«Лидия, – подумал он. – Лидия тоже видела её во сне».

– Ипполита, – позвал он, она повернула голову, и он проснулся от боли, такой острой, будто кто-то рубанул топором по его лодыжке.

Она стояла в шести футах от него, между ним и тёмной нишей, где затаились Нэд Сибери и Родди. Рука Родди в рукаве дешёвого сливового цвета лежала на полу, остальное тело скрывала темнота.

С целеустремлённостью охотящейся кошки она двинулась к крохотной комнате с колодцем, которую Миллуорд выбрал для засады, и Эшер интуитивно понял, что Миллуорд охвачен дрёмой. Сибери и Родди тоже дремали, когда она напала на них, и сам он сейчас едва может бороться со сном, который давит на лёгкие грузом пыли и не даёт раскрыть рот, чтобы криком предупредить об опасности. На ней было тёмно-красное платье, и в тусклом свете фонаря её кожа, согретая кровью недавней жертвы, выглядела совсем как у человека. На её губах виднелась кровь.

Эшер снова погрузился в сон.

Ему снилась Миранда. Залитый солнцем жёлтый осенний склон, и Миранда плачет – плачет от усталости и страха, что она потерялась и осталась одна. Он ощущал на коже тепло, вдыхал запах низких кустов у подножия холма, вдоль которого бежала светлая грунтовая дорога. Испания, подумал он. Как же она попала туда и как ему найти её, пока не стало слишком поздно?

Слишком поздно для чего?

По каменистой тропинке шел какой-то мужчина, он остановился, свернул в сторону и начал подниматься по холму к ней – наверное, услышал плач. Он был одет в чёрную мантию, шею и запястья охватывали серебряные цепочки; в волосах и жидкой бородке виднелась седина. Он опустился на колени рядом с девочкой и обнял её: «Всё хорошо, – произнес он (конечно же, на испанском, к тому же на испанском, каким он был в эпоху позднего средневековья). – Ты в безопасности. Всё будет хорошо».

Затем он повернулся к Эшеру и сказал на прекрасном современном английском: «Но вам нужно проснуться».

Пробуждение обрушилось на него водопадом холодной воды, и он вскрикнул:

– Ипполита!

Она обернулась, и глаза её походили на соколиные. В следующее мгновение – ужасающая вампирская скорость! – она оказалась рядом, склонилась над ним, запустила руку ему в волосы, оттягивая назад голову…

В Англию её могло привести только одно.

На принятом в Австрийской империи верхненемецком языке он сказал:

– Я знаю, где Дамиан.

Выражение её лица изменилось. Застывшая жестокая маска уступила место возбуждению, к которому в равных долях примешивались гнев и торжество, и даже веселье.

Стреляйте…

– Где?

СТРЕЛЯЙТЕ, ПРИДУРКИ!

– Напротив Темзмайра, за рекой, есть дом, – сказал он. – Напротив того места, которое вы обыскивали позапрошлой ночью.

Проклятье, Миллуорд, заснули вы там, что ли?

– Каждую ночь он приезжает в Лондон на поезде, чтобы поохотится, и…

Грохот миллуордовского ружья в замкнутом пространстве подвала походил на раскат грома. Пуля ударила её в грудь – и в полёте просвистела совсем рядом с Эшером, так, что он ощутил на щеке движение воздуха. Удар отбросил женщину назад, раздался второй выстрел, уже с другой стороны (похоже, она не убила Сибери, но почему?), и она упала на бок. Кровь брызнула Эшеру в лицо. В следующее мгновение они уже бежали к нему, Миллуорд из комнатушки с колодцем, а Сибери откуда-то из темноты в задней части подвала:

– Вы ранены?

– Держите её, идиоты! – рявкнул Эшер, и только тогда они повернулись. – Прикончите её!

Тело Ипполиты исчезло. Там, где оно лежало, остались только лужи крови.

25

– Чья это машина? – требовательно спросила Лидия, когда дон Симон (уже в пристойном сером костюме и чёрном пальто, которое зловещими крыльями развевалось у него за спиной) вывел её из дома в переулок. Открытый автомобиль занимал большую часть узкого проезда, полированная латунь блестела в свете фар.

– Не беспокойтесь об этом, – он распахнул перед ней дверцу и подал затянутую в перчатку руку. – У вас есть деньги на билет до Оксфорда? Боюсь, рано или поздно нам придётся бросить автомобиль… Превосходно.

Он осторожно тронулся с места, колеса зашуршали по брусчатке. Лидия надеялась, что вампир сумеет отвести глаза полицейским, и они не заметят большой автомобиль точно так же, как люди не замечают самого вампира… и что за последние шесть лет он действительно научился водить.

– Как Загорец узнал о местонахождении вашей дочери?

– Обыскал мой номер. Выследил меня до гостиницы – я была в Доллаби-хаусе, нашла его убежище… Симон, днём он… овладевает Ноэлем Редимеером, вот где он скрывается. Он принимает зелья, чтобы бодрствовать днем, точно так же как вы поступили с этим мистером Боллардом из Банка Англии, я ведь права? Заставили его накуриться опиумом …

– Будь у меня время на долгие игры со снами, намёками и уликами, я бы не стал действовать столь напористо, уж поверьте.

Он свернул на Темз-стрит и начал пробираться между машинами, которые даже в это время суток загромождали подъезды к Лондонскому мосту.

– Это не совсем «овладение», хвала Господу, – добавил он. – Иначе я оказался бы в ужасном положении, поскольку понятия не имею, как все эти сделки регистрируются в банке. А зелье бодрствования – смесь хлористого серебра и кокаина – оказывает поистине разрушающее действие. Наш приятель должен быть очень сильным – или же отчаявшимся, – чтобы искать безопасности таким способом.

– Он в отчаянии, – Лидия вцепилась в дверцу; автомобиль проскользнул между двумя грузовиками с углем и нырнул в черноту тоннеля под станцией на Кэннон-стрит. – За ним гонится его создательница – скорее всего, хозяйка Румынии, Черногории или откуда он там. Её зовут Ипполита… По крайней мере, он называет её Ипполитой в… в тех глупых снах, которые насылает на меня.

Хотя она и знала, что эта романтическая чепуха не имеет ничего общего с её, Лидии Эшер, настоящими желаниями, потребностями и чаяниями, лицо её вспыхнуло горячим румянцем, который, конечно же, не остался не замеченным.

– По ночам он просто заставляет людей думать, что он и есть Ноэль. Именно поэтому выбор пал на Редимеера. Они достаточно похожи, к тому же Ноэль происходит из уважаемой семьи, так что Сиси может выйти за него. Но всё имеет свою цену, – продолжила она. – Странности в поведении, в движениях, разговорах… Должно быть, он сейчас в отвратительном состоянии…

– Отсюда и такое количество жертв, – заключил вампир. – Тот вред, который он себе наносит, должен причинять ему нестерпимые мучения. Отсюда же и неосторожность, и потребность в услугах гнезда – так он надеется получить новых жертв… Иногда смертные начинают задавать вопросы, несмотря на щедрую оплату. Cagafuego, – добавил он, по всей видимости, в адрес уличного торговца, который со своей тачкой вывернул на Нью-Бридж-стрит чуть ли не под колесами их автомобиля. – И потребность в ваших услугах, – продолжил он более мягким тоном. – Любой ценой. Bueno. Наконец-то приличная улица.

Они повернули на Флит-стрит, Исидро нажал на педаль, и машина рванула вперёд со скоростью гепарда.

– Идём! – Миллуорд схватил фонарь. – Она оставила след…

Эшер поймал Сибери за руку, не давая тому последовать за наставником:

– Не хотите остаться здесь и пристрелить следующего вампира, который придет за мной, а, Миллуорд? Это произойдёт быстрее, чем вы найдёте мисс Ипполиту.

Миллуорд оглянулся на него, затем на Сибери, и по тому, как внезапно изменилось выражение на лицах обоих мужчин, Эшер понял, что в своем стремлении настигнуть жертву они полностью забыли о его существовании. И уж точно забыли, что вывихнутая разбитая лодыжка не позволит ему и шагу ступить.

Не говоря уже о теле несчастного Родди, которое так и будет лежать здесь на радость крысам, пока у охотников не найдётся время, чтобы вернуться за ним, с горечью подумал он, глядя, как Сибери ломом сдвигает каменный блок с его ноги.

Он кое-как поднялся на ноги, цепляясь на руку Сибери и камни разрушенной стены. Левую ногу, которая тоже была придавлена, тут же пронзило множество мелких иголок. Боль в правой при малейшей попытке опереться на неё была настолько сильной, что он едва не потерял сознание.

Миллуорд выкрикнул в отчаянии:

– Идиот, она сбежит!

– Я бы вам помог, – процедил Эшер сквозь стиснутые зубы, – да вот только, кажется, случайно сломал лодыжку о чей-то приклад. Полагаю, так вы надеялись предотвратить мой побег в том случае, если мне все же удастся освободиться? Теперь вам придётся вызвать кэб, чтобы я смог вернуться в гостиницу, и помочь мне добраться туда, если только вы не хотите, чтобы я рассказал извозчику – а может, и полиции, – о том, что со мной произошло.

– Мы не можем упустить её! Она убийца…

– …тысячекратная, да… Двадцать тысяч жертв, как подсчитала Лидия. Я позволил ей схватить меня и задержал на некоторое время, чтобы вы могли пристрелить её – я даже разбудил вас для этого. Так что если вы не собираетесь убить меня на месте, как мы обсуждали чуть раньше, вам лучше довезти меня до гостиницы… Потому что вы погибнете, если отправитесь за ней в одиночку, поверьте мне, Миллуорд. Или вы по-прежнему считаете, что я не знаю, о чем говорю?

Если что и вынудило Миллуорда отказаться от преследования, то это был полный страдания взгляд Сибери – сначала туда, где лежало скрытое тенями тело Родди, затем на Миллуорда – а не слова Эшера. Он бы скорее бросил искалеченного человека умирать в подземной тьме, чем прекратил охоту, но всё же не хотел лишиться того восхищения, с которым к нему относился ученик.

С окаменевшим от гнева лицом охотник на вампиров забросил ружьё за спину и подставил Эшеру плечо. Дом римского торговца находился рядом с Ковент-гарден, попасть в него можно было по осыпающимся канализационным каналам от заброшенной станции метро на Мейден-лейн. Наверное, даже втроём он намучились, пока тащили его бесчувственное тело. Ещё одно подтверждение той решимости, с которой Миллуорд устраивал свою ловушку на вампира.

И преданности его учеников.

Бедный Родди.

Интересно, как Миллуорд объяснит его смерть семье, не говоря уже о полиции?

– Если вы собираетесь оставить своего приятеля здесь, внизу, я бы посоветовал вам вернуться чуть позже и забрать из его карманов все вещи, по которым его можно опознать, – заметил он, когда они добрались до станции метро, где охотники спрятали ружья за какими-то досками. – Рано или поздно они все равно всплывут.

Миллуорд посмотрел на него в безмолвной ярости. Эшер слишком устал, чтобы спрашивать, чем она вызвана – его сарказмом или тем, что Миллуорд упустил свою жертву.

«Когда я напишу свой вариант Liber Gente Tenebrarum, – подумал он, – я обязательно укажу, что прислужники гибнут не только у немёртвых».

Даже в час ночи по улицам рядом с Ковент-гарден ездили фургоны, гнали на смитфилдские бойни стада овец, свиней и гусей, толкались лотошники и рыночные торговки, попрошайки и воры искали, где бы подкрепиться. Липкий туман окружал газовые фонари светящимися ореолами и не давал рассеяться городскому смогу и вони. А вот кэбов не было, и им пришлось проковылять до самого Стрэнда, где они нашли задремавшего извозчика, поджидающего припозднившихся гуляк из «Савойя».

Только когда извозчик сдёрнул попону с костлявой кобылы, Миллуорд наконец заговорил сквозь сжатые зубы:

– Я обвиняю вас в том, что вы подстроили побег дьяволицы…

– Сказать не могу, как я польщён вашим мнением обо мне.

Рука охотника на вампиров сжалась в кулак. Казалось, он с трудом удерживается, чтобы не ударить Эшера.

– Я обвиняю вас в том, что вы подстроили её побег, – повторил Миллуорд. – Но сохранись в вас хоть капля мужества, вы бы позволили нам отправиться за ней, чтобы закончить начатое. Сейчас она уже в безопасности, и причиной тому вы. Чтобы искупить свою вину, расскажите о её убежищах и о прочих её помощниках в Лондоне, таких же, как вы, к кому она могла бы отправиться…

– Я не работаю на немёртвых, – спокойно ответил Эшер. – Ипполита – и я не уверен, что это её настоящее имя – недавно прибыла в Лондон, и вряд ли получила тёплый прием со стороны лондонского гнезда. Я понятия не имею, где и как она обустроилась.

– Вам известно о Дамиане Загорце?

– Сибери рассказал вам о нём?

– Разумеется.

Вот вам и честное слово джентльмена. Его истинную цену Эшер узнал ещё во время работы шпионом.

– Всё?

Миллуорд нахмурился:

– Разумеется. О чем там рассказывать? Он тоже недавно прибыл в Лондон в поисках «Книги детей тьмы». Что-то ещё?

– Нет, – Эшер бросил взгляд на Сибери, который смотрел куда-то в сторону, и устало забрался в кэб.

– Скоро рассвет, – Миллуорд повернулся к ученику, словно Эшер перестал существовать. – Она будет беспомощна…

– Не стоит на это рассчитывать, – вмешался Эшер. – Чем старше они становятся, тем дольше могут бодрствовать после рассвета и перед закатом.

Его слова заслужили внимание Миллуорда.

– В книге об этом ничего не сказано.

Кэб тронулся по почти пустому Стрэнду, и Эшер задумался, кто же вписал разнообразную ложь в бесчисленные редакции Liber Gente Tenebrarum: охотники на вампиров в надежде обмануть своих жертв или сами вампиры.

Возница помог Эшеру подняться по ступеням гостиницы; дежурный подскочил ему навстречу:

– Мистер Беркхамстед!

Прежде чем броситься Эшеру на помощь и усадить в кресло, он схватил ключи с доски у себя за спиной.

– Разве миссис Беркхамстед не в номере? – усталость и озноб, нахлынувшие на него в кэбе, прошли.

– Нет, сэр. Врач тут совсем рядом, на Нью-Броуд-стрит…

– Она оставила записку?

Дежурный остановился на полпути к чулану, где должен был спать мальчишка-рассыльный.

– Да-да, сэр! Где-то здесь, – он нырнул в дверь за стойкой. Будь у Эшера силы на то, чтобы встать и постучать головой дежурного об стену, он бы так и сделал. Но ему оставалось только сидеть в потёртом зелёном кресле и ждать, пока тот вернется из чулана вместе с пареньком в помятой униформе. Рассыльный выбежал за дверь и исчез в тумане, сквозь который ещё не проглядывал рассвет, а дежурный снова обошёл стойку и вручил Эшеру записку от Лидии.