– Я побуду здесь ещё немного.

– Пятнадцать минут, – мрачно ответила Элен. – Мне как раз хватит, чтобы накрыть стол к ужину. А если вы не зайдёте, я вернусь и заведу вас сама.

Она зашагала к дому по посыпанной гравием дорожке. Лидия спрятала руки в экзотический мех на рукавах и закрыла глаза. Симон, придите. Пожалуйста.

Невыносимой казалась сама мысль о том, что надо вернуться в дом, подняться по ступеням, пройти мимо тёмной детской. Лучше уж взять одеяла и устроиться на ночь в саду, путь даже потом она заболеет бронхитом…

Её охраняют живые люди, напомнила она себе. Конечно же, хозяин паба в Степни сумел найти женщину для присмотра за Мирандой…

– Сударыня?

Голос прозвучал так тихо, что Лидии на мгновение показалось, что ей послышалось, но когда она надела очки и повернула голову, дон Симон Исидро со скрещенными на груди руками стоял рядом с ней в тени беседки.

Она протянула ему руку, и он коснулся её сильными холодными пальцами.

– Гриппен ведь не убьёт Джейми? Даже если наткнётся на него рядом с одним из своих убежищ?

– Поскольку он привлёк вас к поискам Загорца, с его стороны это было бы величайшей глупостью, – вампир сел рядом с ней. – О Лайонеле Гриппене можно сказать многое, но глупцом он никогда не был. Он причинил боль вашему мужу, чтобы «преподать урок»? – продолжил он, словно угадав события предыдущей ночи по тому нажиму, с которым она произнесла слово «убьёт». – Ему нравится так поступать с людьми, которых он использует в качестве своих орудий, хотя зачастую сами они ничего не помнят, кроме страха.

Лидия кивнула и торопливо пересказала ему всё то, что ей было известно о встрече Джеймса с Гриппеном прошлой ночью.

– Он хотел отвлечь на себя Гриппена, чтобы у меня было время поискать места, где они могут прятать Миранду. Как вы думаете, Гриппен в самом деле собирается вернуть её?

– В настоящий момент я не вижу никаких причин, которые помешали бы ему так поступить.

Спокойствием голос дона Симона напоминал покрытое льдом озеро. Интересно, при жизни он звучал так же?

– А Нэн?

Он ответил не сразу:

– Она достаточно взрослая для того, чтобы опознать своих похитителей.

Лидия молча покачала головой. Маргарет Поттон умерла четыре года назад. Ещё одну смерть на своей совести она не выдержит.

Ответом ей стал взгляд невозмутимых жёлтых глаз. Затем Исидро спросил:

– Насколько я понимаю, Джеймс ещё не вернулся?

– Он хотел посмотреть, где находятся три логова Загорца, – Лидия вручила ему бумаги с записанными адресами. – Сегодня после полудня.

– В таком случае у Лайонела вряд ли был повод причинить ему вред. Встречи с мистером Роллстоном принесли свои плоды? Три адреса?

– Насколько нам известно, – она вытерла глаза, – эти участки для него купил Колвич. Скорее всего, Колвич прячет его в Доллаби-хаусе. Сиси говорила, тем есть подземная часовня, которая, как считается, соединена ходом со старым монастырём…

– Святой Марии-на-Уэстборне, – Исидро поднял голову. – Вполне возможно, что Гриппен не сумел его почуять из-за подземной реки, которая там протекает. Что же касается мисс Уэллит… – уголок его рта едва заметно дрогнул, выражая неодобрение. – Не могли бы вы завтра вновь надеть зелёное платье, отправиться в Лондон и в шесть часов занять столик в кафе «Метрополь», как и в прошлый раз?

– Чтобы ещё один неприятный субъект под вашим внушением выполнил моё повеление, решив, что перед ним королева Мэб инкогнито?

На дне зелёно-жёлтых глаз что-то шевельнулось – отвращение, неприязнь, настороженность?

– Этот Роллстон позволил себе лишнее в разговоре с вами?

– Нет, – быстро ответила Лидия. Хотя голос вампира совсем не изменился, промелькнувшее на его лице выражение по-настоящему испугало её. – Нет, он был крайне вежлив и почтителен. Но он… он отвратителен.

Сложив перед собой руки с длинными пальцами, Исидро размышлял над ответом.

– Я понимаю, – торопливо добавила Лидия, – что он, скорее всего, единственный из всех работников банка мог… выполнить ваше поручение. Если выяснится, что он передавал кому-то информацию о сделках, заключённых клиентами банка… Сама бы я его ни за что не наняла. Просто… он сам признался, что совершал ужасные вещи.

– И он не врал, – Симон встретил её взгляд, частично скрыв глаза за длинными белыми ресницами. – Обещаю, что он не станет надоедать вам. А когда вы узнаете от него всё, что вам нужно, он вернётся туда, откуда появился, и более не станет вас беспокоить.

– Не трогайте его.

Молчание вампира яснее слов давало понять, о чем он думал.

– Как пожелаете, сударыня, – он поцеловал ей руку.

Когда она вернулась в дом (прошло уже намного больше отпущенных ей пятнадцати минут, но слуги только-только закончили накрывать на стол), она обнаружила почту, которую Мик забрал из кабинета Джеймса в Новом колледже. Одно письмо привлекло её внимание, и она поднесла его к стоявшим на столе лампам: желтоватая писчая бумага, свернутая безо всякого конверта и запечатанная красным воском, как и раньше.

Неровный почерк тоже был знаком ей – прямые старомодные буквы, выведенные обычной перьевой ручкой.

Джеймсу Кл. Эшеру, Новый Колледж, Оксфорд

15 мая 1913 г., четверг

Уважаемый мистер Эшер. Со мной всё в порядке, и с мисс Мирандой тоже. О нас заботятся, здесь такая тишина, если не считать гудков паровоза, а ещё свежее молоко и яйца для мисс Миранды, и как-то ночью я слышала козодоя. Мне даже дали книжки, только это был журнал «Комптес рендус^[30]» от Акодемии наук со статьёй миссис Кюри, которую так любит миссис Эшер – про райдий и пишбленду^[31]. Пожалуйста, не беспокойтесь. У нас всё хорошо.

Нэн

18

Их было четверо. Мужчина и женщина схватили Эшера за руки, второй мужчина – высокий, аристократичный, с гладко причёсанными каштановыми волосами, одетый в безупречный тёмный костюм, который всем своим видом намекал на Сэвил-роу, – удерживал Уирта. Четвёртая, миловидная девушка, скорее даже подросток, была одета дорого, но крайне безвкусно: пышный крой, кружева, тяжёлый зелёный шёлк в узорах из блёсток и чёрного стекляруса. Хихикая, она медленно развязывала галстук на шее Уирта.

– Слушайте, вы не понимаете, – выпалил американец немного неразборчиво. – Я на вашей стороне. У меня к вам дело, ко всем вам.

– А у нас есть дело к вам, – промурлыкала девушка.

Она приблизилась к нему вплотную и потерлась бедром о его пах:

– Верно, Джефф? – она бросила взгляд назад, на высокого вампира.

– Говорю же, крошка, я не тот, кто вам нужен. Тит Армистед – слыхали о таком? Самый богатый миллионер в Штатах. Он хочет встретиться с вами. Хочет сотрудничать с вами. По-вашему, этот дом чего-то стоит? – он кивнул на безмолвную чёрную громаду. – Для него это мелочь. Армистед даст вам всё, что пожелаете: гробы с шёлковой обивкой, самозапирающиеся камеры с гидравлическими механизмами… Судьи, начальники полиции, конгрессмены – они все у него в кармане. Вам больше не надо будет беспокоиться, когда вы кого-нибудь убьёте!

– А мы беспокоимся, Джефф? – девушка сдёрнула галстук с шеи Уирта, перекинула через своё обнажённое плечо и снова обратила к высокому вампиру взор влажных карих глаз.

– Я не могу уснуть в своем гробу, милейшая Пенелопа, – серьёзным тоном ответил Джефф, – так меня измучила тревога.

Она улыбнулась, блеснув клыками, и расстегнула пуговицы на воротнике Уирта.

– Я привёл его! – Уирт яростно мотнул головой в сторону Эшера. – Я привёл его к вам…

– О-о-о, как мило с вашей стороны, – она провела кончиком когтя по артерии, пульсирующей под ухом мужчины.

– Вы всё не так поняли! Вы договариваетесь со мной, я знакомлю вас с Армистедом, и вы до самой смерти ни в чём не нуждаетесь! То есть… э… вообще никогда…

– Но мы и так не нуждаемся, – пробормотал Джефф, запуская когти в шевелюру Уирта. – В самом деле, если мы начнём убивать всех, от кого ваш глупый босс хочет избавиться, то сколько времени пройдёт, прежде чем кто-нибудь об этом догадается? Сколько времени пройдёт, прежде чем кто-нибудь из его идиотов-помощников решит использовать нас против него самого?

– Может, мы бы и не прочь избавиться от старого Гриппена, – на обрывистом кокни добавил мужчина, удерживающий Эшера за руку. – Но уж точно не поедем для этого в Америку, боже упаси.

– Заткнись, Джерри.

Джефф накрыл ладонью щёку Уирта, вынуждая того повернуть голову. Пенелопа наклонилась и обнажила клыки, её губы слегка касались кожи на горле американца.

Эшер заметил на лице Джеффа улыбку радостного предвкушения.

Уирт изогнулся, вырываясь из хватки вампира, двинул того локтём в дорогую жилетку и освободился. Затем бросился прочь, в садовые заросли.

Пенелопа, Джефф и Джерри обменялись довольными усмешками и устремились за ним со скоростью, из-за которой за их движениями почти невозможно было проследить, даже если не учитывать сонную рассеянность, которую вампиры могли вызывать у смертных. Эшер ощутил, как давит сонливая тьма на его мысли, и поспешил стряхнуть её прочь. Крепко сложенная вампирша с тяжёлым подбородком и крупным чувственным ртом сильнее сжала его руки, отбивая всякое желание сопротивляться. Во время войны в Африке он не раз встречал львов и знал, что попытка убежать лишь сделает его желанной добычей.

Женщина рядом с ним переступила с ноги на ногу, и Эшер предположил, что она прислушивается к спотыкающимся шагам Уирта где-то в зарослях лавровых кустов между домом и окружающей стеной. Должно быть, там было темно, хоть глаз выколи. Даже на таком расстоянии Эшер слышал прерывистое дыхание Уирта.

– Вы пытаетесь избавиться от Гриппена? – будничным тоном спросил он.

– Они идиоты, – её резкое контральто окрашивал суссекский акцент, поверх которого отпечатались усилия бесконечных французских и немецких гувернанток. – Без Лайонела они и года не протянут.

– Что-то я сомневаюсь, что румынский беженец как-то сумеет повлиять на местные условия.

Её пальцы сжались сильнее, оставляя отпечатки даже сквозь ткань пиджака. Эшер знал, что Уирт ни за что не смог бы вырваться из хватки Джеффа, если бы тот не отпустил его. Судя по звукам, американца гнали сквозь густую листву, подстёгивая то касанием, то шёпотом; время от времени холодные когти проходились по его коже, и тогда он вскрикивал.

Детям тьмы не так уж часто выпадала возможность поиграть со своими жертвами, и сейчас они намеревались сполна воспользоваться случаем.

– Если вы думаете, что он как-то обговаривает эти условия с нами, вы его совсем не знаете, – в её голосе чувствовалась обида. – Он просто говорит нам «Не убивайте того-то и того-то», «Не убивайте пять ночей из семи», «Не убивайте таких или сяких»…

– Думаете, у румына не будет над вами такой власти?

Она коротко рассмеялась:

– Пусть попытается. Вам многое известно.

– А Гриппену, по-вашему, нет?

Она опять сдвинулась с места, прижалась к нему со спины. Он ощутил прохладу её лба у своего уха, когда её губы приблизились к его горлу, ощутил, как она в страхе отпрянула прочь, заметив серебро у него под воротником. Она зло выкрутила ему руку.

Затем она снова приблизилась к нему, на этот раз более осторожно:

– Вы случайно не знаете, как именно Дамиан может – как он уверяет – освободить нас из-под власти Лайонела?

Эшер не ответил. Из темноты запущенного сада до него донеслись всхлипы Уирта:

– Не надо! Боже, нет, не надо! Остановитесь! Прошу вас! Нет…

Через мгновение раздался мелодичный смех Пенелопы.

«Не думай об этом. Вполне возможно, что тебе самому пришлось бы убить его».

– О, боже!

«Но не так».

Когда-то ему довелось провести семьдесят два часа в камере под петербургским отделением охранки. Тогда туда притащили какого-то человека – Эшер так и не узнал, кто это был и зачем понадобились сведения, которыми этот человек якобы владел. Пытка длилась почти весь день.

– Или, если он и в самом деле сделает то, что обещает, он сможет подчинить нас, как Лайонел?

Тьму разорвали крики – агония, ужас, отчаянная мольба, сменившаяся животным воплем боли.

Эшер чувствовал, что женщина рядом с ним дрожит. Она ощущала запах его крови, её тепло даже сквозь плоть и одежду. Стоя с ней здесь, в темноте – с женщиной, чьи большие белые руки таили силу механизма, – он знал, что она вслушивается в звуки убийства с жадным вниманием голодного демона.

Да когда же они прикончат бедолагу?

Она пробормотала хриплым голосом:

– В чём его тайна?

– Что он сказал вам?

– Что он повстречал дьявола, – она отпустила одну его руку и обняла его за талию. – И дьявол многому научил его. Он говорит, что ему известны заклинания и зелья. По-моему, он врёт.

Его разум снова начал тонуть в сонливом мороке, тяжёлом и грубом по сравнению с той едва различимой рассеянностью, которую вызывали Исидро и Гриппен, и потому его легко было стряхнуть. Женщина прижала Эшера спиной к чему-то, больше всего похожему на ствол одного из утонувших в темноте персиковых деревьев, и теперь стояла перед ними, едва различимая во мраке:

– Но я не знаю, о чем именно он врёт. А вы? Отвечайте, – добавила она, видя, что Эшер молчит. – Иначе я сверну вам шею и выпью вашу кровь и душу, пока вы будете умирать.

– Оно того стоит? Я видел, как поступают создатели с птенцами, которые вызвали их недовольство.

Она чуть отстранилась. Где-то в саду крики Уирта перешли в один нескончаемый звук, в постоянную мольбу, которую время от времени прерывал мучительный всхлип: «Нннн… нннн… нннн…».

– Вы из людей Лайонела?

– Как бы я в противном случае нашёл это место?

– Я вам не верю. Он никому не доверяет. Ни нам, ни тому трактирщику в Степни, который нанимает для него громил, ни еврею-ростовщику из Уайтчепела, который выплачивает за него деньги. Никому.

– У него не было выбора, – ответил Эшер. – Не думаю, что вы доверяете вашему приятелю Джеффу или юной потаскушке в шикарном платье…