Ещё школьницей Лидия догадалась, что Джеймс (тогда она звала его мистер Эшер) – шпион. Она быстро поняла, что друг её дяди Амброуза ведет двойную жизнь – уж не потому ли, что сама она тоже разрывалась между тайными занятиями наукой и надоевшими уроками манер, танцев и игры на пианино? Тогда хитроумные логические игры, наблюдения и таинственность заворожили и очаровали её, позволив отвлечься от манер, танцев, пианино и нарядов.

Теперь же она испытывала только страх.

Сибери НЕ МОГ ничего рассказать Миллуорду…

Ей становилось плохо при одной мысли об этом.

Ему известно, что это за человек. Он не глуп. Он должен знать, что стоит ему только вымолвить хотя бы слово о том, что Сиси Армистед стала жертвой вампирских чар, как Муллуорд тут же отправится к Ноэлю… Ноэлю, который весь субботний вечер и вчерашнее утро отчаянно флиртовал с Сиси…

Ноэль все выложит Сиси. Сиси пойдет к Загорцу.

Загорец ещё глубже зароется в землю – после того, как догадается обо мне.

Если Загорец меня убьет, у Гриппена не останется никаких причин сохранять жизнь Миранде.

Или Нэн.

Лидия закрыла глаза. Не может быть, чтобы Нэд Сибери настолько поддался Миллуорту… Ведь не может? Он ДОЛЖЕН понимать, что поставлено на кон…

Она шёпотом вознесла молитву Тому, в кого до конца не верила: «Не дай им попасть в беду».

Прошлой ночью ей опять снился Загорец. Улыбающийся и очаровательный, он пил вино в кругу своих друзей и смеялся, пока не увидел на противоположном конце комнаты женщину в свете свечей. Она была высокой, с царственной осанкой, полные груди стиснуты туго зашнурованным корсажем из гладкой ткани, холодное орлиное лицо обрамлено кружевным воротником на тонкой проволоке. Её темные глаза встретились с синими смеющимися глазами Загорца. Строгое выражение её лица смягчилось под его игривым взглядом.

Очарована его теплом – или притворяется. Хищница, прикинувшаяся жертвой.

Он оставил своих друзей и подошёл к ней. Может быть, его обманула мягкость её пальцев, ответивших на пожатие.

– Лидия, дорогая!

Лидия открыла глаза и увидела семенящую к ней леди Джиллингем в золотисто-бежевом облегающем платье, настолько узком, что подняться в нём по ступеням отеля было непростой задачей.

– Дорогая моя, сто лет вас не видела… Правда, что Изабелла заказала придворный наряд для Эмили у Уорта? Лично я считаю, что его переоценивают – видели бы вы платье, которое он сшил для Лои Варвель! Оно стоило сто пятьдесят гиней, а она в нём кажется такой пухленькой… не то чтобы ей было чем хвастаться, конечно. Не у всех такая замечательная фигура, как у вас.

Она обняла Лидию за талию.

– А кто этот странный тип, с которым я видела вас вчера в «Метрополе»? Что такого вы ему сказали, что он бросился перед вами на колени и начал целовать руку? Дорогая моя, неужели вы наконец решили дать этому вашему мужу повод для беспокойства?

Лидия достаточно овладела собой, чтобы закатить глаза:

– Один из студентов профессора Эшера, – объяснила она самым дружелюбным тоном. – И да, он часто позволяет себе подобное… Но его дядя – специалист по мигреням, а мне нужно было задать ему несколько вопросов на эту тему…

– Ах вы бедняжка! А я-то думала, что тогда вы просто притворились, чтобы поскорее покинуть это ужасное сборище в Уиклифф-хаусе!

– Увы, но нет, – ответила Лидия. – Врач рекомендовал мне отдыхать после обеда, так что сразу после разговора с Нэдом Сибери – который, кажется, знаком с одним специалистом из Брайтона, – я намереваюсь вернуться в Оксфорд… О! – воскликнула она, когда двери отеля распахнулись.

Среди всех облачённых в серое и чёрное джентльменов мира она узнала бы Джейми по манере двигаться, и даже фальшивые очки и борода, а также притворная сутулость, которая сделала его ниже на три дюйма, не сбили бы её с толку. Он по-прежнему держал в руке трость.

– Кажется, я вижу мистера Сибери… Прошу прощения…

Она поспешила вверх по ступенькам, не обменявшись с мужем ни единым взглядом. Шёпот Эшера был не громче шороха листьев:

– Он один.

– Миссис Эшер!

Нэд Сибери вскочил на ноги, и даже без очков Лидия заметила, насколько он растерян. Похоже, ему в голову не приходило, что второй охотник на вампиров может оказаться кем-то знакомых.

Он сдёрнул с головы канотье из выбеленной соломы, но её собственная белая соломенная шляпка ясно свидетельствовала о том, что она и есть та самая «миссис Кюри», которая, как ему сказали (один из ребят Тизла, больше некому), разыскивает того же путешественника, что и он сам. Замешкавшись, он все же склонился над её рукой.

– Прежде чем мы перейдём к делу, – твердо сказала Лидия, – я хочу знать, что вы сообщили Миллуорду. О ваших подозрениях, об этой встрече, о том, что вы знаете или предполагаете, или думаете, что знаете.

– Ничего, – Сибери выдвинул для неё стул, затем сел сам с изяществом атлета.

Лидия снова закрыла глаза. Спасибо, господи…

– Прошу вас, не думайте о нём дурно, – умоляющим тоном произнес молодой человек. – Никто из ныне живущих на земле не противостоит с таким упорством и мужеством безымянным древним тварям, охотящимся в ночи. Но он полагает, что человек ничто по сравнению со всем человечеством, и исполняет свой долг так, как считает нужным…

– Не задумываясь о тех, кто может пострадать.

– Это не…

Он оборвал себя и яростно потряс головой:

– Он думает о большинстве, пренебрегая меньшинством. И мне следовало бы поступать так же, – на мгновение его лицо исказилось гримасой стыда. – Будь я сильнее…

– Тогда я вынуждена просить вас, – прервала Лидия его самобичевание, – как человека чести и джентльмена… я прошу вас поклясться всем святым, что о сегодняшней встрече никто не узнает. Ни доктор Миллуорд, ни лорд Колвич, ни Джейми… профессор Эшер… когда он вернётся… никто, – со смущением закончила она.

Она была уверена, что Джейми сейчас сидит неподалёку и внимательно слушает весь разговор, вернувшись в кафе в своей обычной незаметной манере. Но слишком многое – её собственная жизнь, жизнь Миранды и Джейми – зависело от того, будет ли Дамиан Загорец и дальше считать её всего лишь подругой Сиси, а не женой фольклориста, знакомого с историями о вампирах. К тому же в тесном кругу лондонского высшего общества нельзя было надеяться сохранить что-то в тайне.

– Разумеется.

Официант принес чай, печенье и огуречные сэндвичи.

– Я полагаю... – Сибери заколебался, словно не зная, как заговорить о немёртвых. – Я полагаю, вы разыскиваете человека, называющего себя Людовико Бертоло, по той же причине, что и я?

– А я могу предположить, что в ходе поисков вы встретились с одним из нанятых мною детективов?

Он снова смутился:

– Прошу вас, не надо на него жаловаться. Я пошёл на множество уловок, чтобы вытянуть из него информацию. Мне нужно было разузнать как можно больше об этом… этом существе. Существе, которое притворяется человеком. Я понял, что вы… что кто-то смог заплатить за сведения, которые мне с таким трудом приходится добывать самостоятельно, а время тут играет большую роль. Бертоло нужно остановить.

Лидия медленно кивнула:

– Я пыталась придумать, как можно отдалить от него мисс Армистед и в то же время не вызвать у него подозрений. Но она… она очарована. Тут даже против воли поверишь в магию. Не думаю, что она прислушается к разумным доводам… Одному господу известно, что он ей о себе наговорил! И... – заколебавшись, она подняла взгляд к лицу юноши, – боюсь, что лорд Колвич тоже… очарован, либо мисс Армистед, либо деньгами её отца. По крайней мере, на это указывает всё его поведение. И если мы поговорим с ним…

– Это ни к чему не приведёт, – он мучительно нахмурился, словно испытывая боль. – Бертоло… в Италии он называл себя Бешшеньеи… ни за что от неё не откажется. Не сможет! По крайней мере, пока не заполучит искомое.

– Искомое? – Лидия посмотрела на него с удивлением.

– Книгу.

Отвечая на её недоумённый взгляд, он понизил голос почти до шёпота, словно опасался, что сейчас, в половине третьего дня, за украшавшими кафе кадками с пальмами затаились вампиры:

– Вы никогда не слышали, – с совершенно серьезным лицом произнес он, наклонившись над столом, – о «Книге детей тьмы»?

12

– О! – Лидия моргнула. – Вы об этом. Но это же подделка, разве нет?

Теперь пришла очередь Сибери удивляться. Затем он воскликнул:

– Ничего подобного! Так называемая Liber Gente Tenebrarum…

– Была опубликована, кажется, в Женеве в семнадцатом веке, как сказал Джейми, когда все вдруг бросились искать ведьм и колдунов и погрязли в оккультизме – своего рода реакция на развитие науки. Когда в прошлом году мы с Джейми и его пражским учителем, профессором Карлебахом, возвращались из Пекина, мы как-то заговорили об этой книге.

Имя Карлебаха вызвало в памяти сухое дыхание Синайской пустыни; на мгновение перед её внутренним взором вновь предстали треугольные паруса дау, скользящих вдоль канала вслед за «Принцессой Шарлоттой», и тянущиеся по тропе бесконечные караваны верблюдов и осликов.

Миранда тоже была там, спала в каюте…

– Джейми читал её, когда учился у Карлебаха в конце прошлого века. По его словам, это сборник историй о вампирах, разбавленных формулами и заклинаниями, которые якобы позволяют вампирам выходить на солнце или принимать облик другого мужчины, чтобы соблазнить его жену, и всё в таком духе.

– Всё совсем не так, – возразил Сибери. – Книга настоящая. Вампиры существуют. Доктор Миллуорд видел их и даже говорил с ними…

– Я тоже. Мы с профессором Эшером вот уже шесть лет сражаемся с ними.

Пришлось немного приврать, но не могла же она сказать, что в настоящее время они работают на хозяина лондонского гнезда. Она сложила руки перед собой и постаралась принять такой вид, будто близко знакома с Ван Хельсингом. Сибери потрясенно выдохнул:

– Почему вы не рассказали об этом доктору Миллуорду? Профессор Эшер ничем не давал понять…

– Почему вы не рассказали доктору Миллуорду, что Бертоло – на самом деле его зовут Дамиан Загорец – пытается подчинить себе мисс Армистед? – Лидия слегка наклонила голову. – Вы боитесь, что он совершит какую-нибудь глупость, которая будет стоить жизни Ноэлю.

Судя по его виду, Сибери хотел было возразить насчет «глупости», но промолчал и лишь вздохнул. Через некоторое время он тихо произнес:

– Я не могу этого допустить. Но я не понимаю, почему профессор Эшер не хочет поделиться своими знаниями с доктором Миллуордом. По-моему, одно осознание того, что он сражается не в одиночку, уже станет для него неоценимой поддержкой. Знать, что кто-то ещё не сомневается в существовании этих тварей, понимает исходящую от них опасность… Вам ведь известно, что он один ведёт эту войну. Сверхъестественная решимость сделала его изгоем. Его убеждения вызывают насмешки и презрение…

Лидия скорее готова была поверить, что над Озриком Миллуордом насмехаются не столько из-за его убеждённости в существовании нежити, сколько из-за его манер, а также привычки поносить своих идеологических противников в печатных изданиях.

– Профессор Эшер по-другому смотрит на взаимодействие с вампирами, – дипломатично ответила она.

– Он многих убил? – сейчас Сибери походил на мальчишку, с жадностью расспрашивающего о своем дядюшке-военном.

Лидия вспомнила, как её муж в тёмном монастырском подземелье вводил нитрат серебра в вены спящих детей – юных вампиров, ещё ни разу не пробовавших крови и не отнявших ничьей жизни. Как их тела охватывало пламя, когда Джеймс одного за другим вытаскивал их в прозрачный рассветный сумрак петербургского лета.

Как он с колом в одной руке и молотком в другой стоял над катафалком, в котором спал дон Симон Исидро.

Она не в силах была ответить на этот вопрос.

– Прошу прощения…

Она тряхнула головой и попросила:

– Расскажите мне о «Книге детей тьмы». Почему Загорец – Бертоло – разыскивает её и при чём тут мисс Армистед? У её отца есть экземпляр, я угадала?

Скорее всего, есть. Похоже, среди его приобретений можно найти чуть ли не половину книг, напечатанных в Европе в прежние века.

Нэд нахмурился. Если не считать морщинок, которые тревога раньше времени проложила в уголках его глаз, он выглядел почти так же, как четырнадцатилетний подросток из её воспоминаний, который передавал сэндвичи на приёме, устроенном его родителями в загородной усадьбе весной 1899 года. Кажется, это был последний «сезон» перед тем, как его отец обанкротился и покончил с собой. Лорд Колвич – ему тогда тоже было четырнадцать лет, и он с большой серьезностью относился к своему титулу – почти не разлучался с Нэдом и с гордостью вставлял длинные латинские цитаты (в том семестре они проходили Ливия) на любую заумную тему, которую Нэду случалось упомянуть в разговоре.

На самом деле он вызывал лишь раздражение, но Нэд относился к нему с добротой и терпением, которые редко можно встретить у мальчиков их возраста. Не поэтому ли их дружба сохранилась и тогда, когда все прочие ровесники Нэда перестали поддерживать с ним связь после его вынужденного ухода из Итона? И Ноэль воспользовался собственным положением в обществе, чтобы удержать открытой дверь в мир, из которого изгнали Нэда?

Она снова увидела их в гостиной леди Брайтвелл – они стояли в эркере, сблизив головы, словно вокруг больше никого не было…

А через несколько дней Ноэль оставил своего друга ради дочери богача.

Так что же из этого было правдой? Молчание сидевшего перед ней молодого мужчины выдавало сомнения, в которых он едва ли готов был признаться даже самому себе.

– Бертоло… Загорец… жаждет власти, – медленно проговорил Нэд. – Вот что он ищет в книге. Тайные знания, благодаря которым вампир может обрести власть над сородичами.

«Мне нужен список всех его убежищ, – сказал ей Гриппен. – Список всех лежёк, всех шкафов… всех подвалов… вот что мне от тебя нужно. Ты туда не суёшься и не рассказываешь об этих местах ни одной душе, ни живой, ни мёртвой…».