Киллан

В частной клинике не задают лишних вопросов. Здесь достаточно предъявить идентификационную карту, чтобы пустили внутрь. Отец оказался очень предусмотрительным, внеся меня в список лиц, которые могут навещать Адриану. В специальной комнате надеваю голубые штаны с широкой рубахой и двигаю к нужной палате. В холле никого нет. Доминик звонил, когда врач их успокоил и отпустил до утра по домам, так что у нас есть немного времени.

Адри спит, отвернувшись к окну. Её переодели в какую-то больничную сорочку, в которой она утонула. Из-за широченной горловины один рукав сполз с плеча, обнажая светлую кожу, которую тотчас захотелось согреть.

Смахнув с ног одноразовые тапки, по-тихому забираюсь к ней, укладываясь на бок поудобнее. Уместив одну ладонь на животе, притягиваю Адриану к себе так, что между нами не остаётся никакого зазора от шеи до пят. Копирую собой все контуры её тела, зарывшись носом в мягкость волос, и мне становится так чертовски комфортно. Запах, тепло, исходящее от кожи, мерные подъёмы и опускания грудной клетки – эти обыденные вещи кажутся самыми уютными на свете. Не хочу ни о чём думать. Хочу отключить голову хотя бы на время сна. Вполне вероятно, после пробуждения меня ждёт очередная порция яда, поэтому отсчёт блаженного отдыха пошёл.

– Где ты был, Киллан? – вопрос срывается с её губ раньше, чем я успеваю додумать последнюю мысль.

Адри не спит? Замираю, прижимаясь губами к затылку и ещё теснее вдавливаясь своей передней поверхностью в её заднюю. Это движение инстинктивное и не очень своевременное, потому что её попка, теперь упирающаяся в пах, вмиг отключает мои романтические бредни, и на их место приходит похоть.

– Ждала меня? – хрипло шепчу, пряча улыбку.

– Нет.

Насколько мне известно из карты, вложенной в специальный карман на двери, отраву практически вымыли какими-то капельницами, значит, руками и ногами Адриана шевелить может. Она не борется со мной и положение не меняет, что само по себе сигналит зелёным светом. Чуть запоздало думаю о том, что Адри с ходу поняла, кто обнимает её сзади. Чувствует меня…

Так же, как и я – её.

– Ждала, не отрицай.

Она затихает, а потом происходит неожиданное: её тельце начинает дрожать под моими руками. Всхлипы рикошетом отскакивают от пустых стен палаты, а я в состоянии лишь сжать её в тиски, чтобы передать главное: я защищу, со мной безопасно.

– Уходи. Пожалуйста, уходи, – просит она глухо, уткнувшись лицом в подушку.

– Нет.

– Ты не понимаешь. Я не хочу, чтобы ты видел меня такой.

– Какой – такой? – искренне недоумеваю.

Адри дёргает плечом, пытаясь вырваться, и на этот раз я сдаюсь. Пока сдаюсь. Нужно расставить все точки над «i», поэтому готов послушать, какая глупость вылетит из её рта не сей раз. Начнёт меня отбривать и отмахиваться от того, что чувствует ко мне?

Она через силу садится на край, опершись руками на койку по бокам от бёдер. Светать ещё не начало, поэтому темнота скрадывает многое из того, что я хотел бы увидеть. Уверен, именно сейчас на её лице написаны непритворные эмоции. Обхожу кровать и, прихватив стул, сажусь напротив, внаглую уложив свои ладони поверх её. Адри опускает взгляд в пол, но успеваю заметить промелькнувший в нём стыд. Это ещё что такое?

– Какой – такой, Адриана? – повторяю я.

– Грязной! Шлюхой! – восклицает запальчиво, озвучивая слова из записки. – Ты ведь тоже меня считаешь такой! Поэтому не приехал сюда со всеми? Лишь бы не смотреть? Противно? Кажется, так ты сказал тогда в библиотеке?

Этот бред мгновенно превращает меня во взбешённого дикаря. Схватившись за низ кровати, одним движением дёргаю её на себя вместе с Адрианой, которая по инерции падает на меня, успев подставить руки. Изголовье ударяется об какой-то аппарат, который начинает громко пищать.

– Ты что делаешь? – ахает она, сразу забывая о слезах.

В ответ сгребаю её в охапку и встаю вместе с ней. Лёжа не вышло, сидя – тоже, значит, разговор стоя будет более продуктивным.

Удерживая её левой рукой за талию, правой сдавливаю щёки и нападаю на желанный рот, без церемоний проталкивая в него язык. Да, нежных поцелуев у нас не получается, но в этот раз всё иначе. Она начинает отвечать неистовыми движениями язычка, сопровождаемыми стонами. Напряжение под ладонями ослабевает. Адриана обнимает меня. Впервые обнимает. И это настолько… Настолько опьяняющие ощущения. До помрачения в голове, до нарастающего возбуждения, затапливающего мой организм стремительным потоком. Хочу её. До безумия хочу.

Её податливость окончательно развязывает мне руки, и я улетаю вместе с ней в это сумасшествие. Мы целуемся так, что в какой-то момент ощущаю нехватку воздуха. Собираю соль с мягких губ, переходя на щёки. Я в прямом смысле начинаю вылизывать её лицо, стирая дорожки пролитых слёз, что вызывает у неё смех.

– Киллан, стой!

А я и не думаю останавливаться, сжимая её уже обеими руками, поскольку она больше не вырывается. Сталкиваю нас лбами, запуская пальцы в её волосы на затылке. Дышу, как легкоатлет, только что сорвавший финишную ленту. Вернее, пытаюсь дышать, не до конца веря в происходящее.

– Думаю, теперь понятно, насколько ты мне противна? – цежу я, сжав челюсти от переизбытка захлестнувших меня чувств. – Или тебе нужны ещё доказательства? Могу то же самое проделать с остальными участками твоего тела, – перехожу на грозный шёпот, на что она сглатывает, испуганно всматриваясь в мои глаза. Поверила, что я ни хрена не шучу.

Снова припадаю к её губам. Теперь не так торопливо, а смакуя неповторимый вкус. Наслаждаясь той нежностью, которую она в себе таила. Да кого я обманываю… Даже во мне проснулась эта нежность, граничащая с диким желанием овладеть ей.

Адри становится смелее. Чувствовать её ладони, переходящие то на шею, то на макушку – непередаваемо. Она моя. Моя…

Изначальная неторопливость незаметно перерастает в исступлённую борьбу. Но этого мало. Очень мало. Сминаю ягодицы через ткань, приподнимая Адриану над полом. Она вцепляется в мои волосы, то и дело оттягивая их. Тонкие горловые стоны отдаются во мне волнообразной вибрацией. В голове делается мутно, я ничего не соображаю из-за буйства мелких мушек, атакующих зрение и ясный ум. Заваливаю её на кровать, которая опять шарахает по пикающему аппарату, но, на удивление, наступает затишье. Единственным шумовым фоном остаётся только наш взаимообмен дыханием и влажные, порочные звуки поцелуев, потому что я вновь накинулся на её рот.

Еле удерживаю руки от того, чтобы не забраться под больничную сорочку. Несмотря на то, что с Адри я никогда не осторожничал, сейчас ей точно не до подобных контактов. Поэтому продолжаю довольствоваться малым: ощупываю живот, глажу спину, бёдра и упругую задницу, которую снова не против куснуть. Во мне пробудились какие-то немыслимые звериные повадки. Член стоит колом, выпирая через двойной слой из домашних шортов и медицинских брюк. Я ведь не переоделся. Во что был одет, в том и рванул из дома. Но это даже к лучшему. В эту минуту в джинсах было бы жуть как некомфортно.

– Киллан, – Адри прерывает поцелуй, создавая расстояние между нашими лицами.

Открыв глаза, понимаю, что уже рассвело. Ночь ушла, а мы остались. Никак не отзываюсь на её оклик, чтобы не портить момент, ибо чую, что она хочет устроить допрос. Убираю волосы от измученного личика, расчёсывая их пальцами. Скорее всего, у неё не было возможности привести себя в порядок после нападения. Лохматая, без грамма косметики, немного бледная, но такая красивая. Глаза напротив смотрят своими синими сапфирами, выжидая объяснений, которых нет. Как я могу объяснить происходящее? Может, ей будет достаточно, если я просто скажу, что был слепым кретином?

– Ты не хочешь спросить, как я себя чувствую, или что произошло? – доля возмущения в её вопросе вызывает улыбку. Пожалуй, возмущающаяся Адри – моя любимая версия.

– Как ты себя чувствуешь, меня оповестили. Что произошло, я тоже знаю. Но главное: ты жива. Остальное поправимо.

Адриана затихает, уперев в меня нечитаемый взгляд. Не могу понять, о чём она думает, но предполагаю, мне это не понравится.

– Где ты был? – Мы снова вернулись к началу. Вот, что её терзает. Ревнует?

– У Шилдсов, – отвечаю прямо, как есть.

– Ясно.

Стараясь скрыть дрожь в подбородке, Адри закрывает глаза, чтобы я не успел прочитать в них разочарование. Но я успел.

– Посмотри на меня, – командую немного грубо, но я в принципе не добрячок, так что пусть терпит.

В ответ она лишь убирает ладони с моей груди и складывает их под щекой, как маленький ребёнок.

– Я хочу спать, Киллан. Не знаю, что ты пытался показать своим приходом, но будь спокоен. Я забуду это так же, как забыла всё остальное. И лучше уходи, пока нас не застали родители.

Что она несёт?

Силком возвращаю её руки на место, встречаясь с негодующим взглядом из-под длинных ресниц.

– Подозреваю, что Шилдсы причастны к этому, поэтому ездил разбираться, – произношу низким голосом для большей убедительности, иначе надумает то, чего нет.

– Разобрался?

Отрицательно качаю головой, растирая большими пальцами тыльную сторону её ладоней.

– Это не они, – с уверенностью отвечает Адри на свой же вопрос.

– Почему?

– Целью заказчика было просто напугать и, вероятно, переключить наше внимание на детей сенатора, чтобы именно они стали первыми подозреваемыми. Я слышала разговор Макса и Доминика про машины. Шилдсы не стали бы так подставляться.

– У тебя есть враги, о которых я не знаю? – хмуро спрашиваю я.

Молчание затягивается, и это уже не внушает оптимизма.

– Спасибо за деньги для Базилики, Киллан, – внезапная благодарность, озвученная печальным тоном, сейчас особенно не в тему. Я же вижу, что она делает: переводит стрелки, чтобы я больше не допытывался. – Постараюсь всё вернуть.

– Можешь расплатиться другими способами, – хмыкаю я, не опровергая её слов по этому поводу. Нет смысла отрицать свою причастность. Не хочу, чтобы между нами стояли враньё и недомолвки, и в ближайшее время планирую заполнить все имеющиеся пустоты.

– Какими? – На щеках проступает слабозаметный румянец смущения.

– Ну, например, можешь ещё разок показать грудь, – улыбаюсь я. – Сосункам с первого курса можно, а мне нельзя?

– Что? – Она подскакивает на постели, тут же хватаясь за голову, видимо, от головокружения. – Каким ещё сосункам? Ты о чём вообще? – злится она, скрещивая руки на груди.

– Хочешь сказать, не было такого? – спрашиваю без претензий.

Пусть всё прошлое останется в прошлом. Плевать, чем она промышляла и сколько парней у неё было. Мне важно быть, прежде всего, не первым, а единственным. Всё остальное переживу. Уже пережил, иначе меня здесь не было бы.

– Ты сбрендил? – Неслабый удар в плечо, от которого я едва не валюсь на пол. Ну слава Богу, силы появились.

Подперев голову рукой, продолжаю вопросительно взирать на неё. То русло, в которое перетекает беседа, вселяет надежду на то, что все слухи – только слухи и не более.

– Я никому ничего не показывала, Кроу. Понятия не имею, что ты слышал и о чём судачат в универе, но я не занималась подобным.

– Но Томаса и других лохов до него ты на бабки как-то разводила, – утверждаю я.

– Разводила! Но не так, как ты думаешь.

– В любом случае, забудь об этом. Больше ты этим заниматься не будешь, – сообщаю ей беспрекословным тоном, укладываясь на спину. – Иди сюда. – Откидываю одну руку, приглашая улечься мне на плечо.

Озадаченно посмотрев на мой жест, Адри недоверчиво прищуривает глаза.

– Что это значит?

– Я устал от игры в жмурки, Адриана. Ты – нет?

После недолгих раздумий она всё же выполняет моё требование. Крепко обнимаю её, вжимая в свой корпус.

– И как давно? – шепчет, согревая горячим дыханием.

Надеюсь, она не заболела? Трогаю её лоб, хотя ума не приложу, как мама определяла наличие температуры таким способом. Вроде тёплый.

– Приличный срок, – признаюсь, невольно вздыхая. – А ты?

– Ты играл в эту игру один, Киллан. Всё это время я ходила без повязки на глазах. В отличие от тебя.

Её указательный палец начинает выписывать извилистые дорожки на моём животе, а мне так хорошо, что пока не до воспоминаний о причинах своего поведения.

– Не согласен, но пусть будет так. Не хочу с тобой препираться.

– Что теперь будет?

Расшифровываю это как: «Что скажут родители, однокурсники, Доминик?». Солгу, если скажу, что не думал об этом. Друг делился со мной мыслями о чувствах к Адриане, просил совета, а в итоге я просто взял и забрал её себе. И какое я дерьмо после этого?

– Пока не знаю, Адри. Давай действовать по обстоятельствам.

– То есть мы… – осекается она, боясь произнести это слово вслух. Смешная.

– Вместе, – заканчиваю за неё с утвердительным кивком. – Не спорь. Хватит.

Она приподнимается, опираясь подбородком на свои сцепленные пальцы, позволяя увидеть красивую улыбку. Смело касаюсь большим пальцем уголка её губ и аккуратно веду вдоль их гладкости, прослеживая весь путь взглядом. Дойдя до колечка, игриво тереблю его, и она рефлекторно облизывается, задевая языком мой палец. Случайное касание, а у меня уже снова встаёт. Невыносимо.

– Почему ты снова стала улыбаться? – Наконец-то я сейчас узнаю ответ на мучивший вопрос.

Адриана тут же закусывает губу в попытке укротить смех и отводит взор к аппаратам.

Не понял.

– И как это расценивать? – не выдерживаю спустя пол минуты молчания.

– Я не могу признаться. Ты покрутишь пальцем у виска.

– А так?

Быстро сграбастав её, переворачиваю на живот и наваливаюсь сверху, придавливая собой. Она начинает хохотать, когда до неё доходит, что я собираюсь делать. Прикусив мочку уха, поддеваю языком маленькую серёжку и перехожу к областям ниже: задняя сторона шеи, одно плечо, второе. При каждом укусе от этого места врассыпную разлетаются мурашки.

– Киллан, нет! Сюда в любую минуту могут зайти. Слезь с меня. Скажу, скажу! – визжит она в подушку, смягчая уровень шума, недопустимого в этом месте.

Вновь принимаю положение на боку, не забыв схватиться за её попу. Адри не возражает против моего напора. Сколько времени мы с ней обжимаемся вот так? Пару часов? Вроде бы немного, но я так привык к новым нам, что эти тисканья ощущаются закономерными и правильными. Больше не помню, каково это – быть с ней в контрах.

– Я всё ещё жду, – подгоняю её к объяснениям.

– У Томаса крохотный член, – произносит, не глядя на меня.

– Лучше бы ты и правда молчала, – выдавливаю я из себя, упираясь взглядом в потолок.

Плевать на размер этого недоноска. Сам факт, что у них со Стоуном всё-таки что-то было, вгоняет в лютую злобу.

– Глупый, ты не понял. – Адри треплет меня по плечу, как щенка. Этот жест, по всей вероятности, должен утешить? – Я его не видела. Мне Николь сказала. Она видела.

– Ты издеваешься? Вы ещё и парней пополам делили?

– Нет. – Она обхватывает ладонями моё лицо, поворачивая к себе. – Томас был у неё на съёмках.

Кто бы мог подумать, что я готов пасть к её ногам от одной только улыбки и простить всё на свете. Вечно бы смотрел на неё.

– Значит, тебя смешат крохотные члены? – лукаво улыбаюсь. – Тогда спешу огорчить: со мной тебе придётся постоянно грустить.

Адриана так забавно смущается. Красноватыми пятнами зарделись теперь не только щёки, но и часть шеи. С шумным выдохом она ложится обратно.

– Выходит, у нас теперь тайная связь?

– Звучит возбуждающе, – ухмыляюсь я.

– Дурак! – уже по привычке шлёпает меня по плечу. – Я на полном серьёзе, Киллан. Пока у твоего отца предвыборная компания, даже речи быть не может о том, чтобы кто-то узнал.

Набираю в лёгкие воздух, который оседает в них плотной массой. Не успел решить одну проблему – возникла новая. Об отце я подумал бы в последнюю очередь. Если откровенно, меня беспокоил только Доминик, но Адриане знать об этом вовсе необязательно. Вряд ли она догадывалась о его далеко недружеских намерениях.

– Выборы состоятся почти через год, Адри.

– Всего через год.

– Через целый год! – возражаю я. Не хотелось бы тянуть так долго. По моим расчётам, я смог бы подготовить Доминика постепенно за пару недель. В крайнем случае, месяц. Но год?

– Заодно проверим, действительно ли между нами то, что мы думаем, – вставляет она. – Может, и рассказывать никому ничего не придётся.

– Не-а, исключено.

– Откуда такая уверенность?

– Ты уверена, что хочешь учиться на дипломата?

– К чему это вообще?

– Ответь.

– Нет.

– А в том, что рисовать нравится, уверена? – задаю наводящие вопросы, чтобы она больше не вздумала сомневаться.

– Уверена, – притихает Адри, поняв цель моего интервью.

– Вот и я уверен.

В палате воцаряется умиротворяющая тишина. Каждый из нас переваривает сказанное и услышанное, и спустя пару минут меня начинает клонить в сон.

– Тебе пора уходить. Уже почти семь. – Адриана тормошит меня, и я нехотя сползаю с кровати, потирая глаза.

Обернувшись, вижу, что она за мной наблюдает с неприкрытым интересом, натянув простыню по самое горло. Ждёт. И я даже знаю что. Довольно улыбаюсь, как облопавшийся кот, и, спешно наклонившись, смачно целую её.

– Киллан, пока никто не должен знать, умоляю. Стать для твоих родителей позорным пятном – самое худшее, чем я могу им отплатить за всё.

– Кстати, ты мне задолжала несколько недель уборки и завтраков, – говорю уже в дверях, никак не комментируя её просьбу. Обсудим чуть позже. – С нетерпением буду ждать в своей комнате.