Адриана

Зимние месяцы пролетели с космической скоростью. За столь короткий срок я до такой степени прикипела к Киллану, что сердце стягивает болезненными оковами при малейшей мысли о его потере. И эта щемящая боль несопоставима по масштабу с той, что можно ликвидировать обезболивающими. Страх потерять его стал моим низким болевым порогом. А сам он – подумать только – бесценным лекарством, исцелившим от дерьмовых воспоминаний.

Секретная папка в телефоне ежедневно пополнялась нашими совместными снимками, глядя на которые я засыпала. Его «Доброе утро, малыш», произносимое голосом, ещё сиплым ото сна, было то, с чем я просыпалась. С каким нетерпением я ждала начала нового дня, чтобы словно случайно прийти в ванную в одно время с ним!

Взаимная любовь в его взглядах, поступках и ухаживаниях сполна компенсировала то, что он временами общался со Скай. Речь не о свиданиях, конечно. Она интересовалась его успехами в тренировках, а он вежливо отвечал и для моего спокойствия позже рассказывал об этом, пока Дэвис не успела его опередить, приукрасив их общение на свой манер.

Нагло совру, если скажу, что дышу ровно в эти моменты, но я училась доверять Кроу. На компаньонше по теннису я отрывалась другим доступным способом: обыгрывала. Ревностное желание увидеть на её лице злость или зависть было до того зверским, что я превзошла саму себя. Но я разочаровалась. Скай стабильно радовалась моим успехам и выигрышам, как своим собственным. И где только таких святош производят?

Реванш, который было решено перенести на весну, состоится послезавтра. Спонсоры сочли скучным устраивать шоу на закрытом стадионе зимой, якобы вторая попытка должна быть не менее эффектной, чем первая. Кроу обрадовался, выкроив целый сезон на оттачивание трюков и привыкание к новому байку, а зрители, сделавшие ставки, уже наверняка готовы растерзать гонщиков в клочья за ожидание. Никто не знает, что за условия ждут их на этот раз, но Килл строго-настрого запретил появляться на «Мото-раш» и тем более принимать непосредственное участие, если вдруг соревнования снова будут проходить с привлечением девушек. Первым выбирать будет не он, и никто не даст гарантий, что меня не урвёт себе какой-нибудь ушлый байкер.

Дребезжание смартфона прорезает тишину в спальне. Сейчас глубоко за полночь, а мне всё не спится из-за повышенной тревожности по поводу реванша. Кто это может быть? Улыбаюсь, посчитав что у Киллана тоже бессонница, и с нетерпением открываю мессенджер. Неизвестный номер заставляет приостановить дыхание, но я, набравшись смелости, открываю сообщение.

Неизвестный: «Соскучилась?»

Колючий холодок моментально пронизывает насквозь. Это он, вне всяких сомнений. За несколькомесячный перерыв я успела свыкнуться с тем, что шантажист отказался от преследования. Посчитала, что он тупо меня развёл, и все присланные фото заключений – липа. Грешным делом, даже посчитала, что он сдох. Но такого везения, конечно, быть не может. По каким-то причинам эта паскуда просто залегла на дно.

Адриана: «Кто это?»

Я была обязана задать этот вопрос несмотря ни на что.

Неизвестный: «Твой ночной кошмар, мерзавка. Думала, это всё? Мы не закончили».

Адриана: «Сколько нужно на этот раз? И где гарантии, что ты снова меня не кинешь?»

Неизвестный: «Ты не в том положении, чтобы требовать гарантии, крошка. Выбор за тобой. Мотель «Дарк Хиллз» послезавтра в 6:00 вечера. В номере 203 будут инструкции».

И ни слова про требуемую сумму. Что он замыслил? Квест на выживание? Кажется, Николь была права, предположив, что этому человеку нужна игра. Вопрос в том, когда она закончится и кто одержит победу. Я?

***

Спустя два дня…

– Пожелай мне победы, – Киллан трётся своим носом об мой, пока я сижу у него на коленях.

Он сейчас отправится на предстартовую тренировку, а я останусь дома, на чём он и настаивал. Только отлучусь на пару часиков в ту проклятую гостиницу и всё. Электрошокер, который был вручён Максом после нападения осенью, уже наготове в кармане, а в бардачке машины я оставлю записку со всем, что мне известно, на худший исход событий. Но я уверена, что ничего из этого не пригодится. Шантажист никогда не выходил со мной на прямой контакт.

– Мой самый-самый невероятный и любимый, – целую его, разделяя волосы на макушке на мелкие прядки, – уверена, что первое место за тобой, а я получу свои заслуженные две тысячи. – Изо всех сил напускаю на себя побольше беззаботности, чтобы он не догадался о том, как внутри меня всё плачет и ноет.

«Расскажи, расскажи ему всё!» – талдычит совестливый голос в голове.

Вывалить на Киллана такую правду о себе сейчас? Перед важными и опасными соревнованиями, на которых он должен быть предельно собран? Это было бы верхом безумия.

– Чем будешь заниматься? – Зачем он заставляет идти на обман? Будто чувствует…

Любящий взгляд глаза в глаза. Секундное выжидание, и, наверное, тысячная ложь по порядку слетает с моих губ:

– Буду ждать тебя здесь. Во сколько вернёшься?

– Начало в восемь. Думаю, не позже полуночи буду дома, – Кроу ласково проводит обратной стороной пальцев по щеке, после чего отправляет их вниз, пока не достигает выреза шёлкового халатика.

– Хорош-шо, – произношу, заикнувшись, когда он спешно сдвигает одну полу. С жадностью втянув сосок в рот, тут же его выпускает, наблюдая за тем, как он стремительно твердеет, превращаясь в сморщенную бусинку.

– Это на удачу, – поясняет Киллан, вставая вместе со мной.

После прощального поцелуя он уходит, оставляя меня в растрёпанных чувствах. Ещё никогда простой щелчок дверного замка не казался таким обречённым и предрекающим печальную концовку. Предчувствие чего-то непоправимого пытается вероломно пробраться в мои мысли, пошатывая уверенность в предстоящей поездке, но я усилием воли душу его на корню и отправляюсь к себе, чтобы собраться в путь.

***

Неоновая вывеска «Дарк Хиллз» слегка расплывается из-за кислотно-салатовых букв на чёрной подложке. Мотель выглядит, как истинное пристанище для дальнобойщиков. Он и расположен на одной из главных автомагистралей, соединяющей соседние штаты. Ёжусь от прохладного и влажного ветра, треплющего распущенные волосы, и наматываю шарф чуть ли не до носа, чтобы не светить лицом и прошмыгнуть мимо мужланов, которые могли остановиться здесь на ночлег.

Засунув обе руки в глубокие карманы, нащупываю правой шокер, а левой – простенький смартфон, купленный специально для поездки. Свой я оставила дома на тот случай, если родители или Киллан решат проверить моё местоположение, а совсем без связи я оставить себя не могла. После входа внутрь меня встречает небольшое помещение в коричневых тонах. На полу покоится старомодный ковёр, в нескольких местах затёртый до дыр, а на стенах висят бра с тусклыми лампами, наверное, чтобы в потёмках нельзя было оценить убогость заведения в полной мере.

– Добрый вечер, мисс. Желаете снять номер? – учтиво приветствует упитанная женщина средних лет.

Наличие здесь женского пола немного успокаивает, поэтому я уверенно подхожу к стойке.

– Здравствуйте. На меня должен быть забронирован номер двести три. Адриана Линден.

Она открывает потрёпанный журнал и принимается деловито водить пальцем по списку. Боюсь, на одной странице уместился список за весь год, а она делает вид, что постояльцев тут немерено прямо сейчас. Мысленно закатываю глаза, начиная постукивать носком ботинка от нетерпения. Чем скорее я доберусь до инструкций, тем лучше.

– Держите. Второй этаж направо.

Больше не удостаивая её взглядом, забираю протянутый ключ и устремляюсь к лестнице. Здание двухэтажное, а о лифтах во времена постройки, скорее всего, не слышали. Добравшись до двери с нужным номером, открываю её. Первое, что бросается в глаза – множество зажжённых чайных свечей, расставленных вокруг разобранной кровати, на которой валяется скомканное одеяло. Простыня съехала с одного края, подушки раскиданы по разным сторонам так, будто здесь только что занимались бурным сексом.

Оставив дверь приоткрытой для своей же безопасности, осторожно вхожу внутрь и, нашарив на стене выключатель, включаю верхний свет, чтобы осмотреться в поисках указаний. В номере никого нет, что уже неплохо. Самое страшное позади: меня некому убивать, насиловать или брать в плен. Поиск завершается неожиданно быстро. Белый конверт на прикроватной тумбочке манит светлым пятном на тёмном фоне. Не мешкая приближаюсь к ней, аккуратно лавируя между свечками, и хватаю конверт в надежде покончить со страхами последних месяцев. Заглядываю внутрь, но, к своему удивлению, обнаруживаю не листок с инструктажем, а деньги. Стопку стодолларовых банкнот! Что за чёрт? Шантажист решил поиздеваться?

Достаю купюры и, разложив их веером в обеих ладонях, понимаю, что это сумма, оставленная мной в последние две передачи. Глупо, но первоначальное удивление сменяется радостью и улыбкой облегчения. Он что, в самом деле раскаялся и решил всё вернуть? Никаких заключений и правда не существует? Я здорова? Я свободна? Мне ничто не угрожает?

– Много дали? – едва не подпрыгиваю от голоса, прогремевшего в пустом помещении.

Разворачиваюсь, чуть не падая от внезапного онемения в щиколотках. Киллан, одетый в фирменную экипировку, стоит, прислонившись к дверному косяку, и взирает на меня с каменным, ничего не выражающим лицом. Ни единой эмоции не понять. Он словно обледенел.

– Ч-что… Что ты здесь делаешь? – дебильный вопрос вырывается бессознательным рефлексом. – Почему ты не на шоу? – а этот хоронит живьём.

– Да вот, нашёл время ради любимой, – он брезгливо окидывает помещение, завершая круг почёта на мне. – Скажи, тебе мало денег, Адриана?

– О чём ты?

– Об этом, – дёрнув подбородком в сторону веера в моих руках, он совершенно сбивает с толку. Я ни о чём не успеваю поразмыслить или хотя бы задать вопросы о том, как он здесь оказался.

– Киллан, это мои деньги. Их просто вернули, – у меня получается только потерянно блеять. – Я всё объясню.

– Что ты объяснишь, Адриана? Как?! – стиснув зубы, Киллан бросается в мою сторону, преодолевая расстояние между нами в три шага. – Сколько тебе нужно бабла для полного счастья, а? – Схватив за плечи, он несколько раз встряхивает меня, как беспомощную куклу. – Сколько, чёрт возьми? – Несдержанный рык хлёстко бьёт по сердцу. И это куда больнее его железной неподконтрольной хватки.

– Нисколько. Это не моё! – выкрикиваю в отчаянии, пытаясь не дать волю слезам. – Не совсем моё… – исправляюсь я. – Меня вынудили сюда прийти! Я не знала, что здесь будут деньги!

Кроу оскаливается, насмешливо сдвигая брови.

– Ты, блядь, в край завралась! Так твоё или не твоё? Определись!

Впервые теряюсь, видя перед собой абсолютно чужого человека. Холодного, жестокого, беспощадного… Всего пару часов назад он сдувал с меня пылинки, а теперь будто ослеп от ярости. Его глаза наливаются кровью от тщетных попыток укротить внутреннего зверя, готового разорвать на части свою жертву.

Кроу грубо отпускает меня, едва не отшвыривая, и отходит в сторону. Нервно смерив маленькое помещение несколькими шагами, он запускает обе руки в волосы, но тут же встряхивает ими в воздухе.

– Какая же ты дрянь! – орёт он. – Я верил! Верил тебе!

– Я…

– Пока я готовился к гонке, ты трахалась здесь с грёбаным Шилдсом? За бабки? Что в тебе не так, Адриана? Что?

– Трахалась с Шилдсом? – лепечу я, пока слёзы каскадом льются по щекам, стекая на шею. Вытираю их ладонями, понимая, что деньги я выронила, даже не заметив этого от потрясения, и они разлетелись по полу, чудом не попав на свечи. – Киллан, о чём ты? При чём здесь Шилдс? Меня шантажировал кто-то из прошлого! Я не говорила, только чтобы не расстраивать тебя! Поверь мне! Пожалуйста! – уже рыдая, делаю шаг к нему, но он пресекает этот рывок, резко выставляя руку вперёд.

– Стой там, где стоишь, – цедит он. – За кого ты меня принимаешь? Оглянись вокруг! Мне мерещится этот траходром? Свечи? Что, уже не боишься огня, я смотрю? А деньги? Я видел, как ты, блядь, лыбилась, глядя на них!

– Я сама не понимаю, что здесь происходило, но я не имею к этому никакого отнош…

– Для чего ты врала? Это какая-то тупая месть за мои детские выходки?

О каком именно вранье говорит Кроу? Что ещё ему стало известно? Не в состоянии вымолвить ни единого аргумента в свою защиту, я просто открываю и закрываю рот, как при неуправляемом нервном тике.

Не дождавшись никакого комментария, Киллан начинает цинично смеяться:

– Чёрт, какой же я идиот! Прикинулась целкой, чтобы поржать надо мной, а после меня бежала к сынку сенатора и рассказывала, какой я болван, да? Такие у вас забавы?

Не верю ушам… Просто не верю.

– Признайся хотя бы сейчас, Адриана! Я же не первый у тебя?

Судорожно глотаю слёзы, осознавая, что стою посреди разрушенного мира. На развалинах нашей с ним Вселенной.

– Ну? – напирает Киллан, желая услышать правду.

Вот она моя правда, любимый…

Понуро опускаю голову, предоставив ему возможность самому оценить этот жест как положительный ответ. Так парадоксально. Я признаюсь в том, что он не первый, но для него уже не имеет значения, кто был этим первым. Кроу больше не поверит не единому оправданию. Что бы я ни сказала, факты говорят об обратном.

Моя вина в том, что я не поведала обо всём раньше. Только моя.

Громкий хлопок двери отдаётся вибрацией под моими ногами. Несколько свечей гаснут от резкого воздушного потока, подводя печальный итог нашей драме.

То, что я поначалу посчитала снисхождением со стороны шантажиста, оказалось самой настоящей подставой. Мне нечем крыть в этом раунде, ведь всё против меня. Вот какова была его цель. Разрушить мою жизнь до основания, ударив по самому больному. За что? За что?!