– Она приходила около десяти, сэр… кажется, собиралась в театр… и поднялась в номер, а затем спустилась и ушла.

Проклятье, подумал Эшер. Руки у него дрожали. Проклятье.

Ферма Тафтон, Хартфордшир, 5 миль от Сент-Олбанса по хатфилдской дороге. З. узнал, что Миранда там, и отправился за ней. Я иду за Симоном. Следуй за нами.

Он смял листок.

Проклятье.

26

Они миновали Сент-Олбанс, и дон Симон выключил фары. Лидия напомнила себе, что вампиры превосходно видят в темноте. Хотя близилось полнолуние, живые изгороди превращали дорогу в чёрную бездну; когда Симон остановил автомобиль, невозможно было сказать, как далеко ещё до фермы. В ночном воздухе висел густой аромат сена, к которому не примешивались запахи дыма и коровников.

Где-то закричала сова, и ей ответил далёкий лай собак.

– Если он прислушается, то услышит ваши шаги, – прошептал вампир. – Но одну я вас здесь не оставлю.

Увы, но ей не хватило мужества сказать: «Оставьте меня, если так будет проще». Слова не шли. Она крепко ухватилась за холодные пальцы и постаралась ступать как можно тише по невидимой неровной земле, покрытой прошлогодней листвой.

Ветки цеплялись за волосы. В бледном лунном свете проявились отштукатуренные стены и деревянно-каменная мансарда со слепыми окнами. Симон остановился рядом с ней и прислушался:

– В доме нет никого живого.

Он бесшумно зашагал по покрытому гравием двору; Лидия, спотыкаясь, поспешила за ним.

Нет…

С каменной веранды в дом вели две двери. Пробивавшийся под одной из них свет в ночной тьме казался невыносимо ярким. Симон распахнул дверь, и мимо них проскользнула кошка, тут же растворившаяся в ночи.

В комнате пахло кофе, углём, беконом, табаком и пеплом.

Не кровью.

– Что скажете, сударыня?

На каменном полу кухни стоял стол, фонарь на нём освещал тарелку с недоеденным бутербродом и блюдце с маслом, которым поживилась удравшая кошка. В керамической кружке стыл кофе. Симон на мгновение прикоснулся к кружке, потом посмотрел на прогоревшие угли в старинном очаге.

– Два часа.

Дверь за печью вела в непроглядную тьму. Лидия взяла фонарь и в его свете увидела уходящие вниз каменные ступени. Железные засовы на двери со стороны кухни… к подвальной землистой сырости примешивается знакомый запах детской – горшок и подгузники...

Нет…

В подвале никого не было. Крохотная чисто вымытая комнатка, почти пустая, в одном углу небольшая печь (Лидия закрыла глаза и вознесла благодарственную молитву), в другом – комод. Рядом с печью – узкая койка с тремя одеялами. Раньше одно из них покрывало кроватку Миранды у них дома.

Нет…

Лидия опустилась на шаткий стул рядом со столиком. На столешнице лежали карты. Безик, машинально отметила она. На трёх человек. Три кружки тёплого кофе. Одна вилка. Детская чашечка, блюдце и миска. На полке – жестянка с печеньем, стопка газет и Библия, слова «Дафна Джин Робинсон, 1879» на форзаце. Должно быть, Нэн попросила что-нибудь почитать. Лидия ощутила благодарность за то, что её просьбу выполнили. Эти люди не были жестокими.

– В доме никого нет.

Симон спустился по лестнице – очень длинной лестнице, подвал оказался необычно глубоким. Неудивительно, что Симон никого не слышал и не чувствовал…

– В сарае держали автомобиль, там остались канистры бензина и масла.

– Он забрал их, – Лидия вертела в пальцах ложечку. К ней прикасалась Миранда…

Ей хотелось опустить голову на столешницу и зарыдать – рыдать, пока не превратится в камень, как Ниоба из греческого мифа, чтобы больше не чувствовать утраты.

– А когда их сторожа проснулись и поняли, что подвал пуст и пленники исчезли, то решили бежать, как поступил бы любой, кто видел Лайонела в гневе. Я не чувствую запаха крови, поэтому утешьтесь хотя бы тем, что Загорец не убил вашу няньку. Но теперь, когда они у него в руках, он воспользуется вами – по крайней мере, попытается…

Лидия вскинула на него взгляд:

– А Гриппен меня убьёт, – тихо сказала она, – чтобы помешать этому, верно?

– Может попробовать, да, – он поднял её на ноги. – Нам лучше покинуть это место, сударыня. Если его прислужники не полные дураки, они сразу же послали ему весточку обо всём, что тут произошло. Скоро рассвет. Недалеко от Хартфорда у меня есть дом, там Лайонел вас не найдет, но нужно предупредить Джеймса, чтобы он остерегался людей Лайонела…

Симон замер, не дойдя несколько ступеней до двери подвала:

– Putada, – он передал Лидии фонарь. – Он здесь. Лайонел. Думаю, я смогу задержать его до рассвета, но на внутренней стороне двери нет запоров…

– Выходи, жалкий папист, – донёсся громкий рёв из кухни. – Я должен был бы знать, что рано или поздно мы встретимся. И бабу с собой прихвати, мне надо перекинуться с ней словечком.

Врач, которому служба в Индии оставила загар и нездоровую желтизну, перевязал Эшеру лодыжку и наложил лубок: перелома не было, но кость треснула, к тому же ногу покрывали жуткие синяки.

– Что с вами произошло, дружище? – спросил он. – Впечатление такое, будто вы попали под телегу.

– Под автомобиль, – Эшер отхлебнул бренди, который ему принёс гостиничный дежурный. Веронал помог бы лучше, но приходилось довольствоваться тем, что есть. – Тормоз соскочил, а этот идиот, мой племянник, оставил передачу включённой. К восьми я должен быть в Сент-Олбанс…

– Не выйдет.

– Должен, – сказал Эшер. – Должен. Если я не…

Он постарался придать лицу печально-благородное выражение и скрыть то отчаяние, которое испытывал.

– Речь идет о женской чести, – он положил руку врачу на плечо; причина куда более простая, чем правда, к тому же не нужно тратить двадцать минут на попытку убедить людей в существовании немёртвых и объяснить, как так вышло, что он на них работает. – Больше ничего не могу сказать. Здесь у меня есть мотоцикл, я могу вовремя добраться туда, если вы меня как следует перевяжете.

Доктор фыркнул и окинул взглядом вульгарный твидовый костюм (на котором было столько грязи, что кровь Ипполиты под ней терялась) и небритый подбородок своего пациента, но все же туго перевязал лодыжку, наложив бинты и обмотав их лейкопластырем.

– Заводить мотоцикл будет больно, – предупредил он Эшера, который уже и сам это понял, пока вставал на ноги. – Лубок снимет часть давления, но я удивлюсь, если вам удастся доехать до Сент-Олбанс.

– Едва ли ваше удивление уступит моему.

Он кое-как спустился по ступеням в узкий дворик. Доктор и дежурный вышли вслед за ним. Луна стояла над крышами домов. Он подумал, нашла ли Лидия Исидро и не оказывает ли он ей сейчас чудовищную услугу, хуже того, не обрекает ли он её на гибель своей спешкой.

Откуда Загорец узнал, где прячут Миранду?

Будь проклят Миллуорд – и тот ленивый ублюдок, который никак не изобретёт электрический стартер для мотоциклов…

Дежурный пристегнул чемодан и помог Эшеру забраться на мотоцикл.

– Удачи, – сказал врач.

Эшер направил переднее колесо в ворота, толкнул мотоцикл вперёд, трижды нажал на педаль – каждый удар отзывался острой болью в ноге, – и двигатель его «индиана» завёлся с приглушенным рокотом. Выезжая в темноту площади Финсбери, он подумал, что было бы неплохо разузнать о святом покровителе мотоциклов, которому он задолжал не меньше чем овцу.

Он свернул на дорогу, ведущую в Ислингтон, и направился на север.

– Значит, дом недалеко от Хартфорда, а? – Гриппен схватил один из стоявших у стола стульев и подпихнул его к Лидии, предлагая сесть. – Ты же покинул эти земли.

– А ты обещал оставить в покое миссис Эшер и её супруга, – парировал Симон.

Лидия поставила лампу на край стола и незаметно скинула туфельки в золотых блёстках. Пока они шли от автомобиля к ферме, она дважды едва не сломала лодыжку. Если придётся спасаться, она вовсе не хотела подражать героиням романов и спотыкаться о собственную обувь.

– Тебя, испанец, это не касается.

– Меня также не касается, найдут ли твои птенцы себе другого господина, пусть даже я с горечью буду наблюдать за тем, как тебя выдворяют из Лондона. Я знаю несколько городков в Италии, хозяева которых, так уж и быть, выделят тебе место под гроб.

– Да я скорее в аду прилягу, чем поблизости от Рима, а этого жалкого цыгана я утащу с собой к дьяволу в гости, и уж точно не буду смотреть, как он выделывается в моём городе! А этих вонючих предателей…

– Хватит! – закричала Лидия. – Вы оба! Послушайте меня. Тит Армистед владеет четырьмя экземплярами «Книги детей тьмы». И хотя бы в одном из них точно есть средство, которое позволит птенцам сбросить власть создателя…

– Нет такого средства!

Должно быть, Гриппен собирался ударить её, хотя Лидия этого не увидела. Но дон Симон внезапно оказался рядом с ней, удерживая хозяина Лондона за запястье.

Гриппен рывком высвободил руку:

– Ничто не может разрушить власть создателя над выводком. До тех пор, пока у создателя остаётся хоть один волосок на…

Он посмотрел на Лидию, перевёл взгляд на Симона и закончил:

– На груди.

– А что вы будете делать, – возразила Лидия, – если в одной из книг есть рецепт, позволяющий вырастить эти волосы? Стать сильнее, хотя Загорец и так силён? Всё это время он скрывается от вас, доктор Гриппен, и знаете, как? Он завладел человеком, который собирается жениться на дочери Армистеда. Управляет им, когда тот погружается в опиумную дрёму. Занимает его место, едва только солнце садится. Передвигается под землей и выходит на поверхность только для убийства. Он собирается обосноваться в Лондоне с помощью девушки и денег её отца. Думаю, после свадьбы он хочет полностью заменить собой лорда Колвича, а девушка послужит ему прикрытием.

– Ну и куда он делся? – проворчал Гриппен. – Он и его американская девка? Сдаётся мне, лучшим способом решить задачу будет убить её…

Он снова задумчиво посмотрел на Лидию, затем на Симона.

– И всех остальных, кто ему помогает. Только не говори мне, испанец, что твоя баба не предаст тебя, стоит только Загорцу прислать ей клок рыжих волос её дочурки, – его тёмные глаза обратились к Лидии. – Верно ведь?

– Верно, – спокойно ответила Лидия.

И он, и Симон сразу почувствовали бы ложь.

– Как и любой родитель, – продолжила она, глядя ему в лицо. – Вы должны бы это помнить ещё с тех пор, как были живы. Разве у вас не было дочери? И вы не убили бы любого, кто тронул бы хоть волосок на её голове?

Вампир отвел взгляд:

– Жадная чертовка, – в его голосе слышались гордость и глубокая привязанность.

– Поэтому с вашей стороны было бы разумней помочь мне в его поимке, – сказала Лидия. – Помочь мне забрать у него дочь, а не убивать меня. Я хочу сказать, если вы убьёте меня, а потом убьёте Джейми, вам ведь придется убить и Симона… надеюсь, Симон постарается остановить вас…

– Разумеется.

– Глупец!

– Я хотя бы не обращаю ушлых денди и коварных купчих.

– Зато ты…

Лидия снова закричала:

– Хватит! Не обращайте на него внимания, доктор Гриппен, он пытается вывести вас из себя. Прежде чем на что-то решиться, Загорец постарается связаться со мной и будет шантажировать меня, чтобы я согласилась ему помочь. Чего ещё ожидать от такого труса? – Она холодно взглянула на хозяина Лондона. – Но он не знает, что я побывала здесь после него. Он будет писать мне или попытается действовать через посредника. На то время, пока он будет ждать ответа, ему придётся где-то спрятать Миранду и скрыться самому. Он знает, что я разыскала всю его недвижимость, а также что я вполне могу поделиться этими сведениями с вами. Но он не знает, что есть ещё одно место, о котором мне известно, потому что я узнала о нём не из банковских документов и не от подкупленных слуг, а благодаря знакомству с семьёй. Имение в Шотландии.

– Шотландия!

– В Шотландии, – продолжила Лидия, – мисс Армистед может без промедления выйти замуж за лорда Колвича, не дожидаясь согласия отца. Сейчас Армистед пытается распорядиться её деньгами так, чтобы лорд Колвич не смог до них добраться – возможно, ему уже нашептали, что Колвич пристрастился к опиуму. Он даже может подозревать, что у его дочери есть любовник. Загорцу нужны эти деньги. Если они поставят Армистеда перед свершившимся фактом, ему придется уступить. Насколько я понимаю, ради дочери он готов на всё.

– Армистед, – повторил Гриппен. – Тот паршивец, у которого, как вы сказали, четыре экземпляра книги…

– Именно. Он ищет вампира…

– Зачем?

– Чтобы нанять. Хочет сделать из него пугало для своих шахтёров. Не могу сказать, поступил бы он так, если бы знал, что за его дочерью ухаживает один из немёртвых. Но брак позволит Загорцу диктовать свои условия. А замок Стэнмюир – им владеют Колвичи – находится недалеко от Глазго, так что понадобится лишь несколько дней, чтобы увезти Миранду куда-нибудь подальше, даже за границу…

Усилием воли Лидия заставила себя говорить спокойно и не обращать внимания на тёмный поток мыслей, читавшийся в неумолимых чёрных глазах вампира.

– Мы не можем подарить ему эти несколько дней. Нам нужно как можно быстрее последовать за ним, прежде чем он приведёт свои замыслы в жизнь.

Она повернулась к Симону:

– Вы со мной?

– Хоть на край земли, госпожа, – он поцеловал ей руку.

– Кровь Христова!

Гриппен смотрел на него с ужасом, который всегда живёт в сердце вампира и порождён боязнью перед путешествиями при дневном свете, необходимостью спать в запертом гробу и знанием, что малейшая случайность может привести к мучительной смерти. В его голосе не было ни враждебности, ни неприязни:

– Ты с ума сошел, Симон.

Симон поклонился:

– Не провинциальному еретику говорить мне об этом, Лайонел. Насколько я понимаю, этот дом – твое укрытие, а значит, в нём есть ещё один подвал, под тем, где мисс Миранда провела последнюю неделю, а также пригодный для поездок ящик?

– У тебя же дом в Хартфорде?

– Я не успею подготовиться к поездке, избавиться от автомобиля мистера Гросвенора и добраться туда до рассвета. Сударыня, – он повернулся к Лидии. – Не могли бы вы подождать меня здесь?