Чуть ранее…

Киллан

Поездка на острова определённо удалась хотя бы по той причине, что мы снова стали общаться с Ником как прежде. Общее времяпровождение, общие шутки, понятные только нам, а главное – с его стороны ни намёка на плотский интерес к Адриане. После возвращения ошарашу его изменениями в моей личной жизни. Решено.

Правда, это самое «изменение» целенаправленно меня бойкотирует. Ну ничего, перебесится. Думает, я не замечаю её выкрутасы? Словно на зло, вырядилась в микроскопический купальник, чтобы попозировать Николь, не расстающейся с камерой.

– Сын, домой не хочешь вернуться? – Брайан обращается к Доминику, мерно покачивающемуся в гамаке.

– Не планировал, а что? – Он отстранённо кидает мелкие камни в пальму справа от себя, метко попадая по кокосам.

– Один из моих клиентов – владелец футбольного клуба. Очень в тебе заинтересован.

Вот это новости. Напрягаюсь в ожидании реакции друга, внезапно осознавая, что рассчитываю на его отказ.

Мы втроём развалились в пляжной зоне отдыха, отведённой персонально для проживающих в бунгало на воде. Мать с отцом ушли прогуляться, а Кассандра с мелкими болтает по видеосвязи со своей матерью, бабушкой Доминика. Недавно они перевезли её к себе в Испанию, чтобы обеспечить должный уход, хотя она ещё очень даже бодрячок.

Своих бабушек и дедушек я не застал. Не довелось увидеть ни одной их фотографии, как и детских снимков папы и Глории. По его словам, после трагедии с родителями им пришлось так спешно переезжать, что ничего не сохранилось.

Пока Доминик объясняет Брайану, почему хочет закончить учёбу в Ди-Си, подсматриваю за Адри, подставившей лицо лучам закатного солнца. Благо, на мне солнечные очки, а они с подружкой расположились не так далеко от нас. Не удивлюсь, если идея принадлежит моей ненаглядной: подразнить, распалить и вывести на эмоции. Что могу сказать: у неё вышло. Она не учла только одну деталь: мне отлично удаётся их маскировать. За несколько лет поднаторел.

Словно услышав эти мысли, Адриана меняет позу, эротично прогибаясь в спине и грациозно вытягивая ножки. Никки подбегает к ней, поправляет волосы, наклон головы и даёт какие-то указания. Моя красавица томно закрывает глаза, слегка приоткрыв губы, что сразу подбрасывает неуместные образы, напоминающие наш секс. Воздержание подзатянулось. Мне не даёт покоя мысль, что Адри избегает меня намеренно, и все последние ссоры – не более чем удобная причина, чтобы не объясняться. Жутко бесит, что она не может довериться полностью. Я же чувствую, что её что-то тревожит. Почему бы просто не озвучить это, чёрт возьми? Прикрылась ревностью и думает, этого достаточно?

Как бы то ни было, раздражение из-за её поведения угасает с каждой минутой, проведённой порознь. Поэтому на сегодняшний вечерок, проведённый без родительского надзора, возлагаю особые надежды.

Когда Ник показал буклет клуба «A-ERO-plane»⁶, который ему порекомендовал Марана, я заподозрил неладное. Девушек, выжимающих сок грейпфрута на грудь, прикрытую ладонью, я ещё могу понять, но само название одному мне показалось скрытой подсказкой? Пойти в подобное место на пару с другом было бы равноценно новому скандалу на почве ревности. Изучив программу вечерних шоу, я попробовал придраться к пункту «Грязные танцы», чтобы соскочить под предлогом нелюбви к дискотекам. Но когда Доминик заявил, что Адриана пойдёт с нами, мне стало плевать на все пункты вместе взятые. Без меня доступ туда ей закрыт. Без вариантов.

***

В дорогу, прилегающую к зданию, вмонтированы лампы, создающие иллюзию взлётно-посадочной полосы, а после входа внутрь в принципе расслабляюсь. Скорее всего, вообразил то, чего нет. Клуб как клуб. По центру расположен неглубокий бассейн с синей подсветкой в виде самолёта, который полукругом обрамляют столы. Пока ничто не указывает на грядущие оргии и секс-вечеринки вроде тех, которыми знаменит Пхукет.

Я не за себя переживаю. За Адри, само собой. Её последнее пассивное участие в сексе посторонних закончилось плачевно.

Народ только начал собираться, но атмосфера уже создана тусовочно-ночная. Нашу компанию, в которой пока отсутствуют девушки, ждёт забронированный столик возле бара. Мы с Домиником садимся напротив друг друга, и рядом тут же вырастает длинноногая нимфа с неестественно огромными сиськами, едва не выпрыгивающими из тесного топа. Я бы не смотрел, честное скаутское, но она так низко наклонилась, чтобы разложить перед нами карты меню, что смотреть было попросту некуда.

Стул справа, отъехавший с чересчур громким скрежетом по полу, заставляет отвести взгляд туда же. Адриана. Ну, спасибо, сисястая леди. Вовремя, блядь. К моим промахам наверняка прибавлен ещё один.

Отворачиваюсь с вызубренной равнодушной миной, успев подметить, как распутно она одета. Вскипаю и (в приятном смысле слова) охреневаю одновременно. И в ней изменилось что-то ещё…

– Адри, ты решила покончить с пирсингом? – опережает меня Ник.

Вон оно что. И по какому поводу революция?

Внизу тоже сняла?!

– Да что-то поднадоел, – отвечает Адриана со скучающим видом.

Самое отвратное в этой ситуации – сидеть, как цепной пёс в наморднике, не дающем напрямую задавать вопросы. Мы в ссоре всего ничего, а она уже имидж кардинально меняет. Когда девчонки занимаются этой хренотенью? Верно. Когда расстаются с парнями.

– Зажжём по-взрослому? – предлагает Николь, выразительно подёргивая бровями.

Вот кто испортил мою Ри!

– Конечно! Мы ведь за этим пришли, – с энтузиазмом отзывается моя напрашивающаяся-на-порку бандитка.

– Альба, а тебе не рано ходить по таким местам? – нахожу крайнего, чтобы осадить самого себя.

– Мне восемнадцать, – фыркает она с гонором, закатывая глаза. – И мы на отдыхе. Не грузи нас, душнила.

Не могу не заметить, как они все расфуфырились. Ресницы до бровей, на глазах что-то по-шлюшьи блестит, юбки еле прикрывают задницы. Прикатили за приключениями?

– Килл, они же с нами. Всё будет нормально, – заступается Доминик. Бессменный миротворец в наших семьях.

Сердито захлопываю рот, чтобы не вступать в спор. Обе сёстры как по команде хватают винные карты, вдохновившись тем, что старший братец дал им своё благословение. Чую, придётся тащить их потом на себе. Но что выбешивает окончательно, так это то, что Адриана тоже начинает выбирать из ассортимента спиртных напитков.

– Не понял? – Мой взгляд, думаю, должен дать ей понять, насколько меня не устраивает такое положение дел.

– Что? – спрашивает, продолжая заинтересованно водить глазами по внушительному списку коктейлей.

– У нас был уговор, – напоминаю ей.

– Если ты про спор в клубе, то его результаты я аннулировала. Он был нечестным.

– А ну-ка поподробнее, – смеётся Ник.

Адриана выпрямляется, словно вспомнив, что сболтнула лишнего, и со взглядом святой невинности отвечает лично ему:

– Неправильно выразилась. Уговор был про отказ от алкоголя, пока я живу с Кроу. Но мне теперь двадцать один, поэтому после возвращения планирую заняться поисками отдельной квартиры.

Чего? Она в своём уме? Пластик хрустит под моими напрягшимися пальцами, поэтому убираю меню в сторону и, сложив руки на груди, начинаю обводить безмятежным взглядом помещение. Кто бы знал, что со мной творится в действительности.

– Почему мне не сказала? – упрекает Никки подругу.

– Не успела.

Только что придумала! Так и скажи.

Все слова, что рвутся наружу, застревают в глотке тяжеленным булыжником. Ла-а-дно… Пусть пьёт, что хочет. Может, подобреет.

Браво, Килл. С этого момента тебе присвоена медаль почётного каблука.

Пока ждём заказы, интенсивность освещения переходит в более интимную. Из источников света остаются подвесные плафоны над столами, гигантская сетчатая гирлянда, натянутая высоко над головами, и стробоскопы, установленные на сцене, на которой прямо сейчас танцует молодая пара. Хотя то, что они исполняют, можно назвать танцем с большой натяжкой. Они трахают друг друга пожирающими взглядами под красноречивые жесты. Девушка извивается, как кобра, пока парень оглаживает её живот, грудь и шею, хватает за волосы, проводя носом от подбородка до виска, словно не может ей надышаться. Он чередует медленные раздевающие движения с порывистыми подкидываниями в воздух и скользящими шагами след в след.

Неужели актёры? Выглядят так, будто вокруг них нет зрителей. Я бы тоже не отказался избавиться ото всех, кроме той, что пыхтит по правую руку.

 В целом, пока всё сносно, если не считать полуголых официанток, а теперь ещё и присоединившихся к ним официантов. Парни в одних плавках и галстуках обслуживают, в основном, женскую аудиторию. Посетители всё прибывают и прибывают, и через минут десять свободных мест не остаётся даже возле бара. Шум усиливается, музыка долбит на всю. Репертуар тоже ощутимо меняется, явно настраивая гостей на ночную жизнь, полную греха и соблазнов.

С каждым выпитым глотком коктейля смех Адрианы становится более частым и заливистым, и меня это чуток бодрит. Возможно, позже воспользуюсь её податливым и размякшим состоянием, когда выдастся удобный случай. Дохожу до того, что осматриваю заведение на наличие тёмных углов. Представляю, как затаскиваю её в один из них и сбиваю всю спесь и гордыню жёстким трахом.

Но моё внимание быстро переключается на нечто другое. Пара, которая танцевала на сцене, плавно перемещается в подсвеченный бассейн. Вода доходит девушке до середины бёдер, но она специально присаживается, чтобы намочить «наряд». На ней что-то вроде майки, которая теперь облепляет тело, открывая взору тёмные соски. На парне – только шорты. И будь я проклят, если его вздыбленный член мне мерещится. Поначалу кажется, что перед нами разыгрывается театральная постановка. Грозные ритмы музыки и их телодвижения символизируют ссору или расставание. Она его отталкивает, а он притягивает вновь за аппетитную задницу. Капли воды, мерцающие на них благодаря клубному свету, добавляют атмосфере ещё больше секса. Эти двое начинают тереться друг о друга, и я могу представить, обо что трётся она. Что за чёрт? Они же не собираются…

Вот только дальше «танцовщица» опускается вниз и соблазнительно стягивает шорты партнёра, оголяя его зад. Моя удача, что он стоит к нам боком. Улётная вечеринка, вот уж правда. Название клуба оправдало себя во всех смыслах.

Зрители поощряют разошедшуюся парочку присвистываниями и довольными восклицаниями. Самые смелые и пьяные смещаются с танцпола поближе и продолжают танцевать в облипку, не отрывая плывущих взглядов от живых «возбудителей».

Поворачиваюсь к Адри, чтобы оценить её реакцию. Но она меня обескураживает. Немигающий взгляд пригвождён к происходящему в бассейне, а учащённо вздымающаяся грудь указывает далеко не на подступающую тошноту.

Она возбуждена.

Причём настолько, что не замечает, как на неё смотрю я.

– Альба, Николь, подъём! Я отведу вас в номер, – Доминик откашливается и встаёт с места, перекрывая вид на разврат, и я только сейчас осознаю, что фактически смотрю порно с условными родственниками. Хорошо, хотя бы без родителей сюда припёрлись.

С Адрианой – это одно, а с многочисленными свидетелями – как-то… зашкварно.

– Не-а, – отмахивается Никки, вытягивая шею за спину брата, чтобы не пропустить шоу.

– Альба, – предупреждающе повторяет Ник.

– Ну почему? – дует та губы.

– Ты ещё мелкая для такого, ясно?

– Да вы заколебали! Я совершеннолетняя!

– Восемнадцать тебе исполнилось неделю назад.

– Она всего на год старше! Ей, получается, можно? – тычет в старшую сестру.

– И она пойдёт. Николь? – снова взывает к ней Дом, но с куда меньшим напором. Знает, что этой бесполезно командовать.

– Я сторожу Адриану. Не останется же она одна с Килланом? – Ну да. А то ещё съем. – А ты и правда иди. Давай-давай, – машет Николь Альбе, указывая на выход. – Иначе не буду помогать тебе «сама-знаешь-с-кем».

Они общаются глазами, как долбаные телепатки, и, как ни странно, та её понимает, потому что быстро сдаётся.

– Пока, предатели, – буркает нам обиженная Рэйвен-средняя, кидая скомканную салфетку в старшую сестру, демонстрирующую ей средний палец.

– Килл, – обращается ко мне Доминик, посмеиваясь. – Эти на тебе.

– Ты не вернёшься?

– Нет. Навещу инструкторшу по дайвингу, которая звала на ночной снорклинг. Бунгало в твоём распоряжении. – Этот указ с жирным намёком предназначается уже мне. Не могу понять суть полуухмылки на его лице. Это результат выпитого, или Дом в самом деле решил, что я кого-то сегодня подцеплю?

Адриана сочувствующе машет Альбе и, опомнившись, прячет лицо за большим бокалом. Зря. От меня не скроешься, маленькая извращенка.

Дальнейшие эпизоды сумасшедшего вечера сводятся к мельтешащему калейдоскопу. После эрошоу Адри с Никки отправляются на танцпол, где пускаются во все тяжкие, танцуя друг с другом совсем не по-дружески. Я, сука, лютую, когда замечаю, как очередной бессмертный таращится на ноги Адрианы. Разрез до трусов, блядь. А что не до пупка?

Демонстративный игнор Адрианы периодически уступает место лисьим взглядам в моём направлении. Провоцируешь, малыш? Для меня концерт устроила?

Наши немые разговоры – единственное доставшееся мне развлечение. Что поделать, сам взял на себя эту отстойную роль: сидеть, не отлучаясь даже в туалет, охранять тела двух пьяных оторв и подыхать от тяги к одной из них, надеясь, что они с минуты на минуту устанут и попросятся домой. Но какой там… Подруги в который раз возвращаются за столик с бокалами, наполненными жидкостями нового цвета, после чего всё повторяется по кругу. Сбился со счёта, но, по-моему, они перебрали все цвета радуги.

Примерно к двум ночи понимаю, что внутренние движки девушек только набирают скорость, поэтому при их очередном возвращении к столу, поднимаюсь на ноги и, взяв обеих за локти, под громкий смех вывожу наружу.

– Киллан, ты – бука! В три начнётся другое шоу, ещё горячее! – провозглашает Николь, снимая туфли, чтобы продолжить путь босиком.

– Куда уж горячее, – ворчу я.

– Бармен подсказал, что в начале было что-то вроде разминки, – пьяно хихикает моя шкода, незаметно переплетая наши пальцы.

Это мне, определённо, нравится.

– Правда? А что тогда не разминка, по их мнению? – Пользуясь тем, что Никки немного оторвалась вперёд, искоса поглядываю на свою раскованную Адри.

Загадочно улыбнувшись, она останавливается и, встав на цыпочки, приближает губы к моему уху:

– Они приглашают к участию желающих из зала. Думаешь, найдутся такие?

– Тебе понравилось наблюдать? – специально поддеваю, хотя умом понимаю, что её язык развязан только по вине выпивки. Адриана – не из тех, кто любит внимание зрителей.

– Понравилось. И ещё, я почему-то представила, как… как участвую в этом с тобой. – Её указательный палец утыкается мне в грудь, а затем зигзагами сползает вниз, пока не достигает ремня на брюках. – Я соскучилась, Кроу. Смертельно. – Аквамариновый взгляд темнеет и становится серьёзным.

– Напомнить, кто первым всё начал? – Да, я мстительный. Хочу, чтобы наша ссора стала для неё поучительной, и она уяснила, что до добра такое никогда не доводит.

– Я… – возражающее вступление прерывается возмущением Никки из темноты.

– Эй, вы там скоро? Меня уже дважды могли изнасиловать. Охрана, называется!

Расцепив руки, ускоряем шаг, и я мысленно проигрываю дальнейший сценарий. Если Доминика нет, то, когда Николь уляжется спать, Адриана вполне может заглянуть ко мне.

– Спокойной ночи? – произносит она возле их двери, задерживая на мне вопросительный взгляд.

– Жду, – отвечаю, шевеля одними губами, после чего резко разворачиваюсь и отправляюсь к себе.

Их бунгало первое, наше с Ником – последнее, поэтому проходя мимо тех, что заняты родителями и Рэйвенами, на всякий случай прислушиваюсь. Тишина, нарушаемая лишь всплеском невысоких волн, ударяющихся об сваи, нашёптывает обещание о том, что я, наконец, буду награждён за проявленное терпение.

Войдя внутрь, убеждаюсь, что здесь никого нет, поэтому отправляюсь в душ, чтобы оперативно смыть запах бара и подготовиться к приходу своей бесстыжей награды.

***

Адриана

Вечеринка для взрослых, к которой я сперва отнеслась скептически, на деле пробудила во мне распутную куртизанку. И не настолько я пьяна, как Кроу полагает. С градусом был только первый коктейль, а всё остальное – соки или безалкогольные напитки. Поэтому, пока зажатость не успела снова вцепиться своими когтищами в мою самооценку, в ванной привожу себя в порядок и мышкой ступаю в общую с девочками комнату, чтобы не потревожить их сон. Вот кто точно налакался… Никки со свистом сопит, распластавшись морской звездой носом в подушку.

Натягиваю лёгкое трикотажное платье (конечно, суперкороткое) и по-шпионски добегаю до бунгало Киллана, молясь, чтобы Доминик не разбрасывался словами и сейчас проводил время со своей дайвершей. Чем меньше остаётся до их домика, тем громче стучит пульс в ушах от необъяснимой нервозности.

«Адриана, ну же! Всё пройдёт отлично», – подбадриваю сама себя. Не зря умные люди придумали такие постулаты, как «кто не рискует, тот не пьёт шампанское», «риск – дело благородное», «риск любит смелых»… Разве я не смелая? Да я вообще с пулей в голове. Если что, скажу Нику, что пришла за зарядным устройством.

Делаю глубокий вдох и, открыв незапертую дверь, перешагиваю порог. Планировка этого бунгало полностью повторяет нашу, поэтому я сразу нахожу спальню, но обнаруживаю только две идеально заправленные кровати. Где Киллан?

Ответ на мой вопрос находится почти сразу. Ментоловый аромат геля для душа плавно проникает в ноздри, и с лёгким волнением я закрываю глаза в нетерпеливом ожидании его дальнейших действий. Спине становится горячо от сокращающегося расстояния между нами, и, когда он пристыковывается сзади, обрывисто выдыхаю.

– Повтори, что ты говорила по пути, – бархатная хрипотца возле ушка одним махом адреналинит кровь. Как я этого ждала…

Нам нельзя быть по отдельности. Без Киллана я завяну, как растение без должного ухода. Он приручил меня, привязал, сделал зависимой.

– Я говорила, что те люди на сцене разминались, – нарочно озвучиваю не то, что хочет слышать Кроу, и слегка наклоняю голову, чтобы облегчить ему задачу.

Я предусмотрительно собрала волосы в высокий хвост, будто знала, что он станет приставать ко мне вот так, сзади, обдувая кожу шеи, ключиц и плеч. Воздушная ласка колет по открытым участкам тончайшей иголочкой, приподнимающей мельчайшие волоски на теле. На переднюю поверхность моих бёдер опускаются тёплые ладони, деспотично толкающие на себя.

– А потом? – давит на меня Киллан как морально, так и аморально. Выпуклость, давящая сзади, говорит громче слов о его помыслах.

– Потом я сказала, что представляла вместо них нас.

Кроу лихорадочно вдыхает и отправляет свои ладони в путешествие по внутренней стороне моих ног, подтягивая подол платья всё выше и выше, пока пальцы не достигают влекущей цели. Наслаждаюсь тем, как они задерживаются на ничем не прикрытой зоне бикини. Я же упоминала про пулю в голове…

– Ты не надела их.

– Не надела.

Откинув голову на его плечо, подставляю шею для поцелуев. Не мешкая завожу руки назад и дёргаю вниз махровое полотенце, оголяя то, что было вне зоны доступа такое долгое время. Ещё крепче вжимаюсь в крепкий пах, делая шаловливое движение пятой точкой.

Это производит на Киллана эффект нажатия на спусковой крючок. Даже затылком ощущаю потерю его самоконтроля. Обхватив мой живот, он делает несколько быстрых шагов вместе со мной, пока мы не доходим до стены. Упираюсь в неё ладонями, помогая себе удержаться на месте, потому что в следующее мгновение он широко расставляет мои ноги и, резко задрав платье до поясницы, опускается вниз. Поворачиваю голову вбок, чтобы наблюдать за его действиями.

Веки рефлекторно смыкаются, когда мужские ладони уверенно раздвигают половинки ягодиц, и один палец до упора входит во влажное отверстие, выбивая из меня несдержанное «Ах!». Несколько возвратно-поступательных движений – и я улетаю в бескрайний космос, паря среди ярких звёзд. Мой очередной стон растворяется в довольном рычании Киллана, когда половых губ касается и его язык. Он виртуозно вырисовывает им фигурные линии, поддевая колечко. Вверх. Вниз. Снова вверх. На место жадных посасываний приходят нежные облизывания, и наоборот. В коротких паузах моего слуха достигают неприличные словечки о том, какая я красивая. Всюду… Я растекаюсь, плавлюсь, позволяя этой неге утащить в своё сексуальное рабство.

Господи, мы бесстыдники. Когда я решалась на интимный пирсинг, не предполагала, что это сослужит такую службу. Никогда не испытывала ничего подобного. Внизу закручивается громадная пружина, готовая с минуты на минуту распрямиться, разорвав меня на атомы. Каким-то чудом дышу, надеясь не свалиться в обморок.

Кроу внезапно встаёт, попадая эрегированным членом чётко между ягодиц и делает напористый толчок «вхолостую», слегка надавливая рукой на линию позвоночника. Моё тело само подстраивается под его, образуя плавный прогиб в пояснице.

– Так ты представляла? – наседает он, щекоча затылок неровным дыханием. Я оказываюсь зажатой между ним и стеной, и мне чертовски нравится этот капкан.

– Да… – соглашаюсь я.

Именно так я хотела. С долей грубости и жадности. Я понимаю, почему настолько возбудилась от того, что делала та пара в бассейне. Парень владел телом своей партнёрши, а она подчинялась, кайфуя от их взаимодействия. Подобное распределение ролей заводит донельзя. Особенно такое. Я ведь вижу, что Киллан сдерживается, опасаясь меня ранить, а мне важно, чтобы он отдался собственным чувствам, отпустив невидимые вожжи, неизменно присутствующие в его кулаках. Пусть желание постоянно всё контролировать касается любой сферы, но не нашей постельной жизни, где позволено что угодно. Ему одному.

Внутренние часики громко тикают, оповещая о том, как мало у нас времени, и я точно умру, если Кроу не ворвётся в меня сейчас же.

И он слышит эту непроизнесённую мольбу. Металлический шелест разорванного пакетика презерватива, пара мгновений – и Кроу без труда вводит толстый член в подготовленное влагалище так яростно, что ноги подкашиваются, и я невольно охаю от россыпи искр перед глазами. С ума сойти.

Он замирает, должно быть, посчитав, что перегнул с размахом, и начинает осторожно выскальзывать, на что я протестующе вцепляюсь в его зад, возвращая обратно.

– Нет, – хнычу я, недовольная возникшей задержкой. – Продолжай. Срочно.

Киллан беззвучно смеётся возле уха и вмиг разворачивает нас к кровати, не выходя из меня. Ложусь головой на мягкую постель, приподнимая попу повыше, и получаю желанный толчок. Несдержанный, резкий, поначалу слегка болезненный, но организм быстро адаптируется, с готовностью отдаваясь долгожданному соитию. Заглушаю стоны и вскрики, уткнувшись лицом в смятое одеяло.

Держась за мои ягодицы, Кроу необузданно таранит меня так, что сдвигается кровать. Проваливаюсь в бесконечную бездну, ощущая себя невесомой частью огромного микрокосма. Я падаю, падаю…

С каждым неутолимым рывком, с каждым касанием требовательных рук, с каждым поцелуем мы сплетаемся в неразрываемый узел. Вся сексуальная энергия собирается в одном месте и на последнем ударе сзади взрывается конвульсивной дрожью, стягивая член тугим кольцом. Последний рывок вперёд, и он тоже начинает пульсировать внутри. Как приятно… Мы оба стонем, рвано хватая воздух, пока это блаженство не сходит на нет.

Киллан с удовлетворённым выдохом ложится рядом, собственнически поглаживая попку.

– Ты хотя бы осознаёшь, насколько я люблю тебя?

Кое как найдя в себе силы, заваливаюсь на левый бок, отражая его позу, и заворожённо смотрю вниз. Защиту уже успел снять. Шустрый.

– Правда? – дразню его. Уголки моих губ тянутся вверх, когда он оборачивает меня рукой, подтаскивая ближе.

– Никогда в своей жизни не был таким правдивым, как сейчас. Почему сняла серёжку?

– А тебе разве нравилось?

– Нравилось.

– Возможно, я её ещё надену, но это не точно. Не всю же жизнь ходить с пирсингом. Это не респектабельно.

– Только не вздумай снимать оттуда, – с жуликоватой ухмылкой Килл просовывает ладонь между моих сжатых ног. – И по поводу переезда. Надеюсь, это неудачная шутка?

– Шутка, – улыбаюсь я. – Хотелось тебя побесить.

– Тебе удалось.

Некоторое время мы молча пялимся друг на друга, как два дурака. Оба хотим прояснить ситуацию со Скай, мотоциклом, моим недотрожеством и увиливанием от близости. А теперь думаю, какая я идиотка. Киллан ни в чём не виноват. Это мне не хватило духу признаться во всём.

Почему он считает, что прошлое так важно? В моём случае оно ничтожно. Без него жилось в сто раз лучше. И то знание, что надо мной жестоко надругались, для меня не изменит, ровным счётом, ничего. Девственность это не вернёт, как и детство. А вот для Киллана изменится всё. Он так радовался, что стал моим первым мужчиной… Господи, только бы не заплакать.

В этот момент раздаётся мелодия, привязанная к контакту нашего друга. Едва не слетаю с кровати, увидев, что звонит Доминик, и, пока Киллан принимает вызов, начинаю судорожно искать платье, которое мы успели-таки снять в процессе.

Чёрт! Это надо так забыться! Ещё не хватало прятаться в шкафу.

– Эй, не суетись, – смеётся Кроу, откладывая смартфон. – У тебя целых полчаса, чтобы вернуться к себе. Он просто предупредил, что возвращается.

Доминик, ты – чудо.

Устраиваю обратный стриптиз для Килла, который, подперев голову ладонью, провожает мои действия взглядом обаятельного плохиша. Посылаю воздушный поцелуй на прощание и спешно покидаю их бунгало, окрылённая тем, что мы помирились, и теперь всё будет хорошо. Обязательно будет. А я забуду всё, как страшный сон, и просто буду жить.