он крепче прижал её к себе, не желая отпускать. Он по-прежнему ничего не говорил. На его запястьях всё ещё были сломанные кандалы, потому что никто не осмеливался помешать ему держать Сайрен. Его глаза до сих пор были остекленевшими. И Сайрен всё ещё была так чертовски обеспокоена, что не могла ничего понять, даже несмотря на то, что испытывала некоторое облегчение, не веря своим глазам.

Возможно, никто не мог. Никто ничего не сказал.

В фургоне стоял сильный запах крови. В основном это была кровь Ронана. Часть крови принадлежала Сайрен. Часть крови принадлежала Луке. Раньше она не видела, что он был ранен.

Лука был единственным, кто сидел с закрытыми глазами, его голова была прислонена к стенке фургона и слегка покачивалась в такт движению машины. Талия продолжала обеспокоенно поглядывать на него, но он не обращал на неё внимания, и Талия в основном оставляла его в покое. За исключением руки, которую она держала на его бедре.

Все остальные взгляды были устремлены на Ронана. Конечно, так и было. Он был…

Боже, он был мёртв. А теперь не мёртв. Сайрен знала, что такое может случиться, что кто-то может вернуться после кратковременной смерти вопреки, казалось бы, невероятным шансам. Даже среди людей такое бывало.

Что не имело смысла, так это то, что Ронан вернулся после смерти исцелённым. Даже пули выбрались из его плоти и упали на землю, не оставив следов. Тёмные круги под глазами исчезли. Бледность пропала с его кожи, несмотря на засохшую кровь на всём его теле. Казалось, он почти светился.

Но, конечно же, нет. Это лунный свет, проникавший сквозь заднее стекло фургона. Это невероятность всего, что произошло.

Сайрен свернулась калачиком в объятиях Ронана, прижавшись ухом к его груди, прислушиваясь к биению его сердца. Пульс был не совсем ровным, но он имелся. Он жив.

Это произошло на самом деле?

Почему он молчал?

Кир сказал, что это шок, и неудивительно. Но это всё равно пугало её. Потому что, может, он и жив, и его раны, может, и исцелились, но с ним не всё в порядке.

Возможно, она тоже не в порядке, потому что не могла заставить слёзы перестать течь из её глаз. Поэтому она закрыла их и прижалась к Ронану.

Фургон наконец остановился. Ронан, по-прежнему держа Сайрен на руках, вышел. Все вышли. Там были Джонус и ещё один врач, блондинка, а также женщина, которую Сайрен приняла за медсестру.

Было много шума, много слов, но Сайрен прижалась к телу Ронана и позволила хаосу вертеться вокруг неё. Она устала. Так устала.

Ронан отнёс её в вестибюль ВОА, затем в лифт. Лука и медперсонал вошли вместе с ними. Но теперь Ронана трясло, и он опустился на пол.

Лифт остановился. Двери со звоном открылись. Лука и женщина-врач вышли, но медсестра осталась, нажав кнопку на панели управления, чтобы двери оставались открытыми.

— Я принесу стул, — сказала медсестра и ушла.

Доктор Ан присел на корточки рядом с Сайрен и Ронаном. Он прижал два пальца к яремной вене Ронана. Ронан никак не отреагировал на это, но когда медсестра вернулась с каталкой и доктор Ан попытался забрать Сайрен из рук Ронана, Ронан зарычал.

Взглянув на Ронана, словно ожидая его реакции, доктор Ан достал из кармана шприц. Ронан никак не отреагировал, даже когда доктор ввёл иглу ему в шею. Сайрен издала протестующий звук.

Доктор Ан, нежно положив руку на плечо Ронана, посмотрел на неё и сказал:

— Я позабочусь о нём. Позволь Эдан позаботиться о тебе. Ты в безопасности, Сайрен.

Безопасность.

Сайрен закрыла глаза. Она позволила волне усталости, которая накатывала на неё с тех пор, как она села в фургон, полностью захлестнуть её. Она позволила себе погрузиться в блаженную, мирную темноту.

***

Сайрен проснулась, лежа в кровати в белой палате. Когда зрение прояснилось, она увидела белое и серое. Освещение было тусклым. Она была укрыта одеялом.

Она нащупала что-то, прикреплённое к её руке, но большая ладонь накрыла её.

— Оставь это, — произнёс знакомый голос. Голос Кира.

Она повернула голову на подушке и увидела своего брата, сидящего на стуле рядом с её кроватью. На нём всё ещё была его тактическая форма, покрытая красной пылью. Выражение его лица было суровым, но она видела сквозь это правду. Она хорошо его знала.

— Я в порядке, — заверила она его.

Некоторая суровость исчезла, выдав его беспокойство.

— Ты напугала меня, Сайрен. Бл*дь, ты так меня напугала.

— Где Ронан?

— С Джонусом.

— Могу я его увидеть?

— Скоро. Сначала мне нужно поговорить с тобой.

— Я хочу увидеть Ронана.

— Знаю. Пожалуйста, сначала поговори со мной. Пожалуйста, Сайрен.

С кем угодно, только не с Киром, она бы отказалась. Она бы даже рассердилась. Но она увидела в его глазах затаённый страх. Она видела, как он любит её. Она тоже любила его.

Поэтому она села и порывисто обняла его. Кир резко вдохнул и крепко обнял её в ответ.

— Спасибо тебе, — сказала она. — За то, что спас меня. Нас. Спасибо тебе.

— Я люблю тебя, Сайрен, — сказал Кир сдавленным голосом.

Боже, как же ей повезло, что в её жизни были такие мужчины.

— Я тоже люблю тебя, — сказала она и заплакала, уткнувшись ему в плечо. Она даже не поняла, почему на глаза навернулись слёзы. Они просто появились.

Затем она рассказала Киру, что произошло. Как появилась Амарада, чтобы схватить её и Ронана. Как появился демонический лорд и швырнул Амараду через всю комнату. Она даже рассказала Киру, что Амарада говорила о Ронане. Она рассказала ему, потому что верила, что её брат раскусит ложь королевы.

Сайрен также рассказала ему о колодце и безумном вампире. Демонический лорд назвал его священником. До разговора с Киром она совершенно забыла о своём товарище по заключению.

И, наконец, она рассказала своему брату о том, как её привели к Ронану, чтобы накормить его, как он был без сознания и очнулся, захлёбываясь её кровью, как он частично освободился от пут, чтобы сразиться с демоническим лордом, чтобы она могла убежать.

После её рассказа воцарилась тишина. В голове Сайрен было странно пусто, она не была готова анализировать какие-либо события, но она видела, что её брат обдумывает всё это.

Через некоторое время он спросил:

— Как ты думаешь, что значит то, что Ронан выздоровел так, как он это сделал?

— Я не знаю.

Кир потёр подбородок. Он ничего не сказал о заявлениях Амарады и о том, как они могут объяснить выздоровление Ронана. Он сказал только:

— Это что-то значит.

В груди Сайрен что-то сжалось.

— Я знаю.

— Даже если…

— Не говори этого, Кир.

— Даже если, — настаивал он. — Не всё зависит от крови.

Сайрен судорожно вздохнула.

— Мне нужно его увидеть, — сказала она, испытывая отчаяние и нетерпение.

Дверь в палату открылась, и доктор Ан заглянул внутрь. Он выглядел немного встревоженным.

— Как ты себя чувствуешь, Сайрен? — спросил доктор.

— Я хочу увидеть Ронана.

Его облегчение было ощутимым.

— Хорошо. Я отведу тебя. Он хочет тебя видеть.

— Он так и сказал?

— Не словами. Но я могу понять.

Кир напряжённо спросил:

— Он всё ещё молчит?

— Он всё ещё в шоке.

Внезапная мысль пришла в голову Сайрен. Она спросила доктора Ана:

— Ты ведь не давал ему противоядие, нет?

— Нет. Почему?

Она рассказала ему, что сказала Амарада о том, что «Генезис» пробудил спящую часть Ронана, о противоядии, которое, по сути, отравляло его. Доктор внимательно выслушал, хотя и нахмурился.

Сайрен сказала:

— Я не знаю, правда ли это. Она лгунья. Но… после того, что случилось… Не знаю. Я подумала, тебе следует знать.

— Да, — ответил доктор Ан, как будто слегка задыхаясь. — Я… буду иметь это в виду, когда посмотрю на новые образцы крови, которые я взял. Я… Господи, я не знаю, что и… Мне и в голову не приходило, что…

— Могу я его увидеть?

— Да. Честно говоря, несмотря на то, что я не хочу, чтобы кто-то из вас сейчас исчезал из моего поля зрения, я думаю, ему нужно уйти отсюда. Он выглядит физически здоровым. Необычайно здоровым. Но сейчас это не подходящее место для него. Ментально. Однако он не может вернуться домой, только не к себе домой, где нет никаких ресурсов, и уж точно не в одиночестве. Кто-то должен быть рядом.

— Я буду рядом, — настаивала Сайрен.

— Рядом с вами обоими, — уточнил доктор Ан.

— Я отвезу их в аббатство, — сказал Кир.

***

Ронан чувствовал себя так, словно был заперт в коробке внутри самого себя. Ему казалось, что его тело на самом деле ему не принадлежит, что он не контролирует его, даже когда оно — он — расхаживал по белой комнате.

И тут появилась Сайрен. Ему не нравилось видеть её в кресле, не нравилось, что ей больно. Он смутно слышал, как она сказала, что это всего лишь её ноги, что они просто ноют.

Как только она снова оказалась в его объятиях, он почувствовал себя лучше.

Его тело двигалось туда, куда ему было велено. Они сели в машину. Они куда-то поехали. Он смутно понимал, где они находятся, но был слишком погружён в себя, чтобы осознать это. За пределами этого внутреннего пространства были вещи, о которых он не хотел думать. Так что он оставался внутри коробки, внутри самого себя.

Как в клетке.

Он ненавидел это и был в ужасе от того, где находился, запертый там, но ещё больше он боялся выйти наружу.

Поэтому он шёл, куда ему говорили, в комнату, в которой никогда не был. Это была гостиная, затем столовая, затем спальня. Он забрался в постель к Сайрен. Он свернулся калачиком рядом с ней. Он позволил ей гладить его по волосам. Он позволил своим глазам закрыться. Он позволил себе притвориться, что он в безопасности, и позволил темноте прийти.

* * *

Сайрен, прихрамывая, вошла на кухню аббатства. Ей не хотелось оставлять Ронана, но он крепко спал, а она была так чертовски голодна, что её аж тошнило.

Лука оторвал взгляд от открытой коробки с пиццей. Несмотря на то, что одна рука у него была на перевязи, его тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, а на фланелевой рубашке были застёгнуты все пуговицы. Здоровой рукой он перекладывал на тарелку что-то, похожее на кусок пиццы Supreme. Он протянул еду Сайрен.

(В начинку этой пиццы обычно входит пепперони, сардельки, лук, болгарский перец, грибы, маслины, дополнительно могут добавляться говяжий фарш, ветчина, — прим)

— Боже, спасибо тебе, — сказала она, принимая предложение.

Он положил новый ломтик на новую тарелку.

— Ронан спит?

— Да.

Сайрен, прихрамывая, подошла к столу со своей тарелкой. Её ногам уже было намного лучше, и они должны были исцелиться через несколько часов. Она не знала, как люди справляются со своим долгим, медленным выздоровлением. Она не знала, как Ронан справлялся с тем, что чувствовал себя паршиво долгие годы.

В хижине у него был с собой морфий.

«Насколько сильно тебе больно?» — спросила она.

«Я в порядке, — ответил он. — Я привык к этому».

А теперь…

Что значит тот факт, что его организм исцелился сам?

Лука поставил коробку с пиццей на стол и вернулся за своей тарелкой.

— Как ты? — спросил Лука, садясь.

— Я в порядке.

Лука замер, не притрагиваясь к еде. Казалось, он не смотрел на неё, во всяком случае, прямо, но Сайрен почувствовала его внимание, когда он тихо спросил:

— Правда?

— Не спрашивай меня об этом, или я начну плакать.

— Ты можешь поплакать, — сказал Лука. — Я понимаю.

У Сайрен перехватило горло.

— Я не хочу плакать.

— Ладно. Это я тоже понимаю, — Лука изучал свой кусок пиццы так, словно не был уверен, как управиться с ней одной рукой.