Адриана

– В этом доме, случаем, не водятся сигареты? – спрашиваю Доминика под утро.

Я только вышла из душа, переодевшись в его футболку. Он лежит на разложенном диване во вчерашней одежде. Не спал из-за меня, бедный, но вида не подаёт.

Из плюсов исповеди: как и Николь, в диагноз он не верит. И в то, что я совершила самосуд – тоже. Из минусов: на месте Киллана он подумал бы то же самое, застав подобную картину в номере мотеля. К тому же, нам неизвестно, какие детали остались за кадром.

Я согласна. Согласна, черт возьми! Но это не повод с разбега кидаться в постель к другой! Где-то за грудиной начинает скрести с новой силой, стоит только представить их вместе. Неужели он смог?

– Сигарет нет, но где-то валялся твой вейп.

Пошвырявшись в ящике комода, он достаёт электронную сигарету, забытую здесь летом.

Забравшись на подоконник прямо с ногами, делаю первую затяжку, набирая в рот пар с привкусом корицы и выдыхаю его в открытую форточку. Мартовский воздух со шлейфом только что ушедшей зимы пробирает до костей, но я не хочу уходить отсюда. Отчего-то вспоминаю, как сидела так же у себя в комнате, разделяя с Килланом это незатейливое занятие. Два одиночества, разлучённые стеной.

– Зачем тебе это? – подойдя к окну, Ник показывает на пластмасску в моей руке, размахивая остатки белёсых клубов перед лицом.

– Ищу способ вернуть ровное дыхание, – не то утверждаю, не то спрашиваю. Не могу объяснить, с чего вдруг захотелось. Возможно, то же самое сейчас делал бы Кроу, если бы мы поменялись телами.

– Проблема никуда не денется, зато прибавится ещё одна. Со здоровьем, – умничает друг, который не курил никогда после первой пробы в тринадцать.

Закатив глаза от недовольства, задумываюсь, почему Килл никогда не возражал против того, чтобы я курила? Ему плевать на моё здоровье? Или плевать на мои вредные привычки? Хотя последнее вряд ли, если вспомнить, как он трясся над моим трезвым образом жизни.

– Знаешь, он никогда не спрашивал, почему я не курила обычные сигареты. Всегда считала, что ему всё равно, а теперь вспоминаю все те мелочи, что он для меня делал… – Ну вот, горько-солёные слёзы снова близко. – Он даже сигареты мне прикуривал, держа в своих губах.

– Чтобы ты с зажигалкой не контактировала? – догадывается Дом.

Киваю, выдувая последнюю струю пара. Эта ночь, проведённая за разговорами, подарила ему множество малоприятных открытий. Он не догадывался о той власти, которую надо мной имел огонь, и о моих заморочках с прикосновениями. До недавней поры не подозревал о нашей связи с Кроу. Его фраза «Я никогда по-настоящему тебя не знал» больно ужалила мою совесть. Доминик не заслужил быть просто жилеткой в моменты грусти. Он вообще не заслужил такую полуподругу, как я. Надеюсь, в будущем я исправлю свои ошибки.

Морщусь, пробуя вкус собственного языка. Нет, начинать то, что бросила давно, не стоит. Параша какая-то. Или жидкость просрочена.

– Моя очередь идти в душ, – предупреждает Доминик устало. – Ты родителям сообщила, где ночуешь?

– Да, они думают, что я уехала с Николь на вечеринку.

Она и правда вечером должна была быть на междусобойчике известного рекламного агентства.

– Ложись поспи.

– А что делать потом, Ник?

– Расскажи Киллу всё, что рассказала мне. Он поймёт.

– А если нет?

– Поймёт, – настаивает друг. – И родители тоже должны знать. Уверен, тебя водят за нос, Адриана. Кто-то пользуется твоим состоянием.

Какой он замечательный. Как я додумалась до того, чтобы мстить Киллану с ним? Я точно тронулась умом.

– Спасибо за то, что возился со мной всю ночь. – Обнимаю его, встав на цыпочки. Он начинает покачиваться вместе со мной, утешающе поглаживая по спине. Решение прийти сюда было правильным. Я словно сбросила гнёт, который не давал нормально функционировать.

Мы с Ником задумываемся каждый о своём, поэтому не сразу расцепляемся, когда после резкого щелчка открывается входная дверь, вынуждая нас обоих повернуться в сторону звука.

– Килл? – изумляется Доминик.

В дверном проёме стоит Киллан, улыбающийся кривым оскалом. Не успеваю задать хотя бы односложный вопрос или как следует удивиться его непривычно неряшливому виду из-за грязных штанов и футболки, частично заправленной за пояс.

Господи, он пьян…

При других обстоятельствах я бы обрадовалась его появлению, ведь мне так хотелось с ним всё обсудить, но то, с каким презрением он осматривает сначала обстановку позади нас, затем нас самих, не сулит ничего хорошего.

Ключ, которым он открыл дверь, со звоном падает на пол из разжатых пальцев, что выводит меня из состояния оцепенения. Испуганно отцепляюсь от Доминика под прицелом смертоносного взгляда исподлобья, который так и фонит зловещим обещанием скорой расправы.

Поэтому, когда он бросается в нашу сторону с ором «Какая же ты мразь!», в первую секунду кажется, что его мишень – я. Неужели он посмеет ударить меня? Но я ошибаюсь. Уже в следующий миг он, буквально пролетев мимо, размахивается и бьёт такого же недоумевающего Доминика прямо в лицо.

– Она – моя! – яростный возглас, отражающийся от стен квартиры, погружённой в ночную тишину, звучит особенно раскатисто. – Моя! Моя! – твердит с каждым новым ударом, как заведённый. – Моя!

– Киллан! – воплю я в панике, когда он валит лучшего друга на пол, принимаясь колотить его по рёбрам.

Ник тоже не остаётся в должниках, сначала защищаясь, а потом с разворота меняя их местами. Не владею навыками боя, но то, что они творят, начинает походить на чёртов реслинг.

– Угомонись, придурок! – орёт Доминик, перехватывая запястья Киллана, пьяно размахивающего кулаками.

Лица обоих в крови. Мечусь возле них, не зная, как прекратить драку. Они начинают кубарем кататься по комнате, без конца выкрикивая оскорбления, избивая так, словно они – заклятые враги.

Поняв, что эти идиоты не успокоятся по доброй воле, вцепляюсь в плечи Доминика в попытке растащить их в разные стороны, но её пресекает рык Киллана, лежащего снизу:

– Не лезь!

– Хватит! Перестаньте! Пожалуйста! – Я уже плачу навзрыд, всерьёз раздумывая о звонке Максу.

Но помощь приходит, откуда не ждали. В незакрытой Килланом квартире материализуется пожилая соседка Доминика, выставившая вперёд руку с сотовым телефоном, будто из него можно застрелить:

– Считаю до пяти и вызываю полицию, молодые люди!

Парни застывают, громко дыша. Кроу лежит, взирая на Дома казнящим взглядом. Тот, пошатываясь, слезает с него и сразу отшагивает, вытирая кровь под носом ребром ладони:

– У тебя крыша поехала? Какого чёрта?

Киллан поднимается на ноги следом.

– Какого чёрта?! – с удивлением переспрашивает он, пока я подавляю инстинктивное желание подбежать к нему, чтобы привести в порядок. – Какого чёрта?! Люблю я её, суку! Люблю! Понятно? – кричит он надрывно, тыча в меня пальцем. – Хотел прийти к лучшему, блядь, другу! Душу наизнанку вывернуть! А он времени зря не теряет! – Кроу разводит руками, начиная притворно смеяться.

Никогда в жизни не видела его таким… Раненым. Сломленным.

Господи, что я наделала?

– Ты больной, Килл? Иди проспись! Не трогал я её и не собирался! – попытка Доминика образумить друга выходит напрасной. Он будто не слышит.

– А ты… – Киллан переводит расфокусированный взор на меня, на миг остановив его на голых ногах. – Думал, сюрпризы закончились, но нет. Видно, не судьба, – усмехается он. – Кстати, хорошо, что ты здесь. – Засунув ладонь во внутренний карман расстёгнутой куртки, он достаёт внушительную пачку купюр и швыряет в воздух надо мной. – Забирай! – от неожиданности отпрыгиваю назад, но дождь из банкнот до меня все равно долетает, усеивая пол ненужной мне бумагой. – Это всё, – завершает он свой монолог многозначительным итогом, дробящим мою сердечную мышцу на куски.

Опешив от поступка Кроу, стою немым безжизненным бревном, потеряв способность говорить. Выжигающее пламя в самых любимых серых глазах постепенно гаснет. Его воинственно расправленные плечи никнут, после чего моего слуха достигают последние слова, произнесённые чуть слышно. Так, словно из него выкачали остатки жизненных сил.

– Это всё, что у меня есть, Адриана, – осуждающе усмехнувшись, он шатко разворачивается на пятках и выходит вон.

Провожаю его широкую спину неверящим взглядом, не в силах вымолвить ни звука от шока. Он и впрямь считает меня продажной? Думает, я шлюха?

От частых судорожных всхлипов мне начинает не хватать кислорода, в груди нещадно печёт и пылает, причиняя агонизирующую боль. Это конец. На этот раз точно конец.

Падаю на колени, закрывая лицо ладонями, больше не сдерживая личное горе. Если я думала, что хлеще поцелуя или, того хуже, измены с Дэвис, быть не может, то глубоко ошибалась. Ещё как может. Подобное унижение будет сложно забыть.

– Эй… – Доминик обнимает меня за плечи, притягивая к себе. – Я заставлю его выслушать. Не знаю, какого хрена он надумал, но эту чушь я из его башки выбью, поверь. А пока пусть протрезвеет.

– Н-ник, – содрогаюсь от рыданий, утратив способность нормально выговаривать слова. – Он т-только что зап-платил м-мне, пон-нимаешь? Зап-платил! – Новая порция слёз обжигает мои щеки.

– Он подумал, что у нас с тобой что-то было, поэтому так озверел. Готов поспорить, до того, как увидеть нас с тобой в обнимку, он уже успел многое обдумать, раз хотел поделиться со мной. Это хорошая новость.

– С чего вдруг он так подумал? Из-за футболки? Я тебе как сестра! – тут же осекаюсь, вспомнив, что накинулась на Доминика с несестринским поцелуем.

– В общем… – со сконфуженным лицом он прерывает свою мысль и, развернувшись, садится на пол спиной к моей спине, играя роль опоры, в которой я сейчас так нуждаюсь. – Я тоже был с тобой нечестен, Адри. До недавних пор я считал, что влюблён в тебя, и Киллан в курсе.

Не дышу на этих словах, молясь Богу, чтобы Доминик сию секунду заверил, что его чувства оказались блажью.

– До недавних пор? – уточняю я, жуя нижнюю губу от нервов.

– Я не знаток всей этой лабуды с отношениями, но для такой любви, какую я вижу, например, между родителями, недостаточно того, что есть у нас.

– А что есть у нас?

– Нам комфортно друг с другом, мы можем поржать над одними и теми же шутками, но… – запинается он, – как бы сказать помягче, чтобы тебя не обидеть.

– Поверь, на сегодня чаша моих обид уже переполнена. Тебе нечего туда добавить, – решительно утверждаю я.

– Меня не торкает от тебя так, как я наблюдаю это у Киллана, – хмыкает он. – И у меня не возникло желания въехать ему в нос, когда я узнал про вас. Это ли не показатель?

Не думала, что это возможно в нынешних обстоятельствах, но я начинаю улыбаться.

– О таком брате, как ты, я и мечтать не могла.

– Я сказал бы то же самое, но у меня три сестры, – подхватывает он.

– Можно буду четвёртой?

– Можно. – Затылком чувствую его кивок, и я вдруг на физическом уровне ощущаю, что не одна. У меня есть они с Николь. У меня есть Макс и Лили, которые были неизменно терпеливы и добры ко мне. Как я могу списать их из своей жизни? Никогда этого не будет несмотря ни на что.

– Доминик… Прости за то, что разрушила вашу дружбу.

– Ничего ты не разрушила. Знаешь, сколько раз мы с ним дрались? То, что ты видела – это так… прогрев. Правда, драться с прибухнувшим Киллом было сложновато. Я боялся не рассчитать силу.

– Он разбил тебе нос, – сетую я.

– Я ему тоже.

– А мне – сердце…