ДАЛТОН

ИМЕННО ПОЭТОМУ НУЖНО РВАТЬ СВЯЗИ С ТОКСИЧНЫМИ ЛЮДЬМИ.

Мир возвращался в фокус медленно, как помехи на сломанном телевизоре, что понемногу очищаются. Голова раскалывалась, и к мягкому гудению аппаратов примешивался приглушенный голос где-то рядом. Я моргнул, щурясь от резкого света люминесцентных ламп, и попытался приподняться, но острая боль в боку заставила остаться лежать.

— Далтон, — раздался знакомый голос, ровный, но холодный.

Отец.

Я повернул голову и встретился с ним взглядом. Он сидел на стуле рядом с больничной койкой, руки сложены в замок, костюм безупречен, как всегда.

— Ты пришел в себя, — сказал он, изогнув губы в тонкой улыбке. — Хорошо. Врачи пристально за тобой наблюдали. Они довольны прогрессом.

— Что произошло?

Голос был хриплым, едва слышным. Я пытался собрать в кучу обрывки воспоминаний. Игра. Удар. Острая боль в груди. Операция.

— Ты снова в Далласе, — ответил он, будто это объясняло все. — Я организовал тебе перелет на частном борту. Счел, что будет лучше поправляться в знакомом месте, где ты получишь лучший уход.

Даллас.

Мозг работал на пределе. Последнее, что я помнил — Сан-Хосе. И Ари…

Ари.

— Где Ари? — прохрипел я, пересохшее горло жгло. — Она была там…

Отец вздохнул, наклонился вперед, выражение лица было выверенным, сочувственным.

— Далтон, насчет Ариэллы... Ее здесь нет. Она уехала.

Его слова ударили в живот.

Что-то не так.

— Что значит «уехала»? Когда она вернется?

Почему она не ряжом, когда я очнулся?

Я потянулся к телефону. Несколько пропущенных звонков и сообщений от знакомых номеров, одно сообщение от неизвестного. Но ничего от нее.

— У нее были свои планы, Далтон, — сказал он осторожно, как будто сообщал ребенку плохие новости. — Она приняла предложение от «Сан-Хосе Старз». Согласилась еще до того, как тебя прооперировали. Думаю, это изначально было ее намерением.

— Нет, — сразу выдавил я, качая головой. — Она бы так не поступила. Она бы не ушла так просто.

— Я понимаю, что тебе трудно это слышать, — продолжил он. — Но так будет лучше. Тебе нужно сосредоточиться на восстановлении, на карьере. Не нужны отвлекающие факторы.

— Она бы не…

Сомнение закралось в голову, несмотря на протест. А вдруг?.. Но нет. То, как она на меня смотрела, как заботилась… Это не было ложью. Нет. Но почему ее здесь нет?

— Сын, я знаю, ты к ней привязался, но такие отношения недолговечны, — его слова ударили сильнее, но не так сильно, как белый лист бумаги, который он протянул мне, с подписью Ари. — Она амбициозна, и я не виню ее за это. Но ты не должен позволять чужим приоритетам мешать своему будущему.

Я отвернулся, уставившись в стерильный потолок. Грудь болела, но не из-за травмы. Это была боль глубже. Настоящая. Ари была не просто кем-то. Она была всем.

— Я думал, она любит меня, — прошептал я.

Слова вырвались прежде, чем я успел их сдержать.

— У тебя блестящее будущее. Врачи говорят, ты успеешь восстановиться к плей-оффу. Сосредоточься на этом. На том, что действительно важно.

Отец говорил так, будто мое сердце не разорвали и не растоптали. Я перевел взгляд на дверь, надеясь, что Ари вот-вот вбежит и опровергнет каждое его слово… Но ничего не произошло.

Он поймал мой взгляд.

— Сын, она не придет. Ее даже нет в этом штате, — его слова рушили надежду, за которую я из последних сил держался. Может, я недостаточно сделал. Может, я не заслужил ее любовь. Отец встал, поправляя перед зеркалом пиджак: — Это к лучшему, Далтон. Со временем ты поймешь.

Он на мгновение положил руку мне на плечо, потом развернулся и вышел.

Дверь щелкнула, и в палате воцарилась оглушающая тишина.

Я уставился в потолок, пытаясь все понять.

Она ушла. Она, блять, ушла.

Эти слова эхом раздавались в голове, с каждой повторной волной — тяжелее.

Что я вообще ожидал? Она с самого начала говорила, что уйдет. Она выстроила стены еще в ту самую первую ночь, когда мы встретились, и с тех пор я сражался, чтобы пробиться сквозь них.

Я горько рассмеялся, злясь на самого себя, и слезы полились из глаз. Я смахнул их тыльной стороной ладони.

Я идиот. До безумия влюбился в нее, и начал видеть то, чего не было. Думал, она тоже меня любит, что мы важны друг для друга… что я важен для нее.

Дверь снова открылась, вырвав меня из мыслей. В палату вошел Монро, на лице смешались тревога и раздражение.

— Эй, — сказал он, закрывая за собой дверь. — Как держишься?

Я пожал плечами, от чего по ребрам прошла болезненная волна.

— Бывало и лучше.

Он подвинул стул ближе к кровати и сел, наклонившись вперед, упершись локтями в колени.

— По пути я столкнулся с твоим отцом. Полагаю, он уже успел набить тебе голову дерьмом.

Мои челюсти сжались.

— Он сказал, что Ари приняла предложение от Сан-Хосе. Что она бросила меня.

Монро фыркнул, и его лицо помрачнело.

— И ты в это поверил?

— Она же, блять, не здесь, Джош. Я просыпаюсь через несколько дней после операции, а ее даже в этом чертовом штате нет, — я снова усмехнулся, сухо и безрадостно. — Единственное, что она оставила — это подпись на контракте. Даже не написала, не позвонила.

— Проверь телефон, идиот.

— Думаешь, я не проверил?!

Я закричал так громко, что, казалось, сейчас вбегут медсестры. Его взгляд смягчился, и он подтолкнул ко мне телефон.

— Сообщения не с ее номера, Далтон. Она пытается сделать вид, что играет по правилам, чтобы твой ублюдочный отец думал, будто она ушла по-хорошему. Проверь номер, который у тебя не сохранен. Наверняка именно с него куча сообщений.

НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР:

| Я знаю, ты, скорее всего, увидишь это не скоро. Надеюсь, ты отдыхаешь.

| Тебе это нужно. Пожалуйста, не перенапрягайся.

НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР:

| Монро все объяснит. Я знаю, все выглядит ужасно, но… ты заслуживаешь правды, а я не смогу все рассказать по сообщениям. Пожалуйста, просто послушай его. Поверь ему. Поверь мне.

НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР:

| Прости, что меня не было рядом, когда ты проснулся. Я очень хотела быть с тобой. Больше всего на свете. Я не часто плачу, Тэтчер, но, по-моему, я выплакала все, что было.

НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР:

| Ты справишься, Тэтчер. Ты самый сильный человек, которого я когда-либо знала.

| И даже если ты ему не поверишь — это нормально. Просто делай то, что делает тебя счастливым.

НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР:

| Я скучаю. Думала, ты уже, может, все это увидел. Но, может, и нет. Монро сказал, что твой отец никого к тебе не пускает. Так что, скорее всего, ты теперь меня ненавидишь.

| А может, ты все это прочитал…

НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР:

| Я всегда буду болеть за тебя. Даже если только издалека.

НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР:

| Этот тупой одноразовый телефон сдох после последнего сообщения. Наверное, это знак, что пора смириться.

| Я тебя люблю.

Я сидел, ошеломленный. В сообщениях не было ее имени. Но я знал, что это она.

— Почему… Я не понимаю… — выдохнул я.

— Ее здесь нет, и она не пишет тебе со своего телефона, потому что твой отец прижал ее в больнице, пока ты был на операции. Обменял ее и велел уйти, — сказал Монро, злее, чем я когда-либо его слышал. — Она послала его к черту, так он пригрозил обменять меня и Хименеса, если она не согласится.

Моя голова резко повернулась в его сторону, сердце застучало быстрее.

— Что?

— Граси рассказала, — Монро покачал головой. — Чертова девчонка прилетела обратно только ради того, чтобы рассказать мне правду до того, как твой отец заговорит со мной. Она слышала весь разговор. А у нее, между прочим, талант — помнить каждую деталь, — он усмехнулся, насколько вообще может усмехнуться Монро. — По ее словам, твой отец манипулировал Ари. Точно так же, как манипулировал тобой с тех пор, как влез в твою жизнь, словно змея, — он отвернулся, снова покачал головой. — Я ее предупреждал, предупреждал, что он ее накажет за то, что она его отшила у твоей квартиры. Он использовал ее любовь к тебе, чтобы загнать в угол.

Я уставился на него, его слова тонули в моем сознании, словно в вязком болоте.

— Что ты имеешь в виду? Что случилось у моей квартиры?

Мозг работал на пределе, пытаясь связать воедино все, что он говорил.

Он вытащил телефон, положил его на больничный столик и нажал «воспроизвести». Из динамика раздался голос моего отца.

«Я уверен, мы можем найти общий язык, Ариэлла. Договориться так, чтобы всем было удобно. Эмма ведь договорилась. У нас с ней было… особое понимание. Я знаю, ты амбициозна, Ариэлла. У меня есть связи, которых нет у моего сына. Я могу исполнить любую твою мечту. Тебе даже не придется прилагать особых усилий, я просто поставлю тебя туда, куда ты хочешь… если ты поможешь держать Далтона в нужных мне рамках».

Я был в таком шоке от услышанного, и от того, что он действительно договаривался с моей бывшей, и от того, как он предложил Ари нечто подобное, что чуть не пропустил момент, когда в записи зазвучал ее голос.

«Далтон взрослый мужчина, мистер Лэнгли. Ему не нужно одобрение других людей, чтобы принимать решения. Ни мое, и уж точно не ваше. Он заслуживает, чтобы вокруг него были люди, которые заботятся о нем, о том, чего он хочет. Очевидно, что вы не один из них. А вот я да».

— Она выбрала тебя, — сказал Монро, его голос стал мягче. — И не только в ту ночь, когда с тобой случилось то, что случилось, Далтон. Она выбирала тебя с самого начала. Давала тебе ту самую любовь и поддержку, которые, по словам ее кузины, она не верила, что вообще возможны. И она отдала это тебе потому, что ты первый дал это ей.

Я отвернулся, его слова резали глубже, чем я готов был признать.

— Он многое для меня сделал. Взял вас обоих, когда я попросил.

Монро покачал головой, голос его был твердым.

— Ты правда думаешь, что, дав мне работу или шанс Хименесу, это делает его хорошим человеком? Мы бы добились этого и без него. И ты бы тоже.

Я с трудом сглотнул. Правда, скрытая в его словах, осела в груди, как камень. И вместе с ней — ярость, когда я наконец до конца осознал, что он сделал… и что пытался сделать с Ари. Я посмотрел на Джоша.

— И что теперь мне делать?

— Бороться за нее, — просто сказал он. — Перестань жить так, как хочет твой отец. Начни жить ради себя.

Я закрыл глаза и с тяжелым вдохом выдохнул. Он был прав. Я провел последние несколько лет, отчаянно добиваясь одобрения отца. Но я никогда ему не угождал. И никогда не угожу. Я позволял ему манипулировать собой слишком долго. И не позволю ему забрать ее у меня.

Ари стоит большего.

Она стоит всего.

— С меня хватит, — тихо, но решительно сказал я. — Все кончено.

Джош хлопнул меня по плечу, от чего я поморщился.

— Ну наконец-то.

Грудь все еще болела. Но теперь боль исходила не от травмы.

Это была боль надежды, которая снова зажглась во мне.

Я не отпущу Ари.

Буду бороться.