Адриана

– Адри, возвращайся. Нам нужно многое обсудить, – грустный голос Лилиан на другом конце линии усиливает чувство вины за то, что я вновь стала центром их внимания и поводом для беспокойства.

– Я пока не готова, Лили. Поживу у Николь. Я предупреждала Макса, – всеми правдами и неправдами пытаюсь отодвинуть разговор, на который она планирует меня вывести.

– Да. Он сказал, когда я вернулась домой. Если бы знала, что у вас происходит, отменила бы встречу с подругами.

– Это лишнее. Не беспокойся обо мне.

– Тогда хотя бы пообещай, что вы с Никки будете держаться вместе?

– Обещаю.

Мы обе замолкаем, и, словно поняв, что я хочу узнать больше всего на свете, она произносит:

– Я никогда не видела Киллана таким.

Не знаю, что на это сказать. Что я сожалею? Что мне больно? Что хочу сорваться к нему? Что хочу услышать его заверения в том, что он ошибся, и просит прощения за все слова? И за деньги, брошенные чуть ли не в лицо…

Не дождавшись от меня отклика, Лили прощается и отключается, а я ещё долго пялюсь в экран, занеся палец над столь необходимым мне контактом. Захожу в мессенджер и проверяю, когда Киллан был в сети последний раз. Вчера днём.

Судя по всему, он поведал родителям о наших отношениях и моей мнимой измене, поэтому больше нет смысла откладывать. Мне придётся признаться им во всём, что я рассказала Доминику той ночью. И заодно в том, что я – вероятная шизофреничка-убийца.

Последняя мысль запускает по позвонкам серию точечных уколов, оставляющих после себя болезненное жжение. Наверняка меня первым делом отправят на обследование для многочисленных тестов. Но это – мелочь. Как только они узнают о шантажисте, Макс поднимет на уши ФБР, а то и спецслужбы, и тогда человек из прошлого приведёт свою угрозу в исполнение.

Высока вероятность, что это случится гораздо раньше, чем успеет среагировать Макс.

Аккуратно выглядываю в узкую щель между стеной и занавеской, осматривая улицу внизу. Возможно, в одной из тех машин или в кофейне напротив сидит он и ждёт, когда я покину здание. Увидит страх в моих глазах и, ещё больше им подзарядившись, придумает что-то более изощрённое.

Я ждала от него сообщений, проверяла электронную почту, но безрезультатно. Он снова исчез. Номер, с которого были присланы последние сообщения, недоступен. Оно и понятно. Рисковать с действующим номером – не просто глупо, а безмозгло. Стало быть, у шантажиста всё же есть сомнения на мой счёт, и он не так всемогущ, каким пытается выглядеть.

– Адри, – Николь потихоньку стучит по дверной коробке, переключая внимание на себя. – Бахнем по кофе?

Долго смотрю на неё, гадая, за что мне выпало такое счастье в её лице. Разве я заслужила? Она ни капли не взбесилась из-за того, что мы с Киллом скрывались, и я не сообщила о послании шантажиста, отправившись в мотель одна. Никки молча слушала, не сдерживая слёз, а потом подвела итог, заявив, что, даже если я и правда совершила поджог, эти скоты заслужили.

В ней говорит обида за меня. Ни один человек не заслуживает подобной смерти, и оправдать мой поступок невозможно, как бы жестоко со мной ни обращались.

– Давай, – с улыбкой принимаю из её руки дымящуюся чашку. – Я за последние сутки выпила столько кофе, что скоро его возненавижу.

– Этот с ликёром, – ухмыляется она, устраиваясь в углу дивана.

– Это всё меняет, – хихикнув, направляюсь к ней, но в этот момент мой телефон, лежащий на подлокотнике, оповещает о входящем сообщении.

Мы обе уставляемся на него, как на неопознанный летающий объект, и не предпринимаем никаких действий, несомненно, думая об одном и том же. Осторожно подойдя к нему, разблокирую отпечатком пальца и, увидев, что сообщение пришло с незнакомого номера, вручаю Николь.

– Давай ты.

Подруга кивает и, поставив кружку на пол, начинает читать про себя. Я же равнодушно отхлёбываю напиток, не чувствуя вкуса. Что бы этот урод ни придумал, терять больше нечего. Киллана он у меня отнял. Теперь дело принципа – ответить ему взаимностью.

У Николь уходит около минуты на чтение сообщения. По её округляющимся глазам становится понятно, что речь пойдёт о нехорошей новости, и я оказываюсь права:

– Какой же сукин сын! Он требует, чтобы ты сняла все деньги со своего счёта и положила их в камеру хранения с номером «пятьдесят один» на вокзале «Юнион Стейшн».

– Когда? – интересуюсь я, продолжая попивать кофе. Если он хотел удивить, ему не удалось. Вчерашнее вряд ли переплюнуть.

– Завтра в три часа дня он пришлёт код для открытия камеры. В это время ты уже должна находиться там.

Вот какова была его цель. Дождаться моего совершеннолетия, чтобы заполучить деньги, доставшиеся мне по наследству. То похищение незадолго до дня рождения было задумано для запугивания? Но почему же он отсиживался потом несколько месяцев? Что мешало потребовать деньги раньше? И откуда ему вообще про них известно?

Ясно одно: это будет финальной точкой, после которой он исчезнет из моей жизни навсегда. Собрав всю злость и решительность воедино, говорю подруге то, к чему она сама давно подталкивала:

– Никки, я согласна на твой план.

– Правда? – оживляется она.

– Да. Только мы его слегка откорректируем.

***

По пути к «Юнион Стейшн» ловлю себя на мысли, что не испытываю страха. Такая поддержка, как у меня, придаёт небывалой уверенности в том, что на этот раз всё получится.

– Ты с ним не разговаривал? – спрашиваю Доминика, сидящего за рулём Land Rover.

В нашей афере должно быть трое действующих лиц. Кто как не Доминик подходит на роль третьего? То, что Киллан остался за бортом, невообразимо тяготит, но он сделал свой выбор, так и не найдя способа поговорить со мной, а моих моральных сил не хватит на то, чтобы переубеждать его, клясться в верности и вновь сталкиваться с отчуждением во взгляде. Они брошены на сегодняшнее мероприятие.

– У него отключён телефон. Говнюк, по всей видимости, заливает глотку, утопая в собственной злобе.

– Лили вчера говорила, что он закрылся в спальне и ни с кем не разговаривает, – вздыхаю я, с печалью осматривая улицы родного города.

– Когда он узнает, что мы тайком от него проворачиваем мутные дела, озлобится ещё больше. Зря ты ему не сказала, – упрекает Ник.

– Доминик, я пыталась сказать, но он не стал слушать, ты же знаешь! И, между прочим, его поведение тоже далеко от ангельского. – В голове снова запускается ненавистный кинофильм с тем поцелуем. Теперь и речи быть не может о том, чтобы ходить тренироваться к Фоксфорду.

На нашу удачу, на парковке вокзала полным-полно машин, и мы выбираем наиболее отдалённое место, с которого легко вести наблюдение. Шантажист неспроста остановил выбор на «Юнион Стейшн»: входы и выходы расположены рядом на центральном фасаде. Ему нужен обзор, тотальный контроль над ситуацией, доказательство, что я не обману и действительно зайду в здание и выйду из него вовремя, чтобы сесть в машину и ринуться к торговому центру, где находится требуемый постамат. В одной из ячеек должен быть оригинал медицинского заключения, который мне теперь без надобности. Но я сделала вид, что повелась в очередной раз.

Заприметив Buick, припаркованный на видном месте возле фонтана Христофора Колумба, набираю Николь. Именно она сидит за рулём моей машины, притворившись мной. Такая рокировка потребовалась неспроста. На вокзале куча народа, и здесь ей точно не будет угрожать опасность. В её задачи входит дойти до камеры хранения и, достав телефон, сымитировать набор текста. На самом деле, писать ему буду я. Как только он пришлёт код, я сообщу его Никки. Она положит деньги в ячейку, и после моей отмашки о выполнении своей части договора, шантажист сообщит код от ячейки постамата. Николь сядет в Buick и уедет.

С этого момента начнётся отсчёт времени. Дорога от вокзала до торгового центра займёт максимум минут сорок с учётом пробок. Я на сто процентов уверена, что в этот промежуток деньги из камеры заберут. Шантажист не может исключить вероятность, что я заберу заключение, если оно в принципе существует, а кто-то из моих сообщников вытащит чемодан с деньгами. Поэтому мы и привлекли к соучастию Доминика, который будет вести наблюдение на вокзале. Когда он сделает снимок человека, взявшего деньги, в игру вступлю я. Моя цель – выследить, в какую машину он сядет или в какую сторону пойдёт. К тому же, вдруг я узнаю его лицо? В это же время Ник отправится на выход вслед за ним и сядет в Land Rover. Слежка должна будет окончиться в месте конечной остановки этого козла. Я пообещала ребятам подключить Макса, как только Николь подтвердит, что заключение у неё на руках. Скриншоты переписок, фото- и видеосъёмка с вокзала, свидетели в лице Доминика и Николь, пара меченых купюр – всего этого будет достаточно, чтобы упечь шантажиста за решётку далеко и надолго.

– Проверка связи. Как слышно? – Доминик отзывается первым, добравшись до своего «поста».

– Привет, братец, я слышу.

– Я вас обоих тоже. У нас есть ещё пять минут. Можем поболтать, – говорю я.

– Как ты ходишь с серьгой в губе? Это ужасно неудобно, – шепелявит Никки, чем меня смешит.

Она весьма ответственно подошла к роли, утром перекрасив волосы в родной цвет, приближенный к моему, шоколадному. Готова поспорить, она бы и пирсинг настоящий сделала, вот только зажить бы он не успел, поэтому сейчас в её губе красуется клипса. Мои вещи сели на неё идеально. Тонкая шапочка и солнечные очки окончательно завершили образ. Встав вдвоём перед зеркалом, мы даже подвисли от нереального сходства.

– Так, удачи мне. Я пошла, – предупреждает Никки.

Наблюдаю, как она выходит из машины и, открыв багажник, достаёт розовый чемодан. Улыбаюсь, представляя, как перекорёжило моего вымогателя. Извини, ублюдок, цвет чемодана ты позабыл уточнить.

Пока она шагает к центральному входу, осматриваюсь по сторонам в поисках сама не знаю чего. Мысль о том, что он в данную секунду делает то же самое, заставляет сидеть смирно. Хоть окна в машине Дома тонированные, не стоит привлекать внимание, вертя головой.

Ровно в три часа Никки кхекает мне в ухо, поскольку шевеление губами сразу её выдаст, если вдруг шантажист или его человек наблюдает за ней. Я отправляю сообщение шантажисту о том, что стою на месте. Николь не отойдёт от камер хранения, пока я не озвучу ей код от ячейки постамата, и, как по мановению волшебной палочки, я получаю следующее SMS с новыми цифрами.

– Никки, он прислал. «Пять-шесть-восемь-один». Поднеси телефон к лицу, будто читаешь.

– Кхе-кхе, – снова кряхтит Никки, подтверждая выполненное действие.

– Умница. Теперь дуй в Buick и поезжай за заключением. Дальше мы сами. Доминик, теперь твой ход.

– Жду, – откликается он, а я пытаюсь утихомирить сердце, сжавшееся в комок при виде моей машины, выезжающей с парковки.

Конечно, я рассчитывала на то, что всё будет идти по плану, иначе мы сюда не приехали бы, но, когда всё действительно идёт по плану, это до жути настораживает.

– Адри, носильщик в синей униформе «Юнион Стейшн» вытащил наш чемодан и отправился к левому выходу. Смотри туда, – голос Ника вынуждает приосаниться.

Настал час истины. Вглядываюсь в указанном направлении, напрягая зрение на максимум.

– Может, шантажист переоделся специально, чтобы смешаться с толпой?

– Сомневаюсь. Скорее всего, кого-то подослал, чтобы не рисковать.

Увидев розовый чемодан, который носильщик катит за собой по лестничному пандусу, увеличиваю изображение, растягивая экран телефона, и делаю несколько снимков. Он мне совершенно незнаком. Итак, дружок, куда же ты пойдёшь дальше?

Но уже в следующее мгновение у подножия лестницы с визгом тормозит серебристый седан. Носильщик шустро открывает заднюю дверь и закидывает туда свою ношу. Что-то пробормотав в окно водительской двери, отходит.

– Ник! Где тебя носит? Он положил чемодан в серебристый Ford. Шантажист там! Уверена, он там! – кричу я, запинаясь от волнения.

– Чёрт, Адри, я застрял в очереди на выход. Видимо, только что прибыл пригородный поезд. Урод всё рассчитал. Подожди минуту.

– Минуту?! У нас нет минуты! Он уезжает!

Машина, которая вот-вот покинет парковку, не оставляет мне выбора. Перелезаю на водительское сиденье и нажимаю кнопку запуска двигателя, неотрывно следя за серебристой тачкой, вставшей на выезде с парковки.

– Доминик, прости. Но я не могу ждать, – предупреждаю друга, прежде чем тронуться с места вслед за человеком, испоганившим мою жизнь.