Ну что ж…

Лидия спросила ласковым голосом:

– Вы думали, он только на вас насылает эти сны?

И в ту долю секунды, когда девушка застыла, парализованная внезапным открытием и оглушающим горем, до того, как пришли гнев, отрицание и смертоносные побуждения, Лидия подцепила ногой перекладину прикроватного столика, со всей силы швырнула его в Сиси и метнулась в сторону, чтобы уклониться от возможного выстрела.

Сиси не выстрелила. Револьвер вырвался из её руки, когда она отшатнулась назад, и Лидия не видела, куда он упал, потому что набросилась на девушку, схватила за волосы и запястье и заломила ей руку за спину. Сиси отчаянно царапалась, но, по счастью, на ней были замшевые театральные перчатки. Юная американка отбивалась свободной рукой, брыкалась, ругалась, но ужас придал Лидии сил и целеустремлённости. Она затолкнула Сиси в шкаф головой вперёд, захлопнула дверь и повернула ключ в замке.

Ноэль даже не шелохнулся.

«Мне пришлось так поступить».

Лидия поправила очки, огляделась в поисках револьвера, который обнаружился под софой, подняла его и проверила, не будет ли пожара от опиумной лампы.

«Я что-то забыла».

Она распахнула дверь в усыпальницу Дамиана. Непроницаемо тёмную подземную усыпальницу без окон…

Свеча…

Лидия снова зажгла фитиль от подвесного светильника. Руки дрожали так сильно, что ей едва удавалось удерживать свечу. Из шкафа доносились крики Сиси:

– Дамиан! Дамиан!

Лидия шагнула в дверь, подобрала юбки и побежала по подземельям старой церкви. Джейми. К этому времени он уже вернётся в гостиницу…

И только на Бромптон-роуд она наконец вспомнила, что же она оставила в потайной комнате под Доллаби-хаусом: свою сумочку.

У неё не было при себе ни пенни.

От Квин-стрит её отделяло лишь несколько улиц. Гладка дорога мертвецам…

Ноги подкашивались. Лидия пошла по Бромптон-роуд к парку. У здания «Таттерсоллс» должна быть стоянка кэбов…

Она даже представить не могла, что подумали извозчики при виде её пепельно-серого лица, изысканной шёлковой накидки, слишком холодной для прогулок по улицам, и рассыпавшихся по плечам длинных рыжих волос, но всё же нашла того, кто после долгих уговоров согласился доставить её на площадь Финсбери в обмен на серёжки («Эй, Джек, думаешь, правда настоящие?» «Лучше б взял в залог кой-чего получше, хе-хе»). На протяжении всей поездки по ужасающим вечерним пробкам Лидии казалось, что Дамиан Загорец вот-вот запрыгнет в кэб, схватит её за горло длинными когтистыми пальцами…

Джейми… Джейми, пожалуйста, будь на месте…

– Ох, чёрт, мэм, я не могу взять ваши серьги, – запротестовал извозчик, помогая ей выбраться на тротуар. – Вы выглядите так, будто вечерок у вас выдался тот ещё. Пришлите мне деньги, как сможете.

Он сунул ей замусоленный клочок счёта, на котором карандашом нацарапал адрес где-то в Брисктоне. Прежде чем Лидия нашлась с ответом, он решительно подвел её ко входу в гостиницу союза воздержания и открыл перед ней двери, после чего вернулся к кэбу, с пыхтением (весу в нём было не меньше двухсот фунтов) забрался на облучок и через мгновение затерялся в уличном движении.

Ключ от номера висел на стойке.

– Мистер Беркхамстед не возвращался, – сказал ей дежурный, и Лидия не сразу вспомнила, что она снимает номер под фамилией Беркхамстед. – Нет, мэм, никаких писем и сообщений нет.

Она уже положила ладонь на дверную ручку и вставила ключ в замок, когда услышала изнутри какой-то шум. Лёгкий стук, будто что-то упало…

По всему телу побежали мурашки. Что ей делать? Открыть дверь? С криком броситься назад в фойе?

Около пяти минут она стояла, прислушиваясь («Если это Загорец, услышу ли я хоть что-то?»).

Ещё один стук. Это покачивается дверца от шкафа.

Но она запирала шкаф.

Лидия сунула руку в карман накидки, куда до этого положила револьвер Сиси Армистед (можно подумать, он хоть как-то поможет против вампира). Повернула ключ, ногой распахнула дверь, держа револьвер перед собой…

Порыв холодного ветра из окна раздул накидку. В свете уличных фонарей она увидела распахнутый шкаф, вывернутые ящики с перерытыми вещами. Бумаги напоминали разлетевшиеся листья.

Бумаги…

«Он узнал, где я остановилась, потому что заглянул в мою сумочку».

Гладка дорога мертвецам…

Особенно если им не нужно уговаривать извозчиков и ждать в пробках на Пикадилли.

Лидия положила револьвер на край стола и зажгла газовый светильник.

Отчёты от господ Тизла и Маккленнана были разбросаны по всей комнате. Как и её собственные заметки и записки от Эллис Спиллс.

Письмо от Симона на бланке Банка Англии пропало.

То самое, на полях которого она написала «ферма Тафтон, Сент-Олбанс».

Он знает, где Миранда.

И направляется туда.

24

Симон покинул Лондон в 1911 году. Новых убежищ у него не было.

На Темз-стрит Лидия заплатила извозчику (мысленно напомнив себе, что надо будет отправить пять фунтов тому доброму самаритянину, который подвозил её чуть раньше) и свернула в тёмный лабиринт закоулков – здесь, в этой части Сити, они сохранились после пожара 1666 года.

Даже четыре года спустя она помнила дорогу.

Обветшалая готическая церковь в конце узкого тупика. Кривая тёмная улочка, укрытая речным туманом.

Её золотисто-бирюзовые туфли не предназначались для пробежек, прыжков и пряток от вампиров и безжалостно натирали; на пятках вскакивали и лопались волдыри. Утром наступит расплата, но сейчас у неё не было времени, чтобы сменить обувь.

Он знает, где держат Миранду. Туда он и направился.

Покрытый копотью фахверковый дом всё так же стоял на том самом месте, где она впервые увидела его ужасной зимой 1909 года. Пожалуйста, пусть Симон будет там…

На пороге она тихонько позвала:

– Симон?

Вокруг было темно, как в могиле. Она подёргала дверь, на которой выделялись новые замки. Оба они были заперты. Лидия спустилась со ступенек, пересекла узкую дорожку (из-за лошадиного навоза и собачьих фекалий булыжники скользили под ногами) и заглянула в окна.

За ставнями мелькнул огонек свечи.

– Симон…

Несколько долгих минут она прождала на ступенях, дрожа от холода. Затем оглядела с опаской тёмную улицу (хотя и подозревала, что в последний раз полицейский сюда заглядывал в правление королевы Виктории, если не королевы Анны), зажгла свечу, опустилась на колени и начала подбирать отмычку к замку. Когда-то ей уже случалось взламывать этот замок…

Если она чего и боялась, то не полиции.

Щёлкнула дверная ручка. Лидия вытащила из замка отмычки и поднялась на ноги как раз тогда, когда дверь открылась, едва не сбив свечу.

– Симон!

Покрытое шрамами лицо в обрамлении длинных бесцветных волос походило на череп.

– Прошу простить меня, сударыня.

Его голос был едва слышим, пальцы – холодными, как замороженная кость.

– Симон, что случилось?

Он ввёл её в дом и наклонился, чтобы забрать свечу:

– Вы получили список, госпожа? Прошло немало лет с тех пор, как я последний раз принимал эликсиры, чтобы продлить бодрствование…

– Он узнал, где держат Миранду, – прервала она. – Загорец. Он собирается забрать её.

Тишина. Огонёк свечи отражался в жёлтых глазах с серыми крапинками.

– Когда?

– Два часа назад. Джейми… я не знаю, где он, вечером мы должны были встретиться, но он так и не появился. Нам нужно идти, как можно скорее…

– Поднимайтесь, – сказал вампир. – Там разожжён камин. Вы замерзли.

Она впервые заметила, что он одет в льняную ночную сорочку и стёганый шлафрок из тёмно-зелёного бархата, да к тому же закутан в пёструю шерстяную шаль. Как-то он сказал ей, что когда вампир стареет – а также если он ранен или голоден, как она позже выяснила, – он очень плохо переносит холод. Огонь слабо освещал верхнюю комнату – ту самую, стены которой почти полностью скрывались за книгами. Перед камином стояло кресло с потёртой бархатной обивкой – Лидия помнила его ещё по первому посещению этого дома. Дон Симон пододвинул ей второе кресло; выглядел он при этом так, словно у него болело всё тело.

– Так он на вас действует? – шепотом спросила она. – Эликсир?

– Это пройдёт. Со мной всё в порядке.

Его вид противоречил словам.

– Может быть, вам принести что-нибудь?.. – она запнулась и покраснела.

Он совсем по-человечески приподнял бровь:

– Выпить? Очень мило с вашей стороны. Сомневаюсь, что в это время мы сумеем сесть на поезд, но вам стоит посмотреть расписание на завтра. Возьмите справочник Брэдшоу, – худой бледный палец указал на ближайшую полку.

– Но как?..

Она повернулась с железнодорожным справочником в руке и увидела, что осталась одна, хотя до этого стояла между доном Симоном и дверью.

Когда несколько лет назад в Праге учитель узнал, что Эшер путешествует в обществе немёртвого, то подарил ему браслет с острыми зубцами, которые смыкались при повороте винта. Старик предупреждал его о состоянии, «когда человек ни о чём не думает… может быть, его клонит в сон… и его легко застать врасплох. Боль обычно помогает против вампиров…».

Но лучшим средством против вампиров, по словам старого учёного, было расстояние: чем дальше, тем лучше.

Боль помогала.

Ночь все никак не кончалась. Он помнил об ужасной смерти Уирта, но страх перед внезапным появлением Джеффа Воксхилла, Пенелопы и миссис Роли вскоре прошёл. Изматывающая боль осталась. Невозможно было обмануть себя, убедить, что не такая уж она и сильная. Тяжёлые каменные блоки на ноге вызывали не только боль, но и холодную дурноту, которая то накатывала, то отступала. Когда Миллуорд появился из темноты, чтобы заправить фонарь (должно быть, время уже близилось к полуночи), Эшер спросил его:

– Вы действительно думаете, что они не догадаются о ловушке?

Охотник на вампиров выглядел насколько обескураженным, что Эшер с усталым раздражением понял: эта мысль просто не приходила тому в голову.

– О чём вы?

– Вы действительно думаете, что они увидят пьяного бродягу здесь, внизу, в пятидесяти футах под землёй, ногу ему придавило обвалившейся стеной… кстати, чем вы разбили стену, кирками? Ломами? Вам повезло, что на вас не рухнула вся арка. И вампир, по-вашему, скажет: «Что за удачное совпадение, я как раз собирался перекусить»?

– Люди сюда спускаются. Они ищут здесь приют или сокровища…

– Вампиры охотятся на поверхности, идиот, – сказал Эшер. – Сквозь слои земли они слышат ничуть не лучше нас с вами, к тому же не могут внушать мысли. А бегущая вода канализации и подземных рек сбивает их с толку.

– И вам об этом известно, – произнес Миллуорд с таким выражением, словно это знание заслуживало только презрения.

– Да, мне об этом известно. И раз уж мы разговорились, – продолжил он безжалостно, – не сообщите ли вы мне о своих планах на тот случай, если до рассвета никто не придёт? Вы собираетесь меня убить?

– Вы этого заслужили.

– Я заслужил смерти задолго до первой встречи с вампиром. Вы сами меня пристрелите? Или заставите кого-нибудь из своих учеников? Скажете ему, что он поступит правильно, потому что я этого заслужил? Именно на такое они и подписывались? На хладнокровное убийство не вампира, а человека, и только потому, что вам, лично вам, кажется, что он заслуживает смерти? Такой преданности вы от них требуете?

– Заткнитесь.

– Хороший ответ, – согласился Эшер.

Теолог вернулся в круглую комнатушку с колодцем. Эшер окликнул его:

– Сколько времени?

– Времени у нас достаточно, – резко ответил Миллуорд. – Вся ночь впереди.

Эшер сосредоточился на пятне тусклого света на покрытой фресками стене, на отдаленном грохоте метро, на боли. Не отключаться…

Он знал, как это бывает.

Ещё он знал, что даже если Джефф Воксхилл, очаровательная Пенелопа и похожий на хорька Джерри не охотятся под землёй, здесь охотится Дамиан Загорец, именно потому, что другие вампиры сюда не спускаются. Потому, что под землёй он может скрыть свои убийства от Гриппена.

Немёртвые не могут перейти через проточную воду, если верить Иоханоту из Вальядолида (или тому, кто назвался его именем).

Вода – первое вещество, созданное Господом, – отвергает тело брошенной в неё ведьмы, и точно так же она отвергает вампира, которому остаётся лишь ждать перед мостом, пока не наступит полночь или не начнется отлив. Поэтому человеку, которого преследует подобная тварь, нужно достичь реки или ручья, или же кромки океана, и тогда преследователь отступит…

Если, конечно, вампир преследует его не в карете или автомобиле, которыми управляет кто-то ещё, подумал Эшер. Или если вампир не убедил отчаявшегося смертного погрузить его гроб на поезд или идущий через Атлантику пароход.

Он продрог до костей.

– Миллуорд, – позвал он через некоторое время.

– Ещё одно слово, и я снова дам вам хлороформ.

– У вампиров отличный нюх. Когда они охотятся, то наводят на людей сонливость или рассеянность. Вы и не заметите, как они подберутся к вам.

Ответа не последовало. Нужно дождаться рассвета, сказал себе Эшер и понадеялся, что старый учёный не настолько одержим – или не настолько безумен, – чтобы убить его и заняться Лидией. Едва ли Нэд Сибери согласится, несмотря на глубокое уважение, которое питает к своему наставнику. Но пока ночь не закончится – пока сохранится хоть какая-то вероятность того, что вампир попадётся в расставленную ловушку, – Эшеру вряд ли стоит взывать к разуму Миллуорда.

Он упёрся лбом в скрещенные запястья и заставил себя погрузиться в боль…

Эшер смутно осознавал, что он спит и видит сон. Ему снился Темзмайр – туманная ночь, крики Блэки Уирта, головокружение и страх, и отчаянная попытка добраться до машины, которую Уирт оставил у ворот.

И тонкий тёмный силуэт у машины.

Понимание, что он попался.

Сейчас он хорошо видел её – высокую статную женщину. От неё исходило ощущение мощи. Чёрные волосы струились по спине и доходили до середины бёдер, черты лица, хотя и не поражающие красотой, были чёткими и чувственными, в тёмных глазах светился холодный ум. Она шевельнула рукой – словно серебро мелькнуло в темноте, – и его преследователи растворились в тумане и лунном свете. Он знал, что она убьет его, но желание быть с ней накрыло его, подобно чёрному бархату. Только бы коснуться её, оказаться рядом, и не важно, что будет дальше…