Было ли это слабостью?

Лука знал, что это не так… но это уязвимость. Его отец не ошибался на этот счёт.

Орден успешно научил его быть холодным и безжалостным в своих действиях… но не в чувствах.

Так что после своей грязной работы он был немного в раздрае. Честно говоря, он чувствовал, что заслужил это. И он чувствовал, что должен справиться с этим в одиночку.

Талии это не нравилось. Киру, по-видимому, тоже.

Кир разозлился в ответ на догадку Луки.

— Что это выдало?

— Если бы тебе действительно что-то от меня было нужно, ты бы крикнул через весь Бункер.

— А.

Лука выдавил из себя лёгкую улыбку. Кир был гораздо менее утончённым мужчиной, чем ему хотелось бы о себе думать.

— Так что? — спросил Лука. — Ты устаёшь от нас?

Лука ни капельки не завидовал комудари. Ничто на свете не убедило бы Луку занять подобную должность, руководить такой командой, как Тишь, быть ответственным за столько дерьма.

У остальных время от времени случались срывы. У Кира никогда не было такой роскоши.

Комудари фыркнул.

— Я выбрал вас. Думаю, я должен иметь с вами дело.

Лука сверкнул улыбкой.

— Это правда.

— И я тот, кто постоянно, чёрт возьми, заставляет вас всех проходить через мясорубку. Не думайте, что я этого не замечаю.

— Мы сами решили быть здесь. Все мы хотим быть здесь.

Кир глубоко вздохнул, его грудь приподнялась, как будто, возможно, ему нужно было это услышать.

— Да. Окей.

— Эй, боссмен! — позвал Рис из-за перегородки, отделявшей тренировочное пространство от зоны отдыха. Рис стоял у ряда компьютеров, наклонившись вперёд, как будто что-то привлекло его внимание.

Кир повернулся и направился через тренировочный ринг к двери в зону отдыха. Нокс и Талия были на кухне, и они оба пошли посмотреть, что происходит. Вэс, появившийся из коридора, который вёл в личные комнаты, также присоединился к ним.

Лука остался на месте, желая закончить заточку ножа, пока не услышал, как Кир сказал: «Это что, бл*дь, такое?» Тогда Лука призраком перенёсся к невысокой стене и примостился на ней сверху.

Рис плюхнулся в компьютерное кресло. Кир склонился над ним, а все остальные столпились вокруг Кира.

— Отмотай назад, — приказал комудари.

Лука изучал Риса, его лицо было освещено светом компьютерного монитора. Пока он работал, выражение его лица оставалось серьёзным. Он также был напряжён, хотя, возможно, это из-за толпы за его спиной. Было время, когда Рис вообще не смог бы с этим справиться.

Но ему становилось лучше.

— На что ты смотришь? — спросил Лука.

— Запись с камер, которые я установил на мельнице, — ответил Рис. — Наш телепортёр вернулся. Он прошёл через портал. Вот, — Рис откатил своё кресло в сторону.

— Это… — Кир замолчал. Его лицо побледнело.

— Думаю, да, — натянуто ответил Рис. — Я постараюсь улучшить качество кадра, но… Я думаю, это именно то, на что это похоже.

— Бл*дь.

Кир стремительно отвернулся от компьютера. Талия проворно отскочила в сторону, в то время как Вэс и Нокс спешно старались убраться с его пути — насколько это было возможно для крупных мужчин-вампиров. Кир выхватил телефон из кармана.

— Я попытаюсь дозвониться по спутниковому телефону, — объявил комудари.

Лука перемахнул через компьютерный стол и приземлился рядом с Рисом. Видеозапись ночного видения была приостановлена на размытом изображении демонических крыльев, если смотреть сзади. Демонический лорд, должно быть, двигался быстро, так что голова была едва различима, но крылья были достаточно отчётливыми.

Под краем крыльев виднелась пара босых ног.

А над плечом демона виднелось лицо. Женское. Тёмные волосы.

Если только эта женщина не была два с половиной метра ростом, то это два разных индивида. И эта женщина…

— Они не отвечают, — сообщил Кир.

Хижина задумывалась удалённой. Предполагалось, что в ней не будет никакой системы, которую можно было бы взломать или отследить. Это делало её незаметной, полностью изолированной от сети. Но, к сожалению, это означало, что система безопасности была полностью внутренней. Там не было камер, которые Тишь могла бы проверить отсюда.

И эта женщина…

— Снаряжайтесь, — рявкнул комудари. — Мы отправимся через тот портал.

Глава 26

Ронан затуманенным взором уставился на грубый каменный потолок пещеры над собой. К потолку болтами были прикручены массивные цепи. Они спускались к концам железного креста в форме буквы Х, к которому он был прикован. Он висел в сухом, пыльном воздухе. В его вены были воткнуты иглы, а присоединённые к ним трубки тянулись к железному саркофагу под ним.

Ронан думал, что смирился со своей смертью. Он определённо думал об этом достаточно часто. Не с тоской, но, безусловно, с принятием её неизбежности. Он был готов.

До Сайрен.

Затем всё изменилось. Хотя его смерть оставалась неизбежной, он больше не мог смириться с этим. Что касается себя, то он начал испытывать гнев. Гнев из-за того, чего он хотел и чего не мог иметь. А за Сайрен он беспокоился. Он даже подумал: «Мне придётся положить этому конец, как только мы выйдем из хижины. Это было эгоистично с моей стороны. Так больше продолжаться не может».

Но даже тогда он всё равно представлял себе смерть на своих условиях. В идеале — в сражении. Возможно, от собственной руки.

Он никогда не мог себе представить такого: истечь кровью ради врага своего народа.

Значит, то, чего он боялся, и то, что сказала Амарада — правда. Он был потомком Кадароса. Иссохшей оболочки в саркофаге под ним. Сына тёмного бога Вимоноса.

Неудивительно, что его мать сошла с ума. Неудивительно, что она не могла смириться с мыслью о его существовании.

Ронан знал, что больше всего его должна волновать возможность пробуждения Кадароса от его крови. Но на самом деле он в первую очередь думал о Сайрен. Она где-то здесь.

Где бы это «здесь» ни было.

Ронан потерял сознание вскоре после того, как демонический лорд перенёс их через портал на Атар. Скорее всего, демон снова телепортировался в эту крепость.

Как далеко они были от портала? И где он закреплён на земле? Не похоже, что в прошлом отряд Ронана пользовался именно этим местом.

Когда Ронан в следующий раз пропустит время отчёта, Тишь отправится проверять хижину. Но всё, что они узнают — это то, что там была драка и что Сайрен и Ронана там нет.

Они никогда не найдут это место. Что означало, что они никогда не найдут Сайрен.

В сотый раз Ронан дёрнул за свои кандалы. Всё, что ему удалось сделать — это заставить крест раскачиваться на цепях, иглы — гореть в его венах, а пули — ворочаться в ранах.

Он откинул голову назад. Крепко зажмурил глаза и почувствовал, как из них текут слёзы, скатываясь по вискам.

Его разум начал слабеть, расплываться. Он надеялся, что совсем потеряет сознание. Он не хотел ходить разумом, бродить вокруг да около, наблюдать в бесполезном отчаянии. Он определённо не хотел знать, мертва ли Сайрен.

Почему там, в хижине, она не побежала?

Если бы только она побежала…

Чьи-то когти вцепились ему в челюсть.

— Кажется, хорошо, — проскрежетал низкий голос, — что мы взяли с собой ещё одну. Иначе ты мог бы не продержаться достаточно долго, чтобы восстановить равновесие.

* * *

Сайрен скорчилась у грубой каменной стены. Она не могла решить, чего боится больше: солнечного света, падающего в то, что казалось глубоким пересохшим колодцем… или своего товарища по заключению.

Сайрен сначала не поняла, что демонический лорд перенёс её и Ронана — Боже, Ронан, где он сейчас? — через портал на Атар. Она была слишком дезориентирована, слишком взвинчена адреналином, чтобы осмыслить краткое, странное ощущение телепортации или последующее, не менее странное небытие портала.

Когда солнечный свет внезапно ударил ей в глаза, в голове не было ни мыслей, ни логики. Она билась и извивалась, пытаясь освободиться от хватки демона, отчаянно стараясь найти укрытие от убийственного солнца.

Но солнце не убило её, даже не сделало больной — потому что это не то солнце, которого она привыкла бояться. Это другое солнце, солнце Атара, её родного мира, и оно не могло причинить ей вреда. Тем не менее, ей по-прежнему не нравилось, когда оно светило на неё. Было слишком странно ощущать его тепло. Слишком странно видеть цвет своей кожи в его свете.

Поэтому какое-то время она продолжала отодвигаться от него, пробираясь вдоль грубой каменной стены своей глубокой цилиндрической тюрьмы, чтобы держаться в тени, пока солнце поднималось над головой.

Однако она перестала гоняться за тенью, когда та упала на её товарища по заключению.

Она была уверена, что это вампир. Мужчина, подумала она, хотя было трудно сказать наверняка из-за лохмотьев, скудных обрывков материи, которые покрывали дряхлое тело вампира.

Сначала она подумала, что это Кадарос, проснувшийся, но слабый. Но когда она закричала, одна тонкая рука с обрубком запястья высунулась из свёртка тряпок, чтобы прикрыть уши вампира, когда он отпрянул от звука.

Сайрен подавила крик и уставилась на него. В конце концов, тёмные глаза на худом старом лице посмотрели на неё поверх узловатых, подтянутых к груди коленей. Она почувствовала бы жалость, если бы заметила там боль, но она видела только безумие.

Пленник что-то неразборчиво пробормотал — по крайней мере, ей так показалось. Пока она не поняла, что он говорит на Эпосе Калли, древнем языке Атара.

Сайрен очень плохо знала этот язык, но она разобрала слова «сын», «кровь» и «равновесие».

Вампир всё ещё бормотал незнакомые слова, большинство из которых заглушались обрубком запястья, прикрывавшим его рот.

Сайрен медленно и неуклюже поднялась, не сводя глаз с мужчины, и подумала о том, чтобы предпринять ещё одну попытку взобраться по отвесной стене. Отверстие не было закрыто решёткой. В этом не было необходимости, если на стену невозможно взобраться.

Бросив последний настороженный взгляд на скорчившуюся фигуру, Сайрен повернулась лицом к стене. Её исцарапанные пальцы рук нащупали выступ, которым она пользовалась в прошлый раз. Её ушибленные пальцы ног нашли узкую опору.

Несколько ночей назад она видела, как Ронан призраком пронёсся по более высокой стене, но она не располагала такой силой, и в колодце не было оконных проёмов, по которым можно было бы прыгать от одного к другому. Ей придётся карабкаться.

Несколько часов назад — это только предположение, она понятия не имела, сколько времени прошло на самом деле — Сайрен была так счастлива в своих спортивных штанах и термокофте. Теперь она была вся в царапинах и синяках от карабканья и падений и отчаянно жалела, что на ней не было кожаных штанов и куртки. И, поскольку её грудь царапалась о шершавую стену, когда она карабкалась, бюстгальтер в итоге показался ей очень практичным предметом.

Сайрен поднялась по стене до того места, до которого она добралась в прошлый раз, примерно на три метра над землёй. Дрожа от напряжения, она поискала другую опору, повыше…

И нашла её.

Ощущение успеха, новых возможностей придало ей сил. Пальцы ног шарили в поисках новой опоры и наткнулись на небольшой каменный выступ. Как раз достаточно. Сайрен подтянулась ещё на 30 см вверх по стене. Она сможет это сделать.

Затем что-то появилось под ней. Она ничего не слышала и никак не могла посмотреть, но инстинктивно поняла. Она почувствовала это.

Она замерла.

Голос прогрохотал:

— Ты только убьёшь себя. И какой тогда от тебя будет толк?

Поражённая, Сайрен дёрнулась… и разжала свою слабую хватку.

Её сердце подскочило к горлу, когда она упала, и стена пронеслась мимо неё. Она приготовилась к боли от удара о землю, но вместо этого обнаружила, что её подхватила пара массивных рук с чешуйчатой кожей.

У неё не было времени даже на то, чтобы вырваться из этой хватки, прежде чем темнота плотно сомкнулась вокруг неё, удушая и давя. Затем свет и воздух снова вернулись. Сайрен рванулась из хватки демона… и вырвалась, ударившись о землю с глухим стуком, гораздо более мягким, чем тот, который она испытала бы в сухом колодце.

Отползая от возвышающегося над ней чешуйчатого демонического лорда, Сайрен ударилась спиной о что-то, похожее на каменную стену. Когда она поднялась на ноги, цепляясь руками за вертикальную каменную поверхность позади неё, на высоте примерно полуметра её ладони наткнулись на что-то металлическое.

Когда она повернулась, чтобы посмотреть, к чему прикоснулась, картина, открывшаяся её глазам, была одновременно ужасающе ясной и непостижимой.

На каменной платформе стоял открытый железный саркофаг, покрытый прожилками ржавчины. Внутри лежало сморщенное тело.

Хотя она никогда не видела неподвижное тело Кадароса, она ни на мгновение не усомнилась, что в этом железном контейнере находится Тёмный Принц.

На нём были древние доспехи, помятые, но, казалось, только что отполированные, в отличие от ржавого гроба. Эта броня демонстрировала размер его тела в полном здравии, но фигура была уменьшенной, иссушенной. Тонкая бледная кожа, высохшая и похожая на бумагу, обтягивала скукожившиеся мышцы и выступающие кости.

Каким бы ужасным ни было тело, лицо оказалось ещё хуже. Веки истончились и гротескно покоились на выпирающих глазных яблоках. Скулы выступали над впалыми щеками. Тонкие бледные губы были приоткрыты, обнажая острые клыки, а между ними была вставлена трубка, наполненная тёмно-красной кровью, которая стекала в рот.

В трубку поступала кровь из пакета, который был подвешен выше Тёмного Принца, но ниже металлического Х-образного креста, крепившегося к потолку на цепях. В этот пакет кровь поступала из четырёх других трубок, которые спускались вниз от тех мест, где они были прикреплены к иглам. Эти иглы были закреплены лейкопластырем, чтобы держать их глубоко в венах Ронана, две на внутренней стороне его локтей, две другие — по обе стороны от паха, где его спортивные штаны сдёрнули пониже. С него сняли футболку, обнажив исполосованный когтями и изрешечённый пулями торс, и он висел без сознания, окровавленный, прикованный к кресту.