— Критас — вампир, который теперь вами руководит.

— Он грёбаный демонический лорд, придурок! Грёбаный телепортёр! Вы понятия не имеете, что вас ждёт. Вы даже не представляете, какой ад он устроит!

— С Дымкой.

Когда Ашель не поправил его, упомянув о Кадаросе, Кир понял, что Ашель знал только о своей предполагаемой роли в плане демонического лорда. Плане Критаса. Дымка, скорее всего, была второстепенной затеей. Отвлекающим манёвром для Тиши и/или Амарады. Одним из способов начать дестабилизировать вампиров.

Учитывая, что разоблачение было опасным как для демонов, так и для вампиров, Критас должен быть уверен в своей способности пробудить Кадароса. Почему? Что такого знал Критас, чего не знала Тишь?

Демонический лорд должен что-то знать. Критас не был глуп и не торопился. Он наблюдал и проверял Тишь с прошлой осени. Он держал Дымку в резерве. Он использовал Братство.

Критас был мыслителем. Планировщиком. Он был самым опасным демоническим лордом, с которым когда-либо сталкивалась Тишь.

А мудак по другую сторону этого стального стола помогал этому демоническому лорду.

— Тебе нравится работать на демоническое отребье, не так ли?

Ответ на самом деле не имел значения, но Кир не мог не спросить.

— Мне всё равно, на кого я работаю, главное, чтобы я был на стороне победителя.

Кир опустил взгляд на закованные в наручники запястья мужчины.

— Хм.

— Когда Критас победит…

— Демоны убьют и тебя, как собирались сегодня вечером.

— Они отпустили меня, чтобы я мог убежать. Я важен.

Ашель завизжал, когда на его шее появился свежий порез.

— Бл*дь! Бл*дский псих!

Но Лука уже вернулся на прежнее место, его взгляд был холодным и бесстрастным. Кир приподнял бровь. Лука слегка пожал плечами.

Да. Этот засранец заслужил это. На самом деле, он заслуживал гораздо худшего — и получит по заслугам.

Но, по крайней мере, он был полезен.

Глава 14

Сайрен обнаружила, что Амарада проводит обыск. В комнатах Сайрен.

Её возмутительно роскошные апартаменты, по сути, составляли целый дом в обширном комплексе Резиденции. Спальня, гостиная, столовая и даже отдельная кухня, где кто-то готовил для неё. У неё также кто-то убирался.

Всегда просто «кто-то», потому что Амарада никогда не позволяла никому из персонала обслуживать Сайрен дольше, чем несколько месяцев. Амарада утверждала, что это делалось для поддержания подобающе формальных отношений, поскольку у Сайрен имелась дурная привычка привязываться к людям. В действительности это делалось для того, чтобы держать Сайрен изолированной. Без друзей. Без союзников.

Она была подобна избалованному пекинесу, которого носили с собой в сумочке от Шанель, а затем отдавали слуге, когда ей нужно было посрать.

Когда Сайрен вошла через открытую дверь в прихожую, одна из горничных, которая поднимала коврик в прихожей, бросила на неё виноватый взгляд. Но это не её вина, и Сайрен это даже не волновало.

В некотором смысле, это было облегчением — так ясно увидеть правду: это не дом Сайрен, и ничто здесь на самом деле не принадлежало ей. Раньше это была позолоченная клетка… а теперь цирк. Горничные прыгали и вертелись, выполняя свои обязанности, в то время как распорядительница манежа руководила ими с середины чрезмерно официальной столовой.

Когда Сайрен прошла из фойе в столовую, глаза Амарады, казалось, сверкнули от предвкушения, как будто она ждала Сайрен. Королева стояла у длинного, сверкающего стола, за которым Сайрен никогда не сидела. Однако сейчас этот стол использовался, вмещая все записные книжки Сайрен и её компьютер.

Блестящими красными ногтями Амарада листала страницы одной из записных книжек Сайрен. Это не имело значения. Она не найдёт там или где-либо ещё в этой квартире ничего, что могло бы что-то значить. К тринадцати годам Сайрен научилась не позволять своим истинным мыслям выходить за пределы её головы. К тридцати годам она попыталась избавиться от таких мыслей в принципе.

Так было проще. Обо всём, что она скажет, будет доложено. Всё, что она напишет, будет прочитано. Возможно, это самое агрессивное вторжение Амарады на территорию Сайрен, но вряд ли оно было первым.

Если бы не хищный блеск в глазах, Амарада смотрелась бы как на обложке журнала. Безупречные светлые волосы, идеальный макияж. Голубое шёлковое платье с элегантными длинными рукавами подчёркивало её чувственные формы. Высокие каблуки придавали ей ту элегантную женственность, которую так хорошо знала Сайрен.

Ботинки Сайрен глухо топали по паркетному полу.

Амарада усмехнулась, оглядев Сайрен с головы до ног, отметив чёрные кожаные штаны и куртку, тугую косу и лицо без макияжа.

— Ты здесь, чтобы ограбить это место, моя дорогая?

— Здесь нет ничего, чего бы я хотела, — сказала Сайрен, — кроме правды.

Амараде каким-то образом удалось создать впечатление, что она закатывает глаза, не делая этого на самом деле.

— Моя дорогая, если судить по этим записным книжкам, ты даже не можешь смириться с правдой о размере своей талии. Перестань набирать массу, как мужчина. Честно говоря, это нелепо. Я сомневаюсь, что тот наряд Диор, который я только что выбрала для тебя, можно настолько подогнать.

Сайрен с трудом подавила вспышку стыда. Она ненавидела себя за то, что это причиняло ей боль, хотя знала, что это не должно иметь значения, ни на каком уровне. Более того, она ненавидела то, что, увидев себя глазами своей матери, на секунду забыла, зачем она здесь. Это неприемлемо.

Очень многое было неприемлемым.

— Я хочу знать правду о «Генезисе».

На один прекрасный момент Амарада выглядела опешившей. Затем она рассмеялась.

— Из всех спасённых дворняжек твоего брата именно эта привлекла твоё внимание? Ронан Фир — дезертир, который провёл десятилетие в какой-то лачуге и изнурял свой организм дизайнерскими наркотиками, а потом, чтобы скрыть это, сочинил дикую историю…

— Я тоже могу рассказать дикую историю. Ты всё это время знала, где находится Ронан, потому что организовала его поимку. Ты финансировала «Генезис». А затем, прежде чем этот факт стал бы известен, ты уничтожила лабораторию.

Амарада застыла так неподвижно, как Сайрен никогда ещё за ней не замечала. И всё же, несмотря на эту самую неподвижность, произошёл какой-то сейсмический сдвиг. Он начался в глазах королевы и расколол пространство между ними, как давно дремавшая линия разлома.

Сердце Сайрен бешено заколотилось. Она всё ещё боялась своей матери — она ничего не могла с этим поделать — но это не имело значения. Сайрен не сдавалась. Она не собиралась прятаться обратно в свою позолоченную клетку.

Амарада рявкнула высоким и резким голосом:

— Вон!

Сайрен ощутила предостерегающее покалывание в затылке, но она стояла неподвижно, пока служанки выбегали из комнаты. Наружная дверь закрылась с вежливым щелчком.

Амарада отложила записную книжку Сайрен и скрестила руки на груди, барабаня красными ноготками по синему рукаву.

— Даже твой брат никогда не подозревал об этом.

— Он не знает тебя так, как я.

Когда губы Амарады приоткрылись, обнажив клыки, Сайрен почувствовала, что успокаивается. Она почувствовала, что обретает уверенность. Это было правильным решением.

В этот момент она поняла, почему Ронан был так спокоен, когда противостоял Киру в фойе ВОА. Ронан был уверен в своём выборе. Сделав свой собственный выбор, Сайрен осознала — это не означало, что ему это нравилось. Это не означало, что он на самом деле хотел этого.

Иногда то, чего ты хотел — быть свободным, здоровым, гордиться своей матерью — оказывалось неосуществимым.

Амарада сказала:

— «Генезис» был инструментом, который попал мне в руки. Я воспользовалась им.

— Чтобы изучить Ронана. Почему?

Амарада коварно улыбнулась.

— Он сказал тебе, что мы с ним трахались?

Сайрен пошатнулась, не в силах подавить свой шок, который, без сомнения, отразился на её лице.

«Идайос, пусть это будет ложью, пожалуйста, пусть это будет ложью».

Жестокая улыбка стала ещё шире.

— Я приму это за отрицательный ответ. Тогда он был довольно привлекательным, не то что сейчас, с этими отвратительными татуировками. По меркам охранника он был безупречен. Когда я попробовала его кровь, я поняла, что с ним что-то… не так. Мне нужно было знать, что именно.

Сайрен отложила в сторону ужасающее откровение о своей матери и Ронане. Она разберётся с этим позже.

— И ты позволила «Генезису» пытать его. В течение десяти лет. Чтобы выяснить, что именно?

— Что он очень опасен, моя дорогая. Для всех нас.

— Я тебе не верю. Если бы это было правдой, ты бы приказала его убить.

Амарада издала знакомый снисходительный смешок, как будто Сайрен была уморительно глупой.

— Иногда лучше не будить спящую собаку.

— Если ты его боишься, скажи мне почему.

— Я не обязана тебе ничего говорить, Сайренария. Информация должна храниться у меня, а не у тебя. Вот почему я приказываю, а ты повинуешься. Так что слушай внимательно: ты больше не будешь иметь ничего общего с Ронаном Фиром.

— Если ты не подчинишься, — продолжила Амарада громче, когда Сайрен начала отвечать, — последствия будут неприятными, и во всём этом нет необходимости. Это ничего не даст. Ты понимаешь, Сайренария?

— Что я понимаю, Амарада, так это то, что наш народ заслуживает лучшего, чем такой тиран, как ты.

Амарада невесело усмехнулась.

— И что же дальше? Ты собираешься узурпировать мою власть, котёнок?

Так Амарада называла Сайрен много лет назад, когда та пыталась постоять за себя. Маленький котёнок.

— Ты хочешь этой драки? Ты хочешь, чтобы твой брат и все его спасённые дворняжки участвовали в этой драке? Нет. Конечно, ты этого не хочешь, — Амарада выдвинула один из элегантных обеденных стульев с высокой спинкой и уселась с отработанной грацией. — С чем всё это связано, моя дорогая? Что-то случилось? С Ронаном?

— Например, что? — спросила Сайрен. — Как ты думаешь, что может случиться с Ронаном?

Красные ноготки забарабанили по стопке записных книжек Сайрен.

— Понимаю. Вот в каком мы положении? Тебе не понравится мой следующий шаг, котёнок.

Сайрен хотела сказать ещё дюжину резких и враждебных слов. В этом нет смысла. Амарада только поглумится над ними. Поэтому Сайрен сказала ей правду.

— Я уверена, что мне это не понравится. Мне никогда не нравилось то, что ты делала.

И, как ни странно, Амараде нечего было на это сказать, когда Сайрен повернулась и вышла из своей роскошной тюрьмы.

Как только она переступила порог, то с прекрасной и пугающей уверенностью поняла, что никогда туда не вернётся.

Её ботинки затопали по элегантным коридорам Резиденции, спустились по широкой лестнице и протопали по фойе к входной двери. Затем Сайрен вышла в прохладную ночь и сделала первый в своей жизни по-настоящему свободный вдох.

У неё закружилась голова от этого вдоха. Он придал ей такую лёгкость, что ей показалось, будто она вот-вот поднимется в воздух и улетит прочь.

Но она не хотела улетать, не хотела исчезать отсюда и появляться где-то ещё, в какой-то другой жизни. Больше нет. Ей нужно вернуться в ВОА. Ей нужно увидеть Ронана, и на этот раз она не позволит Киру остановить её.

Ей нужно убедиться, что с Ронаном всё в порядке. Конечно, он не в порядке. Этого просто не может быть. Учитывая всё, что она только что узнала об его прошлом, правда заключалась в том, что за всё то время, что она с ним знакома, с ним никогда не было всё в порядке. От осознания этого у неё защемило сердце.

Даже несмотря на то, что Ронан отдал своё оружие Киру, даже несмотря на то, что он пошёл с Джонусом, как приказал Кир, ничто из этого не меняло того факта, что Ронан только что продемонстрировал явную готовность…

Боже, она не могла даже мысленно произнести эти слова. Неужели он действительно сделал бы это?

Это так сильно напугало её, что она не смогла ответить на этот вопрос. Она не могла смириться с возможностью того, что ответ может быть положительным.

Поэтому Сайрен отложила этот вопрос на время. Она разберётся с этим позже. Прямо сейчас ей просто нужно увидеть его.

Глава 15

Ронан зажал трубку капельницы и вытащил иглу из своей руки. Джонус хотел, чтобы он продержался ещё час, но он не мог больше лежать на больничной койке. Слишком много мыслей крутилось у него в голове.

Ему надо было впустить Риса. Ему надо было впустить Кира. Он не был готов ни с кем разговаривать, но теперь ему оставалось только гадать, каково теперь его положение в команде.

Всё вскрылось.

Кир не посадил его за решётку, но эта ситуация до сих пор могла развиваться в том направлении. Кир забрал его оружие. Отдаст ли он его обратно? Что ещё более важно, действительно ли Ронану позволят уйти отсюда?

Ронан говорил себе, что у него паранойя, но… он был параноиком. Он ужасно боялся, что у него отнимут право выбора, как это было в «Генезисе». Ему нужно было знать, действительно ли он всё ещё свободен.

Когда босые ноги Ронана коснулись холодного кафеля, он вздрогнул. По крайней мере, он смог остаться в одежде. Ничто так не портило ему настроение, как больничная сорочка, поэтому Джонус предпочитал приберегать это для действительно плохих, ты-можешь-умереть ночей.

Сегодня с ним всё было в порядке. В этом дерьме не было необходимости. Просто его вымотали, вот и всё. Такое иногда случалось.

На самом деле, он был чертовски рад, что, когда он копнул глубже в поисках энергии, которая была ему нужна, чтобы пережить кризис, она у него нашлась. У него не было ни капли запасов, отсюда и отключка, но он дотерпел до конца драки. Это означало, что он прав в своём убеждении, что он никого не подвергал риску.

Это означало, слава бл*дскому Богу, что он не подвергал риску Сайрен. Он был способен защитить её.