Киллан

Если я считал ту ночь самой дерьмовой в жизни, то ошибся. Данный статус можно смело присвоить сегодняшней. Я пытался хотя бы на шаг приблизиться к истине и найти недостающие звенья в цепи, оборванной в момент пожара, но, перелопатив сотни статей в Интернете, картину так и не сложил.

В анализе крови Адрианы, который я просмотрел в последнюю очередь, были обнаружены барбитураты. Для чего ей могли давать такой сильнодействующий препарат? Этот мощный депрессант при длительном применении вполне мог стать причиной путаного сознания, нарушений памяти и прочих проблем с мозгом. Адриане словно намеренно вредили. Чем она могла помешать родителям? Или кому-то из них?

Надо мной кружил такой ворох вопросов, что больше не было смысла отсиживаться в своей клетушке. Я порывался поехать к Шилдсам ещё вчера вечером, но отец меня жёстко осадил на пороге, напомнив, чем кончился мой последний визит в дом сенатора.

Номер телефона упырь благоразумно сменил, в универе не появлялся уже давно, а с его отцом мы и вовсе не контачим. Эта мразь явно что-то мутит. Чем больше проходит времени, тем сильнее просветляется мой разум, подталкивающий к очевидному: я поспешил, позволив ревности полностью завладеть эмоциями.

И есть ещё кое-что, не дающее мне покоя. Именно поэтому я заявился в контору отца. Это не телефонный разговор, а до вечера ждать не намерен. Дополнительные несколько часов без Адрианы – слишком долго. Отправился бы за ней прямо сейчас, но для конструктивной беседы нужно выяснить то, чего она никак знать не может.

Когда пожилая секретарша отца приглашает к нему в кабинет, немедля вхожу без стука. Это для всех остальных он       – Директор нацразведки и, предположительно, будущий член конгресса (если я не завалю сына сенатора до выборов), а для меня – отец.

Папа озадаченно хмурится, но стоически молчит в предвкушении того, что на этот раз учудит его нерадивый сын.

– Пап, где можно посмотреть следственное дело Линденов? И результаты судмедэкспертизы тоже, – начинаю я, едва закрыв за собой дверь.

– Ну, привет. Вижу, тебе полегчало? – улыбнувшись краем губ, он указывает рукой на кресло по другую сторону стола.

– Привет. Относительно. Так что? Я могу его посмотреть? – говорю быстро, демонстрируя крайнюю степень спешки. Даже не сажусь.

Налив воды в пустой стакан из графина, делаю пару глотков и жду ответ.

– Что конкретно ты хочешь узнать? Спрашивай.

– Заводили ли уголовное дело? Выяснили ли причину пожара? Была ли установлена причина смерти погибших? Сколько трупов нашли? А, главное, где?

– Дело заводили и вскоре закрыли за отсутствием признаков насильственной смерти. Причина пожара – короткое замыкание. Причина смерти – отравление угарным газом. Два обугленных трупа были найдены на месте сгоревшей кровати. Ничего не забыл? – Облокотившись правой рукой на подлокотник, отец устало трёт висок указательным пальцем.

– А где гарантия, что результаты не подтасованы? Ты как-то проверял по своим каналам достоверность?

– Киллан, объясни, к чему ты клонишь?

– Я изучал сегодня вопрос. Вероятность задохнуться от дыма есть, но человек начнёт элементарно кашлять. Это врождённый рефлекс. И, если он не был к тому моменту в отключке, то проснётся и предпримет попытку добраться до выхода. Адриана же спаслась. Ты никогда не задавался вопросом, почему?

– Задавался. По этой причине я наизусть знаю всё, что было в экспертизе. Личности Питера и Клэр Линден подтверждены анализом ДНК. Не проснулись они, так как были в состоянии алкогольного опьянения. Промилле в крови зашкаливало у обоих. Адриана была в шоковом состоянии по известным тебе причинам. Плюс, её комната была расположена ближе к лестнице. Возможно, это и помогло ей спастись.

– Где её нашли?

– В саду под деревом.

Чёрт, я в тупике. Всё видится логичным. Линдены набухались, проводку замкнуло, и они оба отправились на тот свет. Почему в таком случае Адри винит себя?

Последние двенадцать часов я только и занимался тем, что выстраивал разные варианты произошедшего, словно раскладывал пасьянс. Каким бы больным ублюдком ни был Питер Линден, зачем маленькой девочке поджигать комнату с обоими спящими родителями? А как же мать? Зная свою Лиану-Адриану, я ручаюсь, что она не смогла бы этого сделать. Чёрт, да она возле полудохлого оленя почти два часа под дождём сидела! А Сильвия…?

– Киллан, почему ты решил спросить об этом?

– А что, если кто-то из Линденов жив, пап? Что, если это всё было спланировано кем-то из них? – озвучиваю свои параноидальные мысли, и они всё больше приобретают окрас реальности.

Отец принимает суровый вид, но не высмеивает мои предположения.

– Это было первым, о чём я подумал, после обследования маленькой Адри, но против фактов не попрёшь. И какой смысл ворошить прошлое сейчас? Чем изучать следственное дело, лучше с Шилдсами разобраться и найти причастных к похищению Адрианы. Вот, что особенно важно. Сегодня пытался связаться с Чаком, но безрезультатно. Его секретарша твердит, что он занят. После работы нанесу ему гостевой визит.

– Если Питер Линден жив, у него был мотив нападения на Адриану, – продолжаю я гнуть свою линию. – Она – единственный свидетель, понимаешь? Как там было в записке? «Грязной шлюхе здесь самое место. Если не остановишься, в следующий раз отправишься к своей матери». Он мог убить жену, совершить поджог, подкупить нужных людей. С его связями это не было проблемой....

– Так, стой-стой, – папа прерывает меня, выставляя ладонь вперёд. – У тебя, безусловно, есть задатки детектива, но ты забыл главное – зачем ему появляться в её жизни, рискуя разоблачением, если восемь лет он где-то жил припеваючи? И почему он не довёл… – он откашливается в кулак, – дело до конца, а оставил Адри на улице?

Зависаю, поражённый тем, как я не додумался до всего этого раньше. Ну конечно! Он и не собирался убивать Адриану. Это было угрозой, частью плана по её устрашению, чтобы потом что-то получить взамен.

Шантажист – он.

И, вероятно, прямо в эту секунду Адриане угрожает опасность. Так какого хрена я до сих пор не рядом с ней? Чем бы он ни запугал её, я добьюсь от неё правды. Если мои догадки подтвердятся, и Линден жив, независимо от срока давности совершения преступления, отцу никто не помешает снова возбудить дело. Или, в ином случае, маме придётся стать моим адвокатом.

***

Сев в тачку, оглядываю в зеркале свою припухшую рожу. Хорош, ничего не скажешь. На одной половине носа ссадина от кулака Доминика, под глазами синюшные круги. Видок достаточно жалкий, чтобы простить меня? Завожу мотор, но не успеваю дотянуться до рычага, как на экране смартфона высвечивается имя друга. Я видел несколько пропущенных от него вчера, но перезванивать не стал, потому как хотел побеседовать лично. Но раз он настаивает…

– Я – весь внимание, – вкладываю в интонацию максимум деловитости и мужественности. Это я теперь понимаю, что накосячил, но он-то пока об этом не знает. Пусть чуток помучается за мою помятую физиономию.

Но этот недружелюбный настрой махом забывается, стоит услышать следующие слова, произнесённые взволнованным тоном, непривычным для уравновешенного Ника:

– Киллан, срочно приезжай за мной на «Юнион Стейшн». Адриана на моей машине помчалась за типом, который вымогал у неё деньги. У тебя же есть доступ к её местоположению? Запускай его. Я тебя жду. Объясню всё по дороге.

– Буду через пятнадцать минут.

Моментально мобилизуюсь, пока не зная, кого материть в первую очередь: Адриану, которая какого-то хрена погналась за вероятным убийцей, себя, Доминика или вообще всё человечество. Пальцы впиваются в оплётку руля до побеления, но мне нельзя сейчас включать буйное животное, категорически нельзя. На днях уже напортачил. Подобного упущения больше не будет.

– Килл, и ещё, – добавляет Доминик сокрушённо. – Сначала позвони Максу. Пусть собирает группу захвата.