Рука, на которую Ронан опирался, скользнула ей под плечи. Другой рукой он всё ещё сжимал её поясницу. Она была полностью зафиксирована на месте, прижата к его телу, пока его член двигался внутри неё.

Сайрен тоже обвила его руками. Она уткнулась лицом в его шею. У неё потекли слюнки, клыки пульсировали. Но она не могла укусить его, не могла питаться от него, поэтому она уткнулась в него лицом.

Она пыталась не кончать, потому что знала, что он не собирается этого делать, но ничего не могла с собой поделать. Его движения, звук его прерывистого дыхания, то, как он наполнял её — она закричала и начала содрогаться в его объятиях. Он сжал её ещё крепче, двигаясь всё сильнее и быстрее, пока она не закричала от интенсивности своего оргазма.

Когда это наконец прекратилось, она хватала воздух ртом и подёргивалась от отголосков, почти боясь, что расплачется от интенсивности. Ронан всё ещё был твёрдым, как скала, внутри неё. Он опустил голову, чтобы прижаться лбом к её плечу. Она погладила его по затылку. Её пальцы рефлекторно напрягались с каждым непроизвольным сокращением её влагалища на его тяжёлом члене.

Когда он пошевелился, словно собираясь выйти, она вцепилась в него.

— Останься во мне.

— Я… — он замолчал, чтобы перевести дух, когда её лоно снова напряглось на нём. — Я не думаю, что смогу кончить, и не думаю, что ты захочешь ещё час этого.

Тогда она была права. Ему было нелегко прийти к кульминации.

Сайрен погладила его по волосам.

— Просто останься на минутку. Пожалуйста.

Ронан глубоко, прерывисто вздохнул. Затем он поднял её. Мышцы по всему его телу напряглись, когда он поднял их обоих в сидячее положение, лицом к лицу, каким-то образом умудрившись удержать их тела соединёнными. Сайрен застонала, когда от этого движения его член сместился в ней. Она крепче сжала его в объятиях. Он уткнулся лицом ей в плечо.

Она начала поглаживать его затылок и шею со всей нежностью, которую чувствовала. Сначала он вздрогнул, как будто не привык к этому, но в конце концов начал расслабляться. Его член внутри неё оставался твёрдым, как камень, но что-то в нём расслабилось, открылось. И когда Сайрен начала двигать бёдрами, потираясь клитором о низ его живота, чувствуя, как его член движется внутри неё, Ронан издал звук, в котором слышались в равной степени удовольствие и облегчение.

Она подобрала под себя ноги, чтобы иметь возможность приподниматься и скользить вверх и вниз по его стволу, вновь ощущая выпуклость его головки глубоко внутри себя, восхитительное поглаживание этого выпуклого выступа по её внутренним стенкам. Ронан сжал её бёдра, меняя угол проникновения для большей интенсивности.

Положив руки ему на плечи, она смотрела на его лицо, скользя вверх и вниз по его члену. То, что она увидела там, смешалось с его удовольствием, было удивлением. И уязвимостью. Возможно, немного страха, потому что он явно не привык к тому, что чувствовал. И всё же его бёдра двигались под ней, подстраиваясь под её ритм. Его губы всё ещё были приоткрыты, обнажая кончики удлинившихся клыков.

Прошлой ночью Сайрен пыталась заставить его кормиться от неё, но он отказался, и она не хотела начинать эту битву прямо сейчас, когда он наконец-то открылся для неё. Каким-то образом это, а также ощущение его члена внутри неё, снова довели её до пика.

— Сайрен, — выдохнул он, — бл*дь… я сейчас…

— Кончи, — выдохнула она, когда её тело будто вспыхнуло. — О боже, Ронан… ааааа!

Когда её охватил оргазм, Ронан закричал. Его бёдра задвигались под ней, вбиваясь сильно и глубоко, пока она содрогалась на его изливающемся члене.

— Срань господня, — пробормотал он, дрожа в её объятиях, пока она льнула к нему, и их обоих всё ещё сотрясали отголоски разрядки. — Чёрт.

Сайрен тесно прижималась к нему и гладила его по волосам, пока буря, наконец, не утихла, и они оба не успокоились. Ронан крепко зажмурился, уткнувшись лицом в её плечо. Как будто он нуждался в этом. Как будто он нуждался в ней.

Она обвилась вокруг него и не отпускала.

Глава 20

Ронан открыл холодильник и заглянул внутрь. Его обычный способ есть (или не есть вовсе) сегодня не сработал. Ему нужно было подумать о Сайрен, и ему нужно было её накормить. От этой мысли у него скрутило живот, так как он не мог накормить её как следует, но он мог хотя бы приготовить ей омлет.

— Мм, ты что-нибудь нашёл? — спросила Сайрен, когда он потянулся за упаковкой яиц. Её рука легла ему на поясницу.

Он втянул в себя воздух. Этого она не заметила, а может, просто не придала значения. Но когда он застыл на месте достаточно долго, чтобы это стало очевидным, она отстранилась.

Он отвернулся от холодильника, забыв о яйцах, позволил дверце закрыться и поймал её удаляющуюся руку. Её большие, великолепные глаза с беспокойством посмотрели на него.

— Я очень, э-э, тактильная, — объяснила она. — Иногда я забываю, что не всем это нравится.

— Мне это нравится. Мне это очень нравится, — он притянул её руку к своему животу. — Я просто… не привык к этому.

Она провела пальцами по его прессу через тонкую ткань серой футболки. Её большой палец начал поглаживать. Это возбуждало его. Всё, что касалось её, возбуждало его. Но он не хотел секса, не сейчас. Он хотел этого. Быть здесь, с ней, и готовить завтрак, делать что-то обычное, без конфликтов и стресса.

Рука Сайрен скользнула с его пресса на спину. Другой рукой она тоже обхватила его тело и… обняла его.

Ронан обнял её в ответ. Он не был любителем обниматься. Но это ему понравилось.

— Ты не возражаешь? — спросила она.

— Чёрт возьми, нет.

— Это были тяжёлые несколько ночей, — призналась она, уткнувшись лицом ему в грудь. — Мне нужно это всего на минутку. С тобой.

Эти слова что-то сделали с Ронаном. Что-то изменили в нём. Что-то открылось.

Во время секса он тоже чувствовал это. Когда он кончал почти как обычный мужчина, а не как тот, кому нужно было грубо трахаться час или больше, прежде чем его тело отпустит себя.

Он не понимал, почему с Сайрен он чувствовал себя по-другому. Он хотел бы просто принять это как должное и хорошее, не впадая при этом в панику, но… он ещё не был готов к этому. Это слишком непривычно. А другая часть его всё ещё говорила, что он не должен этого делать.

Ничего не изменилось. Он всё ещё умирал.

Чёрт, он не собирался думать об этом. На мгновение он просто побудет с ней и не станет думать о будущем.

Он погладил её длинные волосы, рассыпавшиеся по фланелевой рубашке, и позволил себе расслабиться. И, как ни странно, это паническое чувство прошло. На секунду он в полной мере почувствовал ощущение правильности, которая всё время вспыхивала где-то на краю его сознания.

Пока у Сайрен не заурчало в животе. Затем он вспомнил, что должен был кое-что сделать.

— Завтрак, — сказал он.

— О, да. Точно.

Она сжала его задницу через спортивные штаны, вызвав вспышку возбуждения. Затем высвободилась из его объятий и, практически оттолкнув его локтем, направилась открывать холодильник.

— Слушай сюда, — сказал Ронан, лишь отчасти забавляясь, — ты не можешь просто так начинать подобное дерьмо…

— Так что у нас на завтрак? Или скорее уж на поздний завтрак.

Больше похоже на обед, учитывая, как долго он проспал. Ронан никак не мог уложить в голове этот факт. Он хотел бы сказать, что всё дело в сексе, но это не совсем так. Дело в ней.

Но он всё равно готовил завтрак, а не обед, потому что это единственное, что он действительно умел готовить.

Он схватил Сайрен за пояс спортивных штанов и оттащил в сторону, а сам пошёл за упаковкой яиц.

— Эй! — запротестовала она.

Он ухмыльнулся через плечо.

— Ты маленькая. Смирись с этим.

Она упёрла руки в бока и попыталась изобразить раздражение, но даже близко к этому не подошла, не с такой улыбкой. Чёрт, ему нравилась эта улыбка.

С ней было так весело. Ронан не был уверен, что ему когда-либо раньше было по-настоящему весело, не так, как сейчас.

Он поставил коробку с яйцами и молоко со сливками на столик и пошёл искать миску. Когда он нашёл одну и вернулся с ней на столик, Сайрен уже открыла коробку с яйцами и неуверенно разглядывала яйца.

(Молоко со сливками — здесь и далее имеется в виду смесь молока и сливок в соотношении 50:50, которую можно купить магазине как обычные сливки или молоко, — прим)

Она сказала:

— Пенни вроде как научила меня печь хлеб, но, боюсь, на самом деле я ничего не смыслю в кулинарии.

— Яичница-болтунья — единственное, что я могу приготовить с хорошими шансами на успех, так что я всего на полшага впереди тебя. Я могу приготовить это, если ты хочешь пойти…

— Нет. Я сделаю это с тобой.

Ронан остановился как вкопанный.

— Что? — осторожно спросила Сайрен.

— Как ты такая… Я не знаю — тёплая, когда ты росла с этой мерзкой, фригидной пи*дой?

Сайрен фыркнула.

— Поверь мне, это не принесло мне никакой пользы. Разве что, может быть, показав ей, что я слабая и жалкая и, следовательно, не представляю для неё угрозы.

Ронан нахмурился.

— Я надеюсь, ты хочешь сказать, что она видит тебя такой, а не то, что ты думаешь, будто это правда.

В её глазах появилось страдальческое выражение.

— Все знают, что это правда.

— Значит, все чертовски неправы.

— О, да? А как насчёт того факта, что ты…

— Тоже был чертовски неправ, да. Я был идиотом и…

— И что?

Ронан поставил миску на кухонный стол. Он глубоко вздохнул.

— И я не хотел видеть тебя такой, какая ты есть. Я был глупым и озлобленным, и в этом не было твоей вины.

— Но ты, должно быть, когда-то… чувствовал себя по-другому. По отношению к ней.

— Ты имеешь в виду, потому что я служил в охране? Я никогда не был частью её личной охраны. Она не имела отношения к моему подразделению. За исключением одного странного случая, когда она поручила нам охранять вечеринку в Резиденции.

Сайрен нахмурилась, как будто не поверила ему, но это был единственный раз, когда Ронан общался с Амарадой.

До его столкновения с ней много лет спустя. После «Генезиса».

Он едва ли помнил ту вечеринку в Резиденции. Всё было как в тумане. Неприятное воспоминание попыталось пробиться сквозь туман, но он отогнал его прочь.

— Мы можем приступить к завтраку, пожалуйста? — спросил Ронан. — Даже я проголодался.

Сайрен выглядела так, будто не была готова оставить эту тему, но затем она отдала честь, как полная чудачка.

— Отдай мне приказ. Потому что иначе я понятия не буду иметь, что делать.

— Ты же понимаешь, что ты нелепая, верно?

— Да, сэр.

Ронан фыркнул:

— Чёрт возьми, нет, мы не будем играть в эту странную игру. Меня это определённо не заводит.

Сайрен расхохоталась.

— Я не это имела в виду.

— Ну, ты схватила меня за задницу, так что, — Ронан пожал плечами, — это твоя вина.

Её глаза искрились весельем.

— Может, мне принести сковородку или что-нибудь в этом роде?

— Да, лейтенант, хорошая мысль.

— Лейтенант? — она упёрла руки в бока. — Я как минимум капитан.

— Ты можешь быть кем угодно, майор Заноза в Заднице. Просто найди чёртову сковородку.

Приготовление яиц и тостов с Сайрен, вероятно, заняло больше времени, чем без неё, но это было в миллион раз веселее. Ронан чувствовал себя немного нелепо из-за того, что так много смеялся. Это на него не похоже. Но ему это нравилось. Каждую грёбаную секунду.

За исключением того момента, когда Сайрен пошутила о том, что ей нужен протеин для поддержания «мужеподобных мускулов», и Ронан уловил неприятный подтекст. Когда он надавил, из её рта полилась целая куча е*анутого дерьма, и всё это явно исходило от её пи*ды-мамаши, целью жизни которой, по-видимому, было разрушить всю самооценку своей дочери до последней капли.

Ронан, возможно, немного выбесился. Возможно, он даже стал немного резок. Но он был почти уверен, что его (по общему признанию, грязное) описание того, насколько привлекательной он находит Сайрен, и его слова об её чертовски потрясающих физических способностях, которые были удачно продемонстрированы, когда она призраком последовала за этим мудаком-химиком и повалила его на землю, наконец-то дошли до неё.

Как бы то ни было, она улыбнулась, немного прослезилась и велела ему уже заткнуться, потому что яйца остывали.

Поэтому он фыркнул, покачал головой, наколол на вилку яичницу, решив заставить свой желудок смириться с этим, и сказал:

— Ты чертовски красивая.

Рука Сайрен легла ему на бедро, пока она брала тост и с хрустом вгрызалась в него. Рука Ронана нашла её руку, и он переплёл их пальцы, желая, чтобы это продолжалось вечно.

Глава 21

Тишь стремительно приближалась к старой мельнице, держа строй и передвигаясь перебежками. Расположенная в 20 км от Портиджа мельница должна была стать охраняемым историческим объектом, но Гидеону удалось сделать так, чтобы её не внесли в архивы округа, примерно так же, как Кир поступил с аббатством.

Многие вампирские объекты недвижимости были такими, и единственная причина, по которой они узнали о данном месте, заключалась в том, что Кир позволил Луке вести допрос химика, работавшего на Гидеона (а потом на Критаса). Кир исчерпал ту информацию, которую могло раскрыть высокомерие Ашеля. Поэтому Лука велел Киру выйти из комнаты, заблокировал камеру и провёл следующие шесть часов, извлекая всю возможную информацию.

Итак, теперь Ашель был мёртв, и Кир чертовски волновался, потому что, не считая доклада о том, что он узнал, Лука со вчерашней ночи никому не сказал ни слова. Он даже не пошёл домой. Он проспал весь день в штаб-квартире — или, по крайней мере, заперся в одной из комнат Бункера. Он не пустил туда даже Талию. Так что она спала на диване в гостиной Бункера.

Учитывая, что ни Лука, ни Талия сейчас не должны были заниматься оперативной работой, а Ронан выбыл из строя, Кир молился, чтобы мельница оказалась такой же пустой, какой выглядела.