Она бросила взгляд на Гриппена.
– Лучше б я вас прикончил, – проворчал тот. – Так было бы проще.
– Нет, – спокойно возразила Лидия, поправляя очки на переносице. – Не было бы. Нам нужна помощь, Лайонел. Загорец силён, справиться с ним может только другой вампир. Мне это точно не по силам.
Она встала и теперь смотрела на него снизу вверх, как тогда на окутанном туманом мосту над Черуэллом, но уже не испытывая ни гнева, ни сильного страха.
– Первый поезд в Шотландию отправляется не раньше девяти. Мы доберёмся туда сразу после наступления темноты. Но нам нужна ваша помощь.
– Нет уж, – отмеченное оспинами лицо затвердело. Гриппен перевёл взгляд на Симона. – Ты поступай как знаешь. Но я не собираюсь укладываться в короб, как солонина, и тащиться к чёрту на рога ради встречи с поганым цыганом. Если ты отправляешься в Сент-Олбанс, чтобы подготовиться к поездке, туда я доеду с тобой на машине, но у меня ещё есть дельце в Лондоне, а рассвет ждать не будет. Леди…
Он с неожиданным изяществом поцеловал Лидии руку:
– Признаю, не стоило мне красть вашу девчушку. Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы исправить ошибку, но в Шотландию я не поеду, как и не поеду никуда в сопровождении живого человека, и уж точно не стану укрываться днем где-нибудь поблизости от брехливого испанца, этого сукина сына. Пусть вам сопутствует удача.
Вампиры двигаются незаметно для человеческого глаза. Мгновение назад Лидия босиком стояла на холодном каменном полу, по одну сторону от неё стоял хозяин Лондона, по другую – дон Симон. И вот она уже одна в освещённой фонарём кухне прислушивается к доносящемуся из темноты шепоту:
– По крайней мере, ты мог бы оказать мне услугу и избавиться от автомобиля…
– Сам угнал, сам и топи.
– Еретик…
– Папистское отродье…
Они ушли.
В тёмных глыбах домов тут и там мелькал свет: слуги разводили огонь в кухнях и полуподвалах, варили кофе, кипятили воду для бритья и купания. Должно быть, служащий Банка Англии, которого Исидро сделал своим невольным помощником, раздобыл нужную информацию. Эшер обогнул освещённую канаву, в которой рабочие прокладывали электрический кабель. Но как Загорцу удалось получить эти сведения от Лидии?
Если вампир решился похитить Миранду у Гриппена, он наверняка знал, что Лидия действует против него. Откуда? Из её снов?
Он старался не думать о том, что ждёт его на ферме Тафтон. Вайолет Скруби назвала «доктора Г.» скрытным. «Как по мне, он что-то мутит, – призналась она за пинтой пива, которую они по-дружески распили в «Косе». – Он часто приходил сюда ночью и о чём-то тайком говорил с Генри. Но вот что я скажу: за те деньги, которые он платит, Генри смог отправить своих девочек в приличную школу, а когда матушку Дафны разбил паралич, она не осталась без присмотра и лечения».
Описание Дафны Скруби слегка успокоило его («господи, да она тише мышки и меньше мушки, но оторвёт ногу любому, кто сунется к её девочкам, и забьёт этой ногой паршивца до смерти»), но минутное спокойствие тут же сменилось тревогой, стоило ему подумать, что в Сент-Олбансе он может наткнуться на тело Дафны. И тело Нэн Уэллит.
«Я убью его, – пришла в голову спокойная мысль. – Загорца, Гриппена… всё их нечистое племя».
По главной улице Ислингтона тянулись телеги и фургоны с фруктами и цветами, фонари на них раскачивались, когда Эшер проносился мимо. Дорога за городом была пустой.
Карлебах был прав. Миллуорд – пусть он и мерзавец – тоже прав.
В сизых рассветных сумерках проступили загородные особняки в окружении садов. Их сменил долгий склон Голдерс-Хилл, за которым раскинулась холмистая зелёная равнина, пронизанная запахами сена и домашнего скота.
Кровь и тьма – вот их след. Даже невинные души, которые не подозревают об их природе и самом существовании, попадают в эту тьму и гибнут.
Над деревьями возникли очертания колокольни в Барнете. Справа промелькнули каменные парковые ворота, за которыми виднелось строение времен Реставрации, в водоёме проблеском отразилось светлеющее небо. На обочине и между полей тянулись ряды пней – во времена его детства здесь росли вязы, в двадцатом веке павшие жертвой новых распорядков и экономного ведения сельского хозяйства. Что думает Исидро об Англии, которая совсем не похожа на страну, знакомую ему при жизни? Что думает об этом Гриппен? Или подобные мысли исчезают, когда вступаешь в тени?
Сказано ли об этом в настоящей книге, той самой, которую написал странствующий школяр из Вальядолида (кстати, и зачем испанцу понадобилось учиться в Праге)? Эшер вспомнил сон о покрытых рощами холмах Испании, где теперь рос лишь пожелтевший кустарник.
Квадратная звонница и развалины римской стены, затем главная улица с кондитерскими и овощными лавками, в которых только-только начиналась дневная жизнь. Дорога на Хатфилд, где деревья и живые изгороди всё ещё хранили в себе промозглую сырость минувшей ночи. Паровозный гудок.
Если с Мирандой что-то случится, сможем ли мы вернуться к обычной жизни?
Лидия после второго выкидыша, надломленная и замкнутая…
В изгороди что-то промелькнуло. Краем глаза он успел заметить силуэт с поднятыми руками. Тёмная юбка, белая блуза, поверх накинут тёмный плащ… прежде чем он осознал, что его зовут, Эшер затормозил; и хотя он постарался перенести весь вес на левую ногу, толчок причинил дикую боль.
– Профессор Эшер, сэр! Господи, это вы?
Пока он разворачивался и снова заводил мотоцикл, она бежала к нему по покрытой тенями дороге (полностью рассвело, это не может быть вампирским наваждением). Эшер подхватил её и обнял.
– Профессор Эшер, сэр! Я сделала всё, что могла, сэр, правда! Я старалась, сэр, я очень старалась…
Перед ним стояла Нэн Уэллит
Надо было бы сказать «Всё в порядке, ты в безопасности, я здесь», потому что девушка выглядела смертельно напуганной и изнурённой, в волосах у неё запутались листья, на мятой юбке виднелись пятна и веточки, оставшиеся после ночи в изгороди. Но из горла безнадёжным вскриком вырвались лишь два слова:
– Где она?
Юная нянька разрыдалась, и на мгновение мир замер на грани между будущим и смертью.
– Не знаю, сэр! Не знаю! Они забрали её…
Забрали. Она жива.
– Кто забрал её, Нэн?
На него снизошло спокойствие. Если её забрали, значит, она нужна им, по крайней мере, сейчас… Он погладил девушку по спутанным голосам, как когда-то в беседке в имении Уиллоби гладил Лидию, тогда ещё очаровательную хрупкую школьницу, рыдавшую из-за того, что ей придётся покинуть Англию.
– Всё хорошо. Мы найдем её.
– Я не знаю, кто это был, сэр, – девушка выпрямилась и отступила от него, словно осознав, что негоже так цепляться на нанимателя. Она достала из рукава платок и дрожащей рукой промокнула глаза. – Леди и джентльмен. Он назвал её как-то… Пара… Парадифогель?
– Paradeisvogel. На немецком это означает «райская птица».
– Майн парадайсфогель, так он сказал. Я…
Она снова заплакала.
– Где это было? На ферме?
– Нет, сэр. В том-то и дело. Я убежала. Мы сумели выбраться…
– Сейчас там кто-нибудь есть?
Лидия, подумал он. Лидия должна была оказаться там первой…
– Не знаю, сэр. Они заснули – миссис Дафна, Мик и Реджи. Все сразу, просто положили головы на стол, и всё… Точно так же, как у вас дома, сэр, в ту ночь, когда нас скрали… похитили, – поправилась она. – Миссис Брок вдруг заснула перед камином, и я тоже стала такая сонная, как в сказке, знаете, когда приходит Песочный человечек и сыпет волшебную пыль в глаза… Оп! Я заснула. Это усыпляющий газ, сэр? Вроде бы Миранде он не повредил…
– Не думай сейчас об этом, – сказал Эшер. – Расскажи, что произошло.
– Ох, да, сэр. Мы играли в карты за столом, они часто спускались к нам поиграть. Миссис Дафна очень привязалась к мисс Миранде и много рассказывала мне о своих дочках… Так что когда я увидела, что она и Мик заснули, да и сама я захотела спать, я подумала, что раньше так уже было. Поэтому я взяла из ящика вилку и ткнула себе в руку, чтобы проснуться, а потом взяла Миранду и поднялась наверх, там на кухне оставался Реджи, и он тоже крепко спал. Я странно себя чувствовала, будто вот-вот случится что-то ужасное, хотя, может, всё из-за того, что я так долго просидела в подвале. Я… Ой!
Она вдруг повернулась, и Эшер, оглянувшись, увидел Лидию, которая выходила из грузовичка в ста футах дальше по дороге. На Лидии было выцветшее красно-голубое ситцевое платье, слишком для неё короткое, ничем не прикрытые рыжие волосы горели в пятнах солнечного света, на носу сверкали очки.
Она увидела их, подобрала юбки и бросилась к ним. Подбежав поближе, она закричала:
– Джейми!
А затем:
– НЭН! О боже, Нэн!
Эшер видел, как замедлился её бег, когда она поняла, что среди стоящих на дороге людей нет ребёнка. С искажённым тревогой лицом она бросилась в его объятия, затем повернулась и радостно обняла Нэн:
– Что случилось? Тебе позволили уйти?
– Нет, мэм. Я как раз рассказывала профессору Эшеру, что они заснули, и я взяла мисс Миранду и выбралась из дома, – нянька вновь перевела взгляд больших голубых глаз на Эшера. – Было темно, луны не видно, но я клянусь, что в поле никого не было. Я смотрела, сэр, хорошо смотрела! Миранда спала, а мне было сильно не по себе, как будто я в очень опасном месте, и я не стала её будить, чтобы она не шумела. Я сама еле-еле держалась, чтобы не заснуть. Всё то время, пока мы сидели в подвале, я подкрадывалась к двери и слушала, о чём говорят в кухне, и пыталась понять, где стоит дом. Я знала, что где-то рядом есть железная дорога, потому что иногда слышала поезда. Из разговоров стало ясно, что недалеко от дома есть рощи и поля с живыми изгородями, а ещё дорога в город, хотя до самого города далековато, потому что они ездили туда на машине. И я побежала через поле к изгородям, чтобы спрятаться там, а потом дойти до дороги. Но я… я вроде как споткнулась, вот только не помню, чтобы спотыкалась, – её голос дрогнул, и она снова высморкалась в платок. – Я словно бы заснула на ходу. Я почему-то лежала на земле, а когда посмотрела вверх, то увидела эту госпожу с Мирандой на руках…
– Тёмную госпожу? – спросил Эшер.
– Да, сэр. В красивом платье, шёлковом, по нему нашит бисер, и он блестел в свете звёзд, а ещё большое ожерелье с бриллиантами и жемчугами…
– Как у Сиси, – сказала Лидия.
– С ней был мужчина, высокий, в вечернем костюме. Волосы у него чёрные, сэр, и сам он был молодой и красивый. В темноте я не видела его глаз, но чувствовала, что он смотрит на меня.
– А так как с ним была Сиси, – тихо сказал Эшер, – он не мог позволить себе… причинить вред… невинной девушке у неё на глазах.
– Я не шевелилась, сэр, – Нэн переводила несчастный испуганный взгляд с Эшера на Лидию и обратно. – Я хотела крикнуть, чтобы они вернули её мне, но знала, что без толку, а их было двое. И джентльмен казался мне жутким, хоть он и красавец. Он забрал у дамы Миранду – её завернули в одеяло, и она так и спала всё время, – и они пошли через поле к калитке, которая выходит на дорогу. Как только они пропали из виду, я пошла за ними, но услышала только, как машина завелась и уехала. Я не знала, что мне дальше делать, сэр. Думала, что Мик и Реджи станут меня искать, поэтому спряталась в изгороди до рассвета. А потом пошла к городу, не знаю уж, какому…
Эшер смотрел сверху вниз на невысокую полненькую девушку семнадцати лет, которая впервые в жизни работала нянькой. Она не запаниковала, не сделала ошибки, сохранила твёрдость духа и сумела бы бежать вместе со своей подопечной, не будь силы так неравны. Он обнял Нэн за плечи:
– Ты всё правильно сделала, Нэн. Мы знаем, кто забрал её.
– Миссис Дафне, Реджи и Мику платил доктор Г., сэр. Я не знаю, кто это, но слышала, как они о нём говорили. Похоже, они его боялись… и понятия не имели, зачем ему понадобилась Миранда. Мужа миссис Дафны зовут Генри, у него в Лондоне есть кабак «Коса». Но теперь её скрал… похитил… другой джентльмен…
– И его мы тоже знаем, – мягко сказал Эшер. – У нас есть список мест, где они могут прятаться.
Он повернулся к Лидии:
– Он попытается связаться с тобой…
– Он знает, что вся его собственность засвечена, – Лидия воспользовалась жаргоном департамента. – Он нашёл список своих убежищ у меня в комнате, и убежищ Гриппена тоже. Должно быть, он решил, что Гриппен вынудил меня к сотрудничеству. Кстати, Гриппен тоже тут был. Под старой прачечной у него есть подвал, в котором раньше был отстойник, к тому же он одолжил Исидро свой гроб, хотя и отказался поехать с нами…
– Поехать с вами?
– Кажется, я знаю, куда направился Загорец, – сказала Лидия. – Есть только одно место, где они могут скрыться, только одно имение, которое не значилось в списке. Замок Стэнмюир в Шотландии.
Когда тем же утром Эшер (вымотанный накатывающей дурнотой из-за фенацетина, который всё равно не помогал, и правая лодыжка болела так, словно её зажало между двумя раскаленными валиками) на ломовой телеге вернулся из Уотфорда, то обнаружил, что Лидия дала Нэн Уэллит десять фунтов и отправила её на единственном в Сент-Олбансе кэбе в хатфилдскую гостиницу «Приют» («Пожалуй, лучшая в городе…»).
– Она обещала ждать нас там.
Лидия сняла чайник с большой железной плиты в фермерской кухне (вряд ли бы она сумела сварить какао). Грузчики с криками и грохотом вытаскивали громадный чёрный металлический сундук с четырьмя замками из старого отстойника под прачечной.
– Я заставила её пообещать, что она не попытается передать весточку никому из домочадцев и не станет выходить на улицу. Лучше пусть считает, что Миранду похитили ради выкупа, и что пока мы с тобой не выясним, что задумал таинственный «доктор Г.», опасность грозит и ей, и всем, с кем она заговорит.
Эшер взял её за запястье и прижал ладонь сначала к своей небритой щеке, затем к губам.
– Сказать, что ты дороже камней драгоценных, возлюбленная моя, значило бы недооценить тебя. Ты дороже света, дороже жизни, дороже дыхания. И намного полезней фенацетина и чая, – добавил он, поднимая чашку со стола.