Давно миновало пять вечера. Эшер хотел порыться в собранных букинистом газетах (помимо «Таймс», «Стандарта» и «Ле Фигаро», Софистер получал разнообразные немецкие и итальянские еженедельники и никогда ничего не выбрасывал) в надежде найти там какие-нибудь упоминания об убийствах в Париже в прошлом декабре, но теперь ему нужно было избавиться от «хвоста», а на это требовалось время. До захода оставалось четыре часа, но и затем ещё небо будет светлым почти до десяти.

Кое-кто из вампиров – одним из них был Исидро – мог бодрствовать незадолго до заката и короткое время после восхода, если, конечно, на них не попадали солнечные лучи. Если Загорец спал в одном из своих лондонских убежищ, ему самому этим вечером следовало бы отправиться в Темзмайр.

– Точно, проклятие, – Софистер опёрся костлявым плечом о второй косяк двери. – Армистед из тех людей, с которыми лучше не ссориться. Если верить газетным заметкам, когда на его шахтах хотели организовать профсоюз, по меньшей мере двоих парней поджидали «несчастные случаи». Вы сделали что-то такое, что привлекло его внимание.

«Разве? – подумал Эшер. – Или он почему-то следил за Лидией, чтобы узнать, с кем она встречается?..»

От этой мысли у него волосы встали дыбом.

Если Армистед – не важно, почему, – обратил внимание на Лидию, то достаточно будет мимолетного замечания одной из её тётушек – или этой высокомерной ведьмы, её мачехи, – о том, что их племянница (или падчерица) опозорила семью, выйдя замуж за фольклориста. О мисс Армистед он знал только то, что она очень романтична и достаточно доверчива для того, чтобы попасться в расставленную вампиром эмоциональную ловушку. Но для того, чтобы вызвать подозрение у Загорца, достаточно будет упомянуть, что Лидия – не просто ничего не значащая несведущая знакомая, она замужем за человеком, которому могут быть известны признаки общения с немёртвыми.

– Окажете мне услугу? Три услуги, – тут же поправился он, вызвав у Софистера ухмылку.

– Надо полагать, одной из них будет показать вам чёрный ход?

– Угадали.

– Сюда. Мне вызвать вам кэб? – большие бледно-голубые глаза за полудюймовыми стёклами впервые сощурились. – Вы выглядите не слишком-то здоровым.

– Лёгкое касание Чёрной Смерти. Всё будет в порядке.

– Будь по-вашему. На Рэд-Лайон-сквер стоит кэб, если вам хватит сил туда добраться. Что ещё вам нужно?

Он открыл небольшую дверь между книжными полками, за которой обнаружилась неимоверно захламлённая грязная кухня, битком набитая старыми книгами и провонявшая кошками и табачным дымом.

– Если можно, я загляну к вам завтра. Хотелось бы подольше поработать с Liber Gente.

– Конечно, конечно. Если вас не смущает беспорядок, можете подняться с книгой в верхнюю комнату.

Эшер содрогнулся при мысли о том, что сам букинист счёл беспорядком, но ответил только:

– Спасибо. Когда вы открываетесь?

– Обычно в десять, но вы можете прийти через чёрный ход в любое время.

– Спасибо, – повторил Эшер и добавил, хорошо зная этого человека: – О скольких ещё экземплярах Liber Gente вам известно? Сколько существует изданий? Вы сказали, они не совпадают…

– Кое-что общее в них есть. Не то чтобы я изучал эту книгу, она не входит в круг моих интересов. Подготовить вам список к утру?

– Если вас не затруднит, – Эшер снова опёрся о дверной косяк, ощущая навалившуюся слабость. Пора с этим кончать. Он сможет отдохнуть в поезде до Вулиджа. Даже жалкая сотня футов до Рэд-Лайон-сквер казалась ему долгими милями.

Так или иначе, в этом состоянии он совсем не хотел противостоять частому сыщику на службе у американского олигарха.

Софистер провёл его через задний двор, затем по узкому переулку, который выходил на Игл-стрит. Оттуда до медово-жёлтых кирпичей Рэд-Лайон-сквер было рукой подать. Ему дважды пришлось сменить кэбы, затем проехать от Рассел-сквер до площади Пикадилли на метро, чтобы убедиться, что никто его не сопровождает, поэтому Эшер опоздал на шестичасовой поезд в Вулидж. Уже пробило восемь, когда нанятый на станции Арсенал кэб наконец доставил его в Темзмайр – носящий это название загородный дом располагался примерно в пяти милях от Арсенала, посреди травянистой пустоши, которая заросла кустарником и деревьями. «Если бы я был вампиром, – устало подумал Эшер, – а это намного лучше, чем теперешнее мое состояние… именно такое место я выбрал бы, чтобы спрятаться». С одной стороны участок граничил с болотом, а калитка в восьмифутовой кирпичной стене была обшита листовым железом – совсем недавно, подумал Эшер, выбираясь из кэба. Он велел вознице ждать и начал осматривать стену, плохое состояние которой подсказывало, что где-нибудь может найтись низкий или сильно повреждённый участок.

Таких участков нашлось несколько. Хуже всего стена сохранилась со стороны болота, где одичавшие персиковые деревья из заброшенного сада постепенно выдавили кирпичи и обрушили часть кладки по верхнему краю. Тяжело дыша и борясь с подступающим серым беспамятством, Эшер взобрался на стену и спустился в сад. Обветшавший дом был выстроен в псевдоготическом викторианском стиле, с отдельно стоящей часовней, хотя Эшер предположил, что при такой близости к болотам о правильном подземном склепе можно было забыть. Все окна были забраны ставнями, но когда Эшер подошёл поближе – стараясь двигаться как можно тише, потому что уже наступили сумерки, когда обитающий в доме вампир мог проснуться, – и слегка отодвинул одну из досок, он обнаружил, что окна изнутри заложены кирпичами.

Обойдя дом, он нашёл оставленные каменщиками следы: пятна раствора рядом с кухонной дверью, покрытые серой цементной пылью доски, большой участок рядом со стойлом, усыпанный битым кирпичом, пылью и прочим мусором.

Создавалось впечатление, что окна заложены примерно в трети дома. Есть о чём рассказать Гриппену, хотя одному господу известно, сколько ещё имений Колвич купил для своего «друга».

И хотя последние солнечные лучи ещё золотили нелепые башенки и коньки крыши, сад уже погрузился в сумрак, похожий на тёмные воды мёртвого пруда. Надо выбираться отсюда.

Он опёрся о стойку кухонного крыльца, чтобы перевести дыхание. Чёртов Гриппен…

Казалось, что от персикового дерева и выломанного куска стены его отделяет несколько миль. Расстояние до стоявшего за воротами кэба и вовсе было невероятным. Надо уходить. Если он здесь, он проснётся и будет ждать во тьме дома. Ждать, пока не наступит ночь…

Если я сделаю хотя бы шаг, я упаду.

Долгое время он стоял, собирая силы и наблюдая за тем, как небо теряет последние краски.

Он добрался до стены сада. Увидел персиковые деревья – всего четыре – за разросшимися розовыми кустами и доходящими до пояса сорняками. Вечером с болот поднялся туман, и в этой сырости он промерз до костей. Ещё минута, и надо будет лезть на стену…

Стоявший под персиком человек вскинул пистолет, едва Эшер попытался отступить назад под прикрытие нестриженой изгороди.

– Не советую.

Это был мистер Котелок-за-три-фута-и-девять-пенсов. Короткие нечёткие гласные выдавали в нём уроженца американского Запада.

Ах ты падла…

– Ваш кэб уехал, – добавил Котелок. – Если мы договоримся, я отвезу вас в город. Если нет…

Он пожал плечами:

– Меня зовут Уирт. А вы, значится, Джон Грант, живёте в «Портоне»? У меня к вам дело.

17

– Не здесь.

Эшер выставил перед собой руку в примирительном жесте и двинулся было к стене, но Уирт снова преградил ему путь, угрожая пистолетом:

– И здесь сойдет.

– Поверьте мне, – сказал Эшер. – Не здесь. Нам нужно вернуться в город...

– Где у вас друзья? Нет уж. Да и я не поручусь, что по вашему следу не идёт кто-то ещё. Пять сотен долларов – хороший куш.

– Пять сотен долларов за что?

– За вампира.

Уирт говорил так, словно у него на шее висел рекламный щит с написанным ответом, который Эшер не удосужился прочесть.

– Вы ж здесь из-за этого, а? – он мотнул головой в сторону дома. – Они что, правда существуют?

– Если мы задержимся, – мрачно ответил Эшер, – у нас будет возможность это выяснить.

Он был уверен, что ответ в духе «Я понятия не имею, о чём вы говорите» только продлит спор, который надо было завершить как можно скорее – или хотя бы продолжить его где-нибудь подальше отсюда.

– Хорошо, – Уирт ухмыльнулся и сдвинулся с места, вновь не давая Эшеру отойти к стене. – Вот с ним бы я хотел поговорить – или дамы-вампиры тоже есть?

– Есть. И уверяю вас, разговор вам не понравится.

– Думаю, он бы согласился меня выслушать, – всё так же держа Эшера под прицелом, Уирт обвел взглядом темнеющий сад, словно ожидая, что из дома вот-вот появится граф Дракула в плаще с шёлковым подбоем. – Это честное деловое предложение, и если уж мистер Армистед готов выложить пять сотен долларов только за знакомство, то вряд ли он станет жадничать с оплатой.

– Оплатой?

Он должен был бы удивиться, но удивление не приходило. Преобладающим чувством – если не считать всё возрастающего страха перед теми, кто, вполне вероятно, перешёптывался в окружающей их ночи, – было отвращение.

– Конечно. А они правда превращаются в летучих мышей? Не знаю уж, как это поможет бороться с забастовщиками в шахтах, разве что мистер Армистед собирается сделать из него шпиона. Как по мне, он слишком увлёкся книжками, которые скупает – у него вроде аж четыре штуки той, где про тени и брать, знаете?

– Liber Gente Tenebrarum?

– Её самой, – ответил Уирт. – Но старик бы так не разбогател, будь он чокнутым. Ночи напролет сидит в этом своём бункере, с книжкой и со стопкой словарей – французских, латинских, испанских, всяких. Псих. Но он сказал мне – и ещё паре ребят, сдаётся мне, – что заплатит пять сотен долларов, если я притащу к нему вампира, чтобы поговорить. А если старик собирается кормить его этими ублюдками-социалистами из ЗФШ, так и пусть себе. Меня уже тошнит от их скулежа.

«ЗФШ, – подумал Эшер. – Западная федерация шахтёров».

Как сказал Софистер, когда на шахтах Армистеда хотели организовать профсоюз, по меньшей мере двоих парней поджидали «несчастные случаи».

– Хорошо. Отлично. Пройдите по подъездной дорожке и постучитесь в парадную дверь…

– Не так быстро, – сыщик снова перегородил ему путь. Пистолет он не опускал, и Эшер видел, что его новый знакомец умеет и хочет стрелять. – Вы идёте со мной. Этот миллуордов красавчик – он вас нанял, чтобы вы бегали вместо него? Вас и рыжую дамочку? Старый Миллуорд живо указал мне на выход, но я-то знал, что его парень меня куда-нибудь да приведёт.

– Разве что в могилу раньше срока. Эти люди – не из тех, с кем хочется встречаться.

– Ха, в Денвере вам кто угодно скажет, что за пять сотен Блэки Уирт готов поцеловать дьявола под хвост. Вон там, под деревом, лежит фонарь, – он сунул руку в карман и кинул Эшеру спичечный коробок. – Как насчёт того, чтобы зажечь его и вместе со мной прогуляться к парадной двери? Потом, если дома никого не окажется, можем вернуться в город, и тогда вы сами поговорите с мистером Армистедом.

Эшер оценил сгущающиеся сумерки и прикинул, успеет ли добраться до стены. Его мало беспокоило, удастся ли Титу Армистеду нанять вампира для подавления забастовок на шахтах. Даже Дамиан Загорец, тенью маячивший под самым носом у Армистеда, не спешил заявить о себе, и Эшер его не винил – в Пекине он сам видел, к чему приводит попытка сотрудничества между живыми и немёртвыми. Но если его, Джеймса Эшера, опознают как охотника на вампиров – и мужа Лидии, к тому же, – Лидия едва ли сумеет найти решение до того, как Загорец убьет её.

Американец шевельнул рукой, в которой держал пистолет, и мотнул головой в сторону фонаря:

– Давайте, зажигайте. И не думайте, что я не стану в вас стрелять. Тут на милю вокруг нет ни души, и я готов поспорить, что никто не знает, куда вы отправились. У меня есть все адреса, где вы были сегодня днем, так что живым вы мне не особо нужны.

«Он видел Лидию, – Эшер опустился на колени рядом с фонарём. – Не важно, убьет меня Уирт или бросит раненым Загорцу на поживу – после этого он отправится искать «рыжую дамочку», которую видел с Сибери. Не пройдёт и полдня, как Загорец узнает, что Лидия выслеживает его…»

Ударом ноги он отшвырнул фонарь в сторону и нырнул под прикрытие ближайших лавровых зарослей. Раздался выстрел, Эшер споткнулся, снова встал на ноги…

Уирт у него за спиной издал вопль ужаса, и в то же мгновение ледяные ладони схватили Эшера за руки. В темноте отражённым светом блеснули глаза, и хорошо поставленный голос произнес:

– Так, так, так. Что тут у нас?

– Вы так до смерти замёрзнете, мэм.

Элен отдала Лидии просторное пальто из стёганого шёлка, по вороту отделанное длинным обезьяньим мехом, и тяжёлую шерстяную шаль, чтобы накинуть поверх пальто. Свет из кухонных окон падал на её широкое лицо, на котором читалось беспокойство.

– Всё в порядке.

– Нет, – возразила служанка. – За чаем вы ни крошки не съели, а тут уже туман собирается.

Когда Лидия в ответ не проронила ни слова, всё так же неподвижно сидя на покрашенной белой краской скамье, она добавила более мягким тоном:

– Вам тяжело в доме, мэм, я вижу. Мне тоже тяжело. И кухарке, и миссис Брок, всем нам, мы ж мимо детской постоянно ходим…

– Всё в порядке, – Лидия подняла руку, чтобы остановить поток слов, но заставить Элен замолчать было не так-то просто.

– Но если вы себя доведете до болезни, толку не будет. Мистер Джеймс обо всем позаботится. Вы и сами это знаете.

Я знаю…

Если сам выживет.

Воспоминание о его мелово-бледном лице и запавших глазах терзало её подобно попавшим в порез осколкам стекла. «Это война… Меня ранили».

«Мы расстались в половине пятого. Сколько времени ему нужно, чтобы осмотреть все места и вернуться сюда?»

За тот час, который она провела в саду, её сердце не раз ускоряло биение, стоило ей только заслышать шаги на Холиуэлл-стрит. Теперь же сгустилась тьма, и тот, кого она ждала, не был её мужем.