Мост, перекинутый через реку, вынудил всю Тишь проходить через узкий участок, так что Кир проскользнул первым и занял позицию по одну сторону массивной дубовой двери. Секундой позже с другой стороны двери появился Нокс.

Рис ненадолго показался на верхушке неработающего водяного колеса, убедившись, что Кир его заметил, прежде чем призраком подняться к окну второго этажа.

— Чёрт возьми, — пробормотал Кир себе под нос. План такого не предусматривал.

По плану, Нокс должен был выломать эту чёртову дверь. Затем Вэс и Рис должны были проникнуть внутрь, за ними Кир и Нокс, а Талия и Лука должны были провести зачистку.

— Всё ещё хочешь, чтобы я выломал? — прошептал Нокс.

Мужчина был настоящим танком и определённо мог это сделать, но это могло повредить ему плечо на всю оставшуюся ночь. И поскольку Рис, эта заноза в заднице, уже был внутри…

— У Риса есть пять секунд, чтобы…

Тяжёлый засов сдвинулся с места по другую сторону двери. Кир и Нокс остались стоять по обе стороны, на всякий случай подняв пистолеты.

Когда дверь распахнулась, Кир и Нокс обернулись, и Рис поднял руки в притворной капитуляции.

— Здесь пусто, — сказал он.

— Ты абсолютно, бл*дь, уверен? — потребовал ответа Кир.

— Абсолютно, бл*дь, уверен, — подтвердил Рис, — но…

— Хорошо. Тогда у нас с тобой будет достаточно времени, чтобы обсудить твою неспособность выполнять приказы, пока Нокс и Вэс осмотрят помещение.

— Боссмен…

— Лука и Талия, вы двое нужны мне на периметре. Рис, убери свою задницу с дороги.

Рис бросил быстрый взгляд на Вэса, словно надеясь на помощь, но взгляд Вэса был ещё более суровым, чем у Кира. Поэтому Рис вздохнул и шагнул за порог. Он прислонился спиной к обветренной кирпичной стене и скрестил руки на груди.

— Осторожнее с подвалом, — предупредил он Нокса и Вэса, когда двое мужчин вошли в здание старой мельницы.

— Что, бл*дь, это было? — спросил Кир, как только остальные занялись своими заданиями.

Рис пожал плечами.

— Ты уже несколько месяцев не вытворял такого непредсказуемого дерьма. Почему сейчас? Что происходит?

Рис неловко поёжился. Из-за чёрной тактической одежды его тело казалось тенью на фоне кирпичной стены, но на лицо и светлые волосы падал лунный свет. Он отвернулся, и на его шее проступили жилы.

— Ничего не происходит.

— Я тебе не верю, — сказал Кир.

— Просто сейчас слишком много дерьма, о котором нужно думать, ясно? Моя голова идёт кругом, и я не могу остановить это, бл*дь… и эта дверь похерила бы Нокса! Ты знаешь, что так оно и было бы, и в этом не было необходимости.

— Он может с этим справиться, это моё решение. Почему ты такой несобранный?

Рис откинул голову назад.

— Просто столько всего происходит. Ронан. Лука.

— Всегда много чего происходит. Ты нужен мне, Рис, я должен быть уверен, что ты сделаешь то, что я скажу.

Рис вздохнул. Затем:

— Я больше не хочу разговаривать с Мирой.

Кир замер.

— Я не могу думать обо всём… этом дерьме… каждую грёбаную секунду, только не тогда, когда происходит дерьмо посерьёзнее. А теперь, пожалуйста, мы можем просто зайти внутрь? Потому что тебе действительно нужно увидеть…

Вэс появился в открытой двери.

— Кир, ты должен это увидеть.

— Что?

— В подвале есть бл*дский портал, — сообщил Вэс.

— Что?

— Я всё пытался тебе сказать, — пожаловался Рис.

Когда Кир и Вэс сурово посмотрели на него, он широко улыбнулся, став более похожим на самого себя. Киру нужно будет поговорить с Мирой об этом позже, но прямо сейчас действительно происходило дерьмо посерьёзнее.

Включив фонарики, Кир и Рис последовали за Вэсом в пыльное помещение мельницы. Их фонарики осветили массивные железные шестерни и шкивы, тяжёлые дубовые балки и рычаги, а также два огромных круглых жернова, стоявших без дела у одной из стен.

Деревянный пол скрипел под их ботинками, пока они шли к лестнице. Луч фонарика Нокса прорезал темноту внизу.

Судя по старинным инструментам, на цокольном этаже находилась старая мастерская. Ими давно не пользовались, но порталом, чёрт возьми, точно пользовались.

Он был очень похож на тот, через который проходил Кир во время своей службы в охране, тот же самый, которым, без сомнения, пользовался и Ронан. Тот портал на старейшем кладбище Портиджа находился под постоянным наблюдением. А это был несанкционированный портал, скорее всего, новый, созданный их демоническим лордом-телепортёром.

Он цеплялся к стене как огромная тень, но никакая тень не могла быть настолько чёрной, настолько абсолютной, поглощающей лучи их фонариков. Ни одна тень не могла бы высасывать воздух из комнаты так, как это, казалось, делал портал.

И ни перед одной тенью на полу не было бы разбросано по полу красноватой пыли с Атара.

— Дерьмо, — сказал Кир.

Глава 22

Критас две ночи следил за фальшивой королевой. Ему не хотелось так надолго оставлять Тёмного Лорда на попечение его безмозглых приспешников, но риск был минимальным. Никто, даже Тишь, не смог бы найти его убежище в Атаре.

Критас создал новый портал в новую, неизвестную точку пустынных земель. На протяжении веков ни один демонический лорд не обладал способностью телепортироваться, не говоря уже о том, чтобы привязывать точки телепортации для создания стабильного портала. На какое-то время это вымотало его, но это было необходимо.

Другие порталы контролировались вампирами или были известны другим демоническим лордам. Критас не хотел никаких незваных гостей. Тёмный Лорд после пробуждения увидит Критаса, и только Критаса. Тёмный Лорд узнает, кто служил ему.

Неудавшаяся попытка пробуждения, совершённая Братством, была разочарованием, но Критас по-настоящему радовался, что этот жалкий культ был уничтожен. Таким слабым и никчёмным существам не было места в будущем королевстве Кадароса. Демоны вообще не нуждались в вампирах.

Вампиры ополчились против Кадароса, которому они должны были кланяться, молиться, выказывать почтение. Они не союзники. Они враги. Добыча.

Как только Тёмный Лорд пробудится, демоны смогут открыто охотиться и воплощать волю благочестивого Вимоноса, отца как Кадароса, так и демонов. Не нужно будет бояться, что люди обнаружат их. Даже восемь миллиардов не смогут противостоять Тёмному Лорду.

Ещё до того, как он нашёл разгадку долгого сна Кадароса, Критас был уверен, что найдёт её. Отсюда и его усилия с Дымкой.

Вампир Гидеон намеревался использовать Дымку, чтобы начать войну против себе подобных. Чтобы дестабилизировать вампиров. Чтобы разоблачить их. Такое чувство, будто сам Вимонос вдохновил его на эту работу — потому что теперь у Критаса был инструмент, который он мог подобрать и использовать.

Да, всё это было предначертано судьбой.

Критас, самый могущественный демонический лорд в мире, пришёл сюда в этот момент, чтобы завладеть Дымкой, чтобы вырвать Тёмного Лорда из рук фальшивой королевы, чтобы узнать секрет его долгого сна.

То, что Кадарос был обескровлен, было очевидно из-за его иссушенного состояния. Чего не было очевидно, так это почему свежая кровь не помогла ему восстановиться. Десятки жертв, которые Критас принёс своему хозяину… и всё безрезультатно.

Критас на мгновение отчаялся, услышав бессвязные объяснения безумного жреца о том, какая кровь ему нужна, но вера Критаса была слишком сильна, чтобы отчаиваться, а вера всегда вознаграждалась.

Как и терпение.

Критас, таким образом, должен был терпеливо прождать ещё некоторое время, пока фальшивая королева и её солдаты приближались к своей цели.

Глава 23

— Это чёртово минное поле. Для меня буквально нет безопасного хода.

Сайрен усмехнулась над кружкой горячего шоколада, наблюдая, как Ронан хмурится, глядя на игровое поле Монополии, усеянное её маленькими пластиковыми домиками. Они с Ронаном со скрещенными ногами сидели на полу в гостиной хижины, а доска лежала на скамеечке для ног между ними.

Сайрен могла привыкнуть к такому комфортному взаимодействию. Ронан, казалось, нисколько не возражал против того, что вторую ночь подряд она была в спортивных штанах. Она снова была в обтягивающем зелёном термобелье и блаженно свободна от лифчика. Против этого он определённо не возражал.

Сайрен, со своей стороны, была рада видеть, что ему комфортно. Он выглядел чертовски горячим в своей тактической одежде и снаряжении, но спортивное трико и футболка явно влияли на неё определённым образом.

— И подумать только, вначале ты смеялся надо мной из-за всех тех денег, которые я тратила на благоустройство своих владений.

— Да, да. Не надо сыпать соль на рану.

Сайрен отхлебнула сладкого тёплого напитка.

— Я была бы рада предоставить тебе ссуду под разумный процент.

— Я бы предпочёл оказаться в тюрьме.

— Гордость предшествует падению, — съязвила она.

Ронан схватил игральные кости.

— Ты невыносима.

Он небрежно встряхнул кубики. Это ему не поможет, но Сайрен всё равно нравилось наблюдать, как он это делает. У него были красивые руки. Она впервые обратила на это внимание, когда они готовили вместе. Какие они сильные и красивой формы, какие ловкие у него пальцы. Возможно, она заметила это, потому что эти ловкие пальцы совсем недавно были внутри неё, и с таким приятным эффектом.

Он бросил кости на доску и отсчитал клетки.

— Бл*дь.

Сайрен посмотрела на его небольшую пачку бумажных денег.

— Хм. Похоже, что тебе не по карману арендная плата за этот месяц.

— Проклятая тактика повелителя трущоб.

Сайрен фыркнула.

— Я училась у лучших.

— Эта игра — отстой. Давай поиграем…

— Я больше не буду играть в морской бой, можешь забыть об этом. Может, твоя проблема в том, что ты недостаточно хорошо видел игровое поле? Немного света могло бы помочь. Например, если бы здесь была лампа? Может быть, на том столе позади тебя?

Она указала на то место, где когда-то стояла лампа, которую он разбил.

По правде говоря, на кухне горел свет, и он давал достаточно освещения, но при этом не бил Ронану в глаза. Но было забавно подразнить его, поиздеваться над беспорядком, на уборку которого он потратил полчаса.

Он приподнял бровь.

— Ты думаешь, что это смешно?

— Угу. Ещё как думаю.

Ронан перегнулся через игровое поле Монополии и выхватил у неё из рук недопитую кружку горячего шоколада.

— Эй! Я ещё не допила.

Ронан не стал утруждать себя ответом, а откинулся назад, чтобы поставить кружку на пустой боковой столик. Затем он приподнялся и снова потянулся через доску. На этот раз он схватил её саму.

Она смеялась и извивалась, когда он поднял её и перебросил через скамеечку для ног. Одной ногой она зацепилась за доску, и та упала на пол. Маленькие пластиковые домики подпрыгивали и рассыпались во все стороны, а бумажные деньги порхали в воздухе.

Ронан устроился на кожаном диване, который стоял у него за спиной, пока они играли. Он усадил Сайрен к себе на колени.

Оглядев разбросанные фигурки, он ухмыльнулся.

— Похоже, вся твоя тяжёлая работа была напрасной.

— Ты всегда такой неряха? — рассмеялась она.

— Вообще-то, я очень опрятный. Но что-то в тебе заставляет меня…

— О, так это моя вина? — поддразнила она.

Он притянул её ближе, пока её промежность не упёрлась в твёрдый выступ его члена под спортивными штанами.

— Да, — сказал он хриплым, мы-собираемся-трахнуться голосом, — это твоя вина.

Сайрен втянула глубокий вдох. Когда она начала потираться об него, то протянула руку и запустила пальцы в его волосы, проводя по ним вверх, к их беспорядку ложного ирокеза. Она посмотрела на татуировки, покрывающие его шею.

— Ты не похож на опрятного.

— О? — ответил Ронан, но она видела, что он чем-то отвлечён. Его глаза потемнели. Губы приоткрылись, обнажив кончики клыков.

Сайрен воспользовалась случаем, чтобы открыто посмотреть на него. Боже, ей нравилось его лицо. Ей нравилось, что она получает возможность видеть его таким, когда суровость смягчается, напряжение спадает.

Не в первый раз она подумала: «Он не умрёт. Я ему не позволю».

Кроме того, когда она спросила Кира, умирает ли Ронан, Кир ответил: «Я думаю, он так считает». Что не обязательно означало, что это правда.

Прошлой ночью Сайрен спросила Ронана о противоядии. Он объяснил, что то, что сделал «Генезис», вызвало мутацию в его клетках. Противоядие, по сути, уничтожало мутирующие клетки, но они начинали мутировать всё быстрее и быстрее.

Она спросила, было ли противоядием то, что Джонус передал ему на складе. Он ответил утвердительно, но неуверенно. После небольшого давления он признался, что это были противоядие и морфий.

«Насколько сильно тебе больно?» — спросила она, но он ответил только: «Я в порядке. Я привык к этому».

Когда она спросила, не следует ли им прекратить заниматься сексом, он ответил: «Не из-за меня. Это единственное время, когда я полностью забываю об этом».

Она могла сказать, что сейчас он забывал об этом. Его голова слегка откинулась назад. У Сайрен потекли слюнки при виде вены, пролегавшей по его шее. Она наклонилась и поцеловала его в это место.

Слегка застонав, Ронан приподнялся под ней, прижимая свою твёрдую плоть к её животу. Она потёрлась об него.

Затем он замер. Полностью.

— Что такое? — спросила она, тоже замирая.

— Что-то.

Ронан в одно мгновение выскользнул из-под неё. К тому времени, как Сайрен пришла в себя после того, как испуганно плюхнулась на диван, и встала, Ронан уже вытащил из-под дивана пистолет (пистолеты были разбросаны по всей хижине, и Ронан никогда не отходил от одного из них дальше, чем на три метра) и метнулся к входной двери.

Сигнализация не сработала.

— Ронан, что заставляет тебя думать…

Дверь с грохотом распахнулась. Сайрен закричала.