Адриана

Наша тайная связь похожа на сладкое предвкусие в томительном ожидании свиданий с глазу на глаз. Будними вечерами я, как прожжённая шпионка, пробираюсь в спальню Киллана. Она дальше моей, что существенно уменьшает шансы быть услышанными, а в выходные… А не было у нас пока общих выходных!

В эту субботу, на которую мы так рассчитывали, Лилиан и Макс остались дома. Они посчитали кощунством устраивать себе отдых, когда надо приложить максимум усилий для поиска напавших на меня людей. Поэтому сейчас мы не придумали ничего лучше, чем уединиться в машине Кроу, встретившись в условленном месте на пожухлой лужайке возле реки Потомак. Мы с ним в прямом смысле прячемся по зарослям. Но конкретно эти заросли очень живописны. Да и плевать на них, по большому счёту. Мы всё равно откинули оба сиденья, чтобы устроиться на них лёжа в обнимку с видом на потолок с кожаной обшивкой. Консоль, кстати, совсем не мешает лежать у Киллана на плече.

– Я должен признаться ещё кое в чём, – сообщает он во время очередной передышки от поцелуев.

– Та-а-ак. Дай угадаю, ты тайком копался в моём нижнем белье, а потом вдыхал его запах, как сексуальный маньяк?

Кроу начинает трястись подо мной в попытке сдержать смех.

– Нет, до этого я не додумался, но теперь жалею.

– Могу организовать, – смелею я, поднимая к нему лицо.

– Зачем я буду ограничиваться куском ткани, если у меня есть прямой доступ к тому, что под ней, – с хрипотцой возражает он, помещая ладонь между моих ног.

Килл проводит носом вдоль скулы, мазнув губами возле краешка рта. Несмотря на то, что на мне брюки карго, неловкость из-за женских дней не даёт толком расслабиться. Сжимаю бёдра, на что он отрицательно мотает головой, проговаривая в категорической форме:

– Нет, не закрывайся.

В ответ я сплетаю его пальцы с моими, чтобы занять их менее смущающим делом, и возвращаюсь к началу беседы:

– В чём ты хотел признаться?

– Пари в клубе я выиграл обманом, – залпом выдаёт он.

– Как? – удивляюсь я. – Я следила за тобой. Ты же пил!

– Пил, – невозмутимо подтверждает этот врун. – Но пьян не был благодаря одной специфической таблетке.

– Какой ещё таблетке? Выходит, я напрасно готовила тебе? Вот ты… Зачем? Поиздеваться надо мной? – в негодовании расцепляю наши руки и выпрямляюсь, поправляя задранную кофту.

– Сюда иди! – вроде бы приказ, а вроде бы и нет. Если бы в нём не было смешливых оттенков, я бы в долгу не осталась. Но его тон, исполненный озорства, молниеносно перещёлкивает моё возмущённое состояние. Кроу ловит меня сзади обеими руками и насильно укладывает в прежнее положение. – Тебя хотел видеть чаще, что тут непонятного?

Как у него получается так быстро реабилитироваться? Улыбка распускается на моём лице автоматически. Злости и след простыл. Хотя он простыл ещё на предыдущем шаге.

– То есть ты ещё тогда понял, что испытываешь ко мне что-то иное?

– На самом деле, гораздо раньше. – Киллан с нежностью проводит большим пальцем по моей щеке туда-сюда, как-то многозначительно вздохнув. – А ты?

Задумавшись самую малость, решаю высказаться прямо:

– Иногда у меня ощущение, что я всегда относилась к тебе по-другому, Киллан. Но… – перевожу дыхание, чтобы без запинки продолжить важное признание. – Мне было страшно. И сейчас это не изменилось.

– Почему?

– Вдруг это просто обоюдное помешательство? Что мы будем делать, если что-то не срастётся и…

– Т-с-с. – Кроу быстро прижимает палец к моим губам, не дав договорить. – Остановись, Ри. На первом предложении можно было закончить, потому что я с ним согласен. Чем тебе не нравится такое определение чувствам двух людей?

– Тем, что оно попахивает чем-то временным.

– Время – понятие растяжимое. По сути, наша жизнь – и есть временной отрезок. Лично я волнуюсь только о том, что наши с тобой отрезки окажутся разной длины, – философствует он, приглаживая мои волосы.

– Я говорила о более коротком времени, но твоя уверенность насчёт целой жизни меня радует, – льну к нему, насколько позволяют сиденья. Крепко обнимаю, пока есть такая возможность, всё ещё не до конца веря в то, что это всё о нас. Что эти двое в машине – и правда мы. Мой сердечный моторчик помимо воли набирает такие обороты, что не удивлюсь, если его частые аритмичные постукивания слышны и Киллану.

– У меня есть ещё одно признание. – Сегодня прямо-таки ливневый дождь из его откровений.

– Валяй, – со смехом разрешаю я.

– Мне помогли узнать насчёт Сильвии.

У меня аж дыхание спирает, пока вслушиваюсь в каждое слово Киллана. На днях я поведала ему подробности того благотворительного похода в Базилику, но и подумать не могла, что он займётся расследованием. Несмотря на отсутствие угрызений совести о сделанном, всё равно оставалась вероятность, что меня развели, и никакой Сильвии с ожогами нет. Узнать это было так же боязно, как и то, что собранные средства не спасли крошку.

– С таким именем в Вашингтонских больницах нашёлся всего один ребёнок, который полностью подходит под твоё описание. Сирота, в реанимации, и как раз вчера ей провели высокотехнологичную операцию.

– Она жива? – чуть ли не подпрыгиваю я, читая по серым глазам ответ.

Киллан сдержанно кивает, перебирая пряди моих волос, а я ликующе взвизгиваю, не сумев оформить свою радость в более или менее связные звуки.

– Спасибо! – звучный поцелуй в его губы. – Спасибо! – ещё один. – Боже, какая шикарная новость! – снова целую, на этот раз задерживаясь подольше.

Меня подхватывает волна счастья, уносящая на десятое небо. Седьмое слишком низковато для эмоций, которые того и гляди сдетонируют. Кроу словно по щелчку решает мои проблемы одну за одной. Конечно, я всегда догадывалась, что он очень хороший, но чтобы настолько безупречный…

Уже несколько дней я пребываю в невесомости. Не нахожу более ёмкого определения, описывающего то чувство спокойствия, эйфории и лёгкости, в котором я забываю о тревожащих вещах. Рядом с Килланом меня окутывает невидимая броня, защищающая от всех и вся. Ему и делать для этого ничего не нужно. Просто быть рядом. А он рядом почти постоянно. Даже когда Кроу нет на расстоянии вытянутой руки, я всё равно чувствую его присутствие: в звонках, SMS, взглядах, точно сворованных в толпе студентов.

– Ты совсем ничего не помнишь? – неожиданный вопрос грозовым разрядом рассекает пространство, как только он прекращает наш поцелуй.

– Что ты имеешь в виду? – напрягаюсь я.

– Ты помнишь детство? Родителей? Как в школу ходила? С кем дружила?

– У меня иногда случаются просветления, но они больше похожи на размытые сны с помехами, поэтому не могу точно сказать, было это со мной или нет, – понимаю, что неопределённый ответ его не устроит, но мне нужно выиграть время, чтобы снова взвесить то, о чём я размышляю почти двадцать четыре на семь.

Сказать Киллану сейчас? Как он отреагирует на то, что я, с высокой вероятностью, психически нездорова, и моя болезнь привела к страшной трагедии? Как?

– Что ты видишь в этих снах?

– Чаще всего это связано с пожаром. Помню пламенные всполохи, вырывающиеся из-под закрытой двери родительской спальни, и дым. Очень много густого чёрного дыма, а дальше темнота, – всё же умалчиваю о крови на руках. Что, если это не соответствует действительности, и я зря посею в нём зерно сомнения?

– А до пожара? – не унимается Килл.

– Не помню. Иногда у меня ощущение, что мою память кто-то стёр. Так может быть?

– Я читал, что такое бывает, когда в ответ на сильный стресс включаются защитные механизмы. Правда, в статьях пишут про плохие воспоминания, а ты забыла даже хорошие. И такой тип амнезии, как правило, временный, а в нашем случае прошло больше восьми лет. Не понимаю.

– Ты изучал этот вопрос? – оживляюсь я несмотря на удручающий разговор. То, что он переживал о моём состоянии – невероятно приятное открытие.

– Изучал, – отвечает со скупой односложностью, глядя в потолок.

– Тогда…Ты должен был прочитать и о других причинах: интоксикация, шизофрения, например, – начинаю готовить почву.

– Ну, это вообще бред. В таком случае тебя упекли бы в психушку, чтобы оградить от общества.

Вот именно, Киллан. Вот именно. И как прикажешь тебе признаваться? Разве ты сможешь смотреть на меня так же, как сейчас? Ты будешь всегда видеть во мне больного человека, которому не место среди остальных.

Я тоже читала про шизофрению, и она может долго себя не проявлять, оставаясь в латентной форме, но в один прекрасный момент вылезти наружу. Как-то быстро всеми забылись мои приступы в промежутке с двенадцати до почти тринадцати лет. Да и чем оправдать многочисленные психозы? Непереносимость чужих касаний? Агрессивные поступки? Кто знает, вдруг это и есть первые симптомы? Вдруг мои видения – это очередная выдумка неисправного мозга?

Ещё, по каким-то неведомым причинам шантажист притих. И это затянувшееся ожидание мучает сильнее всего. Когда рванёт эта бомба замедленного действия? Чего он ждёт? Я собрала сумму, которой должно хватить, если всё пойдёт по прошлому сценарию, но предполагаемый срок уже прошёл.

– Как думаешь, если бы ты снова попала в свой дом, это помогло бы?

– Не выйдет. Он давно принадлежит другим людям. Предлагаешь сходить к ним в гости? – прыскаю я.

– Так не пойдёт. Тебе нужно сосредоточиться, не спеша пройтись мимо знакомых стен, возможно, посидеть в своей бывшей комнате, закрыв глаза. Не знаю. Я готов попробовать что угодно.

– Почему для тебя это так важно? – Приподнимаюсь, состыковав кончики наших носов, и оставляю короткий поцелуй на его губах в знак признательности.

Не ожидала, что меня так много в его мыслях.

– Потому что прошлое – это фундамент нашей жизни, влияющий на настоящее и будущее. Без него жизнь будет шаткой.

– А ты хочешь сделать мою жизнь прочной и устойчивой, – подхватываю я, показывая, что уловила суть его мудрого изречения.

– Правильно. Доверишься мне? – Киллан опять заключает меня в по-домашнему уютное кольцо из своих рук.

– В чём?

– Во всём.

Ну зачем он вынуждает лгать? Довериться ему целиком и полностью – моё огромнейшее желание, но я вновь трушу.

Поразительно, я не боялась садиться на мотоцикл к незнакомому парню, вручая свою жизнь в его руки, не боялась говорить об этом с Николь, но с Килланом стопорюсь. Почему-то потерять приобретённую внутреннюю гармонию оказалось куда страшнее, чем физическое существование.

– Готова навестить новых жильцов, подружиться с ними и попросить разрешения прогуляться по их жилищу, – сворачиваю тему до какого-нибудь следующего раза, когда я пойму, что готова. Для чего отравлять только что завязавшиеся отношения?

– Не совсем. У меня есть решение получше, но нужна твоя готовность беспрекословно слушаться, – серьёзный и решительный тон не оставляет выбора.

– Я готова, мистер Доминант, – хихикаю я, предвкушая увлекательное времяпровождение.