– Пожалуйста, сейчас мне нужно побыть одной… Да, я говорила с мистером Гриппеном… Позже я всё вам расскажу… Нет, не надо идти в полицию… Да, он заверил меня, что Миранда и Нэн в безопасности…
Лживый мерзавец.
– Пожалуйста, мне нужно остаться одной. Миссис Граймс, прошу вас, приготовьте чай. Да, всё будет в порядке.
Миссис Брок, обычно такая суровая и сдержанная, безутешно рыдала, и от её слез разрывалось сердце.
Лидия зажгла свечу от газового светильника в прихожей и поднялась в кабинет, неся перед собой подсвечник. Через распахнутые окна лился волшебный весенний воздух. Чай у леди Брайтвелл, обед с тётушкой Изабеллой, послеобеденное обсуждение придворного платья Эмили… она не понимала, с кем это происходило и почему она помнит все события дня.
Девчушка на вокзале Паддингтон, которая за гроши играла на скрипке, улыбнулась ей, когда Лидия бросила в кружку шиллинг. Есть ли неё мать?
Знает ли Гриппен, как её зовут?
Лидия зажгла газовый светильник и масляные лампы над изящным бюро восемнадцатого века и несколько мгновений сидела, переводя дыхание.
Золочёные бронзовые часы на каминной полке пробили без четверти час. Почта закрыта. Ничего, совершенно ничего не произойдёт до утра, а впереди у неё целая ночь, которую надо пережить.
Гриппен был в её доме. Разум упорно возвращался к одним и тем же мыслям, подобно окоченевшим пальцам, которые могут ухватить лишь некоторые предметы. Должно быть, он усыпил слуг. Такое под силу некоторым вампирам – старым, опытным, переполненным психической энергией, которую они поглощают при каждом убийстве.
Вампиры. Ходячие трупы, выпивающие жизнь вместе с кровью. Повелители иллюзий, проникающие в чужие сны.
Если бы она не вышла замуж за Джеймса…
Но она сама понимала, что глупо так думать. Не выйди она замуж за Джеймса… трудно даже представить, на что тогда была бы похожа её жизнь. Она бы всё равно не была счастлива, хоть с вампирами, хоть без них.
Гриппен был в её доме. В зелёной жестяной коробке под кроватью она по-прежнему хранила плетёнки чеснока с веточками аконита и засохшими цветами боярышника. Надо бы их достать и развесить по окнам, подобно какой-нибудь безумной героине дешёвого романа ужасов…
И запереть дверь спальни, на которую Джеймс – за немалые деньги – поставил ручку и петли из чистого серебра.
Ритуалы и предостережения, с которыми доктор Миллуорд надоедал всем, кто неосторожно оказался рядом с ним и вынужден был выслушивать, как сам доктор не ложится спать без чесночного ожерелья на шее (от его одежды несло чесноком) и трижды в неделю по ночам, при свете луны, практикуется в стрельбе серебряными пулями по движущимся мишеням.
Что заставляет нас верить им? Почему мы так уверены, что рано или поздно не случится что-нибудь в этом роде?
Конечно же, мы верим им…
Она вспомнила ещё одного вампира, однажды сказавшего ей: «Мы так охотимся».
Ей хотелось опустить голову на стол и заплакать.
Вместо этого она принялась рыться в ящиках, забитых счетами от портных, образцами шёлка, зарисовками человеческих почек, страницами трех недописанных статей о воздействии витаминов на эндокринную систему («Надеюсь, ты публикуешься под псевдонимом!» – заявила ей тётя Гарриет за обедом), листовками о праве голоса для женщин, полученными от её подруги Джосетты Бейерли, и приглашениями на приёмы, куда она должна была сопровождать Эмили. Наконец она обнаружила два бланка для телеграмм.
На одном она написала адрес венецианской гостиницы, в которой остановился Джеймс. И пусть только попробует уехать оттуда в какое-нибудь тайное место на Балканах!
Джеймс, немедленно возвращайся. Гриппен совершил нечто ужасное.
Даже простого изложения фактов хватило бы, чтобы он терзался все те три дня, которые займёт у него дорога в Оксфорд. Имени Гриппена (и её настойчивой просьбы немедленно вернуться домой) будет достаточно, чтобы он понял – дело срочное.
Она долго смотрела на второй жёлтый листок, прежде чем написать на нём хоть слово. Потом обнаружила рядом с собой кружку чая и два приготовленных миссис Брок печенья, но никак не могла вспомнить, когда Элен приходила в комнату или выходила из неё. Настолько глубоко она погрузилась в мысли о немёртвых.
Ходячие трупы, которые пьют кровь живых. Поглощают психическую энергию, выделяющуюся в момент смерти.
Существа, которые могут использовать эту энергию, чтобы скрыть от людей свои клыки, когти и кошачьи блестящие глаза. Которые внушают людям доверие, заставляют их верить обещаниям, вызывают в них невероятную страсть…
Которые могут видеть чужие сны и во сне очаровывать людей своими обманами.
Которые выходят на улицы Лондона в ночные часы, когда спят закон и разум.
Гриппен стал вампиром в 1555 году. Даже если в неделю он довольствовался одной жертвой, к настоящему времени он убил восемнадцать тысяч человек – показатель смертности при наводнении или землетрясении. Невозможно доверять тому, кто способен на подобное кровопролитие.
Нельзя доверять.
Разумом она понимала это.
Но спустя некоторое время вывела на втором бланке: «Пожалуйста, приезжайте. Вы нужны мне».
Она свернула листок и надписала адрес:
Дону Симону Исидро
Площадь Тринита-деи-Монти, 2
Рим
Он был в её доме.
Во сне она видела его – массивную тень с покрытым оспинами лицом – на кухне. Миссис Граймс и Тилли обмякли в беспамятстве за вычищенным столом, между ними – поднос с вечерним чаем. Бутерброды, вчерашний коричный кекс, подогретый, чтобы сделать его более аппетитным…
Когда он поднимается по лестнице, в его зрачках отражаются язычки газа.
Тяжёлая рука с ногтями, похожими на грязные когти, ложится на ручку двери в детскую.
Нет…
Миссис Брок спит на старом полосатом честерфилдском диване, который раньше принадлежал дяде Амброзу, на коленях у неё – крохотное платье с незаконченной вышивкой. Нэн… пухленькая, светлокожая, на лице – выражение грустной нежности, говорящее о ребёнке, любимом и утраченном в том прошлом, которого не должно бы быть у семнадцатилетней няньки… Нэн на стуле рядом с белой колыбелькой.
Миранда – маленькая рыжеволосая болотная фея на яркой белизне подушки, ресницы длинными чёрными перышками лежат на матовых щёчках с лёгким румянцем.
Гриппен останавливается рядом с колыбелькой…
НЕТ…
Он протягивает руки с длинными ногтями, и малышка просыпается…
НЕТ!!!
Задыхаясь, Лидия проснулась и услышала, как часы наверху в коридоре пробили три часа.
Масляная лампа погасла. Газовые светильники едва горели.
Он был в её доме…
Но как он выбрался отсюда? Лидия встала и надела очки. Перекинул несчастную Нэн через плечо, как мешок с зерном, и зажал Миранду подмышкой? Или ему пришлось возвращаться сюда?
Она нахмурилась.
Пронести Нэн на руках по улицам Оксфорда не получилось бы.
У него был сообщник.
Страх и отчаяние улеглись, разум обрел холодную отстраненность. Перед ней стояла требующая решения задача вроде тех, с которыми ей приходилось иметь дело в медицине.
Солнце село незадолго до девяти часов. После этого небо ещё почти час оставалось светлым.
Её поезд прибыл почти в одиннадцать, затем, когда она увидела Гриппена на мосту, станционные часы пробили половину двенадцатого.
Живые сообщники.
Настольные лампы погасли. Она взяла подсвечник со стола Джейми, зажгла свечу от газового светильника и поднялась в детскую. В голубом свете ночника перед ней предстали пустая кроватка, большой чёрно-белый игрушечный медведь и элегантная кукла, которую звали миссис Маргаритка; её высокомерное фарфоровое личико венчали золотисто-пшеничные косы, уложенные Мирандой в невероятную причёску собственного изобретения.
Наверняка живые. Ему надо было вывезти Миранду из Оксфорда и вернуться для встречи с Лидией самое позднее через полтора часа.
«Гладка дорога мертвецам[1]», как сказал Леноре её демонический возлюбленный, но даже мёртвые не могут одновременно находиться в двух местах.
Живые сообщники, которые будут присматривать за Нэн и Мирандой после восхода.
Лидия вышла в темноту коридора, рукой прикрывая огонёк свечи.
Поезда, направлявшиеся в Лондон или такие пересадочные пункты, как Ноттингем, отходили из Оксфорда не позднее десяти часов вечера. Повозка с лошадью? Знает ли вампир из шестнадцатого века, как вести автомобиль? Они могли скрыться где угодно… Но, как заметил однажды Джеймс, выслушивая излияния кузена Ричи о безумно интересной книге, которую тот читал, на самом деле удерживать человека можно только при наличии средств и времени, особенно если вы хотите, чтобы ваш пленник был жив и здоров: «На чердаке его не спрячешь (в книге кузена Ричи предполагалось, что именно так поступают немецкие агенты в Лондоне). Слуги будут болтать».
Если бы Гриппен не хотел, чтобы Миранда была жива и здорова, он бы не стал похищать Нэн.
Вампиры умеют сливаться с тенями и прятаться за иллюзиями, но их человеческие союзники сделаны из плоти и крови.
Немного успокоившись, она спустилась в свою комнату, зажгла ночник, сняла очки, забралась на кровать поверх покрывал и лежала так без сна, глядя на пятно янтарного света на потолке, до тех пор, пока не забрезжил рассвет.
Лондонская контора мистера Полибия Тизла располагалась на Олд-стрит, недалеко от железнодорожных путей. Лидия обнаружила его адрес в записной книжке Джеймса. Кирпичное здание с гладким фасадом выглядело просто ужасно, кабинет Тизла на втором этаже соседствовал с помещениями дантиста, бухгалтера и изготовителя искусственных зубов. Сам Тизл был почти ровесником Джеймса и, как и Джеймс, производил впечатление немного неуверенного человека, на которого в толпе никто не обращает внимания. Но что-то подсказывало Лидии, что он, как и Джеймс, видел больше, чем можно было предположить по его внешности, и она порадовалась, что не назвала своего настоящего имени и связалась с ним через адрес до востребования.
– Как мне сказал мистер Грант, у вас есть сотрудники, которые умеют работать с информацией из открытых источников.
Под именем Джона Гранта Джеймс выполнял задания департамента на территории Англии – когда он ещё работал на департамент. Тизл кивнул:
– Именно так, миссис Кюри, – голос у него был под стать внешности, тихий и незапоминающийся.
– Меня интересуют судовые записи, – продолжила она, решив, что уплаченные шесть фунтов освобождают её от обязанности объяснять, зачем ей понадобилась эта информация. – Приезжий, скорее всего, с Балкан, с ящиком или очень большим саквояжем – больше четырёх с половиной футов в длину и весом не меньше ста пятидесяти фунтов. Скорее всего, в конце января.
Он черкнул что-то в блокноте. Расстояние в четыре фута было слишком большим, чтобы Лидия могла рассмотреть, что именно.
– Мне нужны имена и все адреса, которые вам удастся найти. И, боюсь, это срочно. Я буду крайне благодарна, если вы привлечёте к работе несколько человек.
– Отлично, мэм, – можно было подумать, что он принял заказ на чай и печенье в кафе. – Вы ведь понимаете, что количество адресов может достичь нескольких сотен?
– Да, разумеется. Если часть таких чемоданов поступила через приёмочные конторы, меня интересуют конечные пункты назначения. Вам понадобятся деньги на дополнительные расходы?
Она потянулась к потёртой кожаной сумочке, которую вместе с неприглядной шляпкой и старомодным ситцевым платьем позаимствовала у миссис Граймс, и почувствовала его оценивающий взгляд. Что его насторожило? Готовность заплатить сверх оговоренной суммы в сочетании с протёртыми на локтях рукавами? Слишком новые туфли?
Или он привык к клиентам, которые приходят к нему в кабинет с просьбой раздобыть информацию о судовых записях или перемещениях людей и называют при этом адреса до востребования и вымышленные имена?
– Пока нам хватит, мэм. Я пришлю вам счёт в конце недели, – он поднялся и проводил её до двери. – Гробы вас тоже интересуют?
Оставалось лишь надеяться, что он не заметил, как она вздрогнула.
– В гробу можно перевести много всего, мэм, и таможенники вряд ли станут его проверять. Особенно если владелец положил туда дохлую курицу, прежде чем выехать из дома. Прошу извинить меня, мэм.
– Да, и гробы тоже.
Ей даже в голову не пришло, что балканский вампир может поступить настолько очевидным образом, но в самом деле, кто станет проверять гробы?
Разве что охотники на вампиров.
– Отлично, мэм, – мистер Тизл открыл дверь.
Спускаясь в дымную жару лондонского утра, она отчаянно надеялась, что из-за её заказа беднягу не убьют.
Короткая поездка на кэбе привела её на Броуд-стрит, где находилась контора ещё одного частного сыскного агента из записной книжки Джеймса. Генри Маккленнан оказался толстым шотландцем, проворным и суетливым; высоким, на удивление чистым голосом он заверил её, что за 6 футов 7 шиллингов двое из его сотрудников к полудню прибудут в Сомерсет-хаус, чтобы выяснить, не унаследовал ли кто-нибудь по завещанию указанные в списке объекты, начиная с 1907 года.
Если Гриппен знал, что она может отслеживать вампиров по находящейся у них в собственности недвижимости, с тех пор он наверняка нашёл для своего имущества фиктивных владельцев.
Шагая по прогретому тротуару к гостинице Женского союза воздержания на Блумфилд-стрит, она обдумывала ситуацию.
Вампиры не снимают жильё в аренду. Разве можно так рисковать, если даже слабый лучик солнца способен воспламенить их бледные хрупкие тела?
Им нужен – необходим – полный контроль над прилегающей территорией. Неудивительно, что одна мысль об обозлённых и настороженных докерах заставила нервничать Лайонела Гриппена.
Так кто же прячет этого Загорца?
Тем утром, едва рассвело, она осмотрела полоску земли за домом в поисках следов от колес. Щель (так называли это место, слишком широкое для проулка и слишком узкое для двора) вела к конюшням, кухням и внутренним службам Нового колледжа, поэтому днём по ней постоянно сновали повозки, но всё же Лидии удалось различить следы четырехколёсного экипажа, стоявшего здесь ночью – по крайней мере, так ей показалось. Толку от этой находки было мало, к тому же Гриппен всё равно узнал бы, вздумай она бегать по Оксфорду с расспросами, не нанимал ли кто-нибудь вчера карету. Зато Лидия в очередной раз уверилась, что он привлёк на помощь живых сообщников, а не вампиров. С тех пор, как Хорис Блейдон уничтожил лондонское гнездо, хозяин Лондона наверняка создал новых птенцов…