Адриана

Ближе к вечеру у меня порядком разыгралась тахикардия. Волнение от предстоящей встречи с Килланом приобрело такие формы, что я всерьёз обдумывала варианты продления своего пребывания в клинике. Вдруг меня неслабо приложили головой об землю, и всё, что происходило в палате – плод моего воспалённого воображения? Бесчисленные поцелуи до саднящих губ, жадные касания его ладоней, взгляд, полный такой гаммы чувств, что мне стало страшно. Страшно от того, что это всё испарится, как только Кроу проспится, и поймёт, что наворотил дел.

Но я уже в Bentley Лилиан, и шансов на отступление больше нет. Чтобы хотя бы приблизительно вернуться к прежнему облику отвязной девчонки, повторяю про себя слова Киллана, как молитву: «Будем действовать по обстоятельствам». В конце концов, притворюсь, что у меня амнезия. Не впервой.

– Номера на машинах были липовыми, – сдержанно докладывает Лили, продолжая следить за дорогой.

– Не удивлена.

– Сообщение Доминику пришло с одноразового мобильника, поэтому здесь тоже всё глухо. У тебя нет предположений, почему именно ему прислали SMS? – Эта маленькая женщина косится в мою сторону, включив адвоката.

– Самой интересно.

Мои односложные ответы её точно не удовлетворяют, и я даже знаю, что последует дальше: она начнёт интересоваться моей личной жизнью.

– Адри, клянусь, я не стану ругаться независимо от твоего ответа… – Ну вот, я угадала. – Поверь, меня ничто напугать не сможет. – Эх, знала бы ты, Лили… – Просто ты нам существенно облегчишь задачу, если сообщишь о своих подозрениях.

– Я не знаю, кто это, Лилиан. Честно.

Нет. Не честно. Но и правду выложить не могу.

– Сегодня Чак Шилдс заявился к нам домой, исходясь слюной. Он обвинил Киллана в насильственных действиях по отношению к его дочери.

– Ч-ч-то? – заикаюсь я, кое-как выговорив вопрос. – В каком смысле «насильственных»?

– Он ночью ездил к Шилдсам, посчитав, что они замешаны в твоём похищении. Ну, и наехал на Рейчел, сильно встряхнув её за плечи. Сенатор показал запись с наружных камер не только сегодняшней ночи, но и одной занятной вечеринки…

С той…

– …где он ударил Майлза, – завершает Лили за меня.

– Это всё, что он показал? – возмущаюсь я, почти уверенная в том, что запись обрезана только на выгодном сенатору моменте.

Как же плохо, что те ублюдки стащили мой телефон, и я осталась без связи. Наверняка Николь посвятила бы во все события, которые я пропустила, дабы не расходились наши показания. Но она уехала на Потомак для очередной фотосессии сразу после утреннего визита в клинику, когда ещё не могла ни о чём знать.

– А есть что-то ещё? – спрашивает Лилиан с беспокойством, останавливаясь на уличном паркинге возле дома.

– Нет-нет, – спохватываюсь я, пока не растрепала о своей обнажёнке. – И что теперь, Лили? Где Киллан?

– Дома, где же. Он ничего не отрицает.

В молчании мы направляемся к лифтам, и теперь нападение на меня кажется меньшей из всех бед. Неужели Шилдс заявит на Киллана? Что теперь будет с карьерой Макса? Сенатор наверняка сделает всё, чтобы он не прошёл в Конгресс.

– Киллан сказал, почему врезал Шилдсу-младшему? – задаю животрепещущий вопрос, пока поднимаемся наверх.

– Сказал, что тот планировал тебя споить. Это правда?

Полуправда. Не споить, а накачать наркотой, чтобы потом поиметь.

– Правда, – вздыхаю я, поправляя волосы.

Враньё стало моей неотделимой частью, и от этого чувствую себя ничтожеством.

Уже вставив ключ в замочную скважину, Лилиан тормозит и поворачивается ко мне с тревогой во взгляде:

– Сегодня у нас день сюрпризов. Ты знала, что твой брат участвует в нелегальных шоу?

Кривлюсь сначала от слова «брат», а затем от слова «нелегальный». Родителям и об этом доложили? И если Лили наводит справки у меня, значит, им не настучали о моём последнем участии.

– Нет, что за шоу? – мотаю головой, окончательно запутавшись во лжи. Ну кто я после этого?

– Мотокросс в комбинации с мотофристайлом, – отвечает она, поджав губы. – Последний раз закончился аварией. Поэтому Киллану нужен был новый мотоцикл, а не потому, что его уже устарел.

– Он сам признался? – удивляюсь я.

– Нет. Сенатор любезно известил. И там снова Рейчел засветилась. Я уже не знаю, что думать.

Вот сучка! Заложила Киллана всё-таки. А меня не стала упоминать? Смилостивилась или тупо не успела?

– И что они теперь хотят?

Лили трёт лоб ладонью, устало прикрыв глаза.

– Пока не знаю, но Макс психанул. Мы оба, если быть точной. Никак не думали, что наш сын будет заниматься подобным, и тем более, что он будет на грани рукоприкладства по отношению к девушке.

– Уверена, Шилдс исказил лёгкий бриз до шквалистого ветра, – не могу не высказаться в защиту Килла.

Недолго помолчав, Лили вскидывает на меня сосредоточенный взгляд:

– Когда вы успели с Килланом так подружиться? То Майлз, то Рейчел… И в обоих случаях причина – ты.

– Мы с ним – не друзья. – Не обманываю же? Нет. – Ты же знаешь, какой он любитель помахать кулаками, особенно, когда дело касается чести семьи. Ничего не изменилось. Но руку на Рейчел он бы точно не поднял.

– Получается, он в открытую признал тебя членом семьи? – ликующая улыбка, возникшая на миловидном лице, не таит в себе никаких догадок о нас с её сыном, и я мысленно выдыхаю. Им пока хватит «сюрпризов».

Уклончиво пожимаю плечами и киваю на дверь, разделяющую нас с Килланом, в просьбе её отпереть. Лучше поскорее отмучиться. Вот только как себя вести? Поздороваться или по обыкновению пройти мимо?

Сделав глубокий вдох, вшагиваю внутрь, настраиваясь на самый худший финал из тех, что воспроизводились в моей влюблённой голове.

В квартире непривычно тихо для вечера. Нет типичного бытового шума или музыки из комнаты Киллана. Ноги практически не гнутся от перенапряжения, поэтому даже кроссовки приходится снимать, скрючившись в неестественной позе.

Проходя мимо кухни-гостиной, мы с Лили застаём необычную картину: Макс с Килланом сидят за кухонным островом, уставившись в экран ноутбука. Сидят плечом к плечу, что уже неплохо. Они оба синхронно обращают взгляды на нас, а я, как дура, устремляю свой исключительно на Макса, не найдя в себе смелости посмотреть чуть левее.

А вдруг он не смотрит?

Вдруг он смотрит, как раньше? Хмуро, ожесточённо и с неизменной претензией? А главное: с сожалением.

– Привет, – сиплю я от внезапной засухи в глотке.

– Привет. Как самочувствие? – с усталой улыбкой любопытствует мужчина.

Удивительная штука – сознание. Зацепляюсь взглядом за Макса, да и простой вопрос вроде бы слышу и понимаю, но умом концентрируюсь лишь на том, что Киллан не произнёс ни звука. Я, во всяком случае, поздоровалась. Получается, всё действительно так, как я и ожидала? Что ж…

– Я пойду в душ, ладно? – отстранённо оповещаю всех присутствующих, только бы уединиться, и отправляюсь сперва к своей комнате, чтобы взять чистую одежду, а затем в ванную.

***

Протерев запотевшее от пара зеркало, придирчиво оцениваю отражение в нём. Какой меня видит Киллан? Считает ли красивой? Мокрые длинные волосы лежат на плечах слипшимися змейками, спускаясь к груди. Обхватываю её ладонями, полностью перекрывая маленькие полушария. Мой огромный комплекс, из-за которого воспринимаю себя не такой женственной и привлекательной. Всем парням нравятся большие сиськи, а чем похвастаться мне? Разве что подкаченными ляжками и прессу благодаря тренировкам по теннису, который я в последнее время часто пропускаю. Пора бы наверстать.

С тоской вздохнув, вытираюсь и надеваю длинную футболку с автографом Эминема, который удалось урвать на концерте в прошлом году. Родители подарили на день рождения два билета, один из которых, конечно, достался Николь.

Открыв дверь, выхожу из ванной, и меня мгновенно дёргают за руку, оттаскивая в темноту коридора. Пискнуть тоже не успеваю, потому что мой рот запечатывается хорошо знакомыми губами. Секундный испуг мигом превращается в сладчайший трепет, растворяющий горечь надуманных тревог. Киллан целует так, словно истосковался и кое-как дождался моего возвращения. Его язык приветствует мой в бешеном темпе, ладони путешествуют по спине, разгорячая и без того пышащую кожу. Мы примагничиваемся друг к другу, как разноимённые полюса. Плюс и минус. Его жар и мой холод…

Радость от того, что я ошиблась, проникает в каждую клеточку, разрешая спор в этой войне двух контрастов. Холод уходит, оставляя вместо себя горячую эссенцию из гормонов счастья. Там за столом он притворялся. Притворялся, как и я! Специально включил игнор, чтобы нас не подловили.

Мне фанатично хочется обнять Кроу покрепче, и я делаю это: трогаю его плечи, шею, ощущая под пальцами перекатывающиеся мышцы. Никогда бы не подумала, что поцелуи могут дарить такое блаженство, унося в неизвестную далёкую галактику, из которой не хочется возвращаться в земную жизнь.

Остро, жарко, огнеопасно… Быстрый ритм сменяется медленным, и наоборот. В живот упирается ощутимая твёрдость, и я усиливаю натиск, чтобы чувствовать больше, но Киллан дёргается назад и расцепляет наши губы. Тихо засмеявшись, он ласково проходится большими пальцами по моим скулам и шепчет:

– Привет.

– Привет, – смущаюсь я.

Чёрт, когда такое было? За последние сутки я смущалась чаще, чем за всю мою жизнь.

– Вернись в ванную и включи воду.

– Зачем?

– Делай, что говорю, – он кидает настороженный взгляд в другой конец коридора, контролируя обстановку. – Потом захлопни дверь и не гаси свет. Жду у себя. – И начинает пятиться к своей спальне с плутовской улыбкой.

Покорно возвращаюсь обратно и делаю, что он велел. Вот так это будет, да? Будем зажиматься по укромным уголкам, морочить головы всем вокруг и прятаться?

Поразмыслив, прихожу к выводу, что подобный сюжет может даже привнести нотку интриги в наши отношения. Видения из ближайшего будущего принимаются пестрить красочными кадрами. Киллан будет скучать по мне, не имея возможности поцеловать или обнять прилюдно, а я стану присылать ему провокационные SMS, чтобы доводить до ручки, и ему не терпелось остаться со мной наедине. Таинственность и недоступность привлекают парней, мне ли не знать.

Вдохновившись собственными выводами, озираюсь по сторонам и осторожно вхожу в спальню Кроу. С предельной аккуратностью поворачивая защёлку, ненадолго задумываюсь, почему за столько времени он никогда здесь не запирался. Как и я.