Адриана

– Чин-чин! – дурачится Никки, триумфально ударяясь своим бокалом шампанского об мой стакан с соком.

Обещание не пить спиртное всё ещё в силе, да и без него неплохо живётся. Даже лучше, чем когда-либо, с учётом многих перемен в моей жизни. Тогда в клубе Киллан был прав, настаивая на том, что веселиться можно и без алкоголя. Вообще, он во многом оказывался прав, поэтому сохранять трезвость ума после вечеринки у Дрейка стало и моей навязчивой идеей. Ученица из меня вышла неплохая. Увы, теории мне раньше было недостаточно. Практику подавай!

И не скрою, желание идти наперекор авторитарному характеру Кроу в прошлом перевешивало все доводы в пользу обратного. Но теперь… Я чертовски хочу сойти с дистанции, чтобы уступить ему первое место. Поступок с деньгами махом перечеркнул то плохое, что было сделано с его стороны.

В животе щекочет от мысли, что Киллан тайно в меня влюблён. Думаю, каждая девочка на моём месте считала бы именно так. Ну не стал бы он жертвовать такой внушительной суммой ради той, к кому он ничего не испытывает!

Или стал бы?

Всё-таки наивный я человек. Киллан Кроу – непредсказуемый, непонятный и самый загадочный парень в мире, выбивающийся из всяких правил. Он живёт по собственным законам, известным ему одному, поэтому единственным способом докопаться до истины может быть только разговор. Господи, как же страшно с ним разговаривать.

– Кстати, что за план, о котором ты упоминала по телефону? – очень вовремя приходит на ум предложение подруги.

Приняв серьёзный вид, Николь отставляет недопитое шампанское.

– Ты говорила, что на присланных скриншотах замазано имя врача и название клиники. Что, если взломать базы всех клиник Вашингтона и попробовать найти хотя бы по примерным датам?

– Никки, я уже это делала. Месяц назад платила одному хакеру, но моего имени нигде не обнаружилось. Скорее всего, меня обследовали под вымышленным, – вздыхаю я, зарываясь пальцами в волосы.

– Ого. А мне почему не сказала?

– А смысл? Результата всё равно ноль. Нашлось три врача с фамилией Маккензи, и ни один из них не подошёл. Один хирург, второй в то время заканчивал университет, а третий – женщина. В моём воспоминании он был мужчиной. К тому же, не думаю, что он стал бы так палиться, высылая заключения от своего имени.

– А кому это ещё может быть нужно?

Как бы я сама хотела знать ответы на эти вопросы. Одному Богу известно, сколько дней и ночей я провела над разгадыванием прошлого. Беда в том, что оно может не подарить спасение, а погубить меня окончательно.

– Не знаю, Никки. Я всю голову сломала. Но факт остаётся фактом: если бы заключения были неправдой, шантажист не рисковал бы. – Кожа ладоней леденеет, когда я собираюсь произнести следующие слова. – Он уверен, что я пойду на его условия только по одной причине…

– Он знает, что у тебя амнезия, – помогает Николь.

– Хуже, Никки. Он знает, что у меня в голове. Знает всё о моей прошлой и настоящей жизни.

Следит за мной.

Последнюю фразу я решила оставить при себе, иначе подруга точно не отвяжется.

– Адри, если бы ты призналась во всём Максу, он точно подключил бы кого следует. Почему ты такая упёртая, а? – Ну вот, началось.

– Никки, нет! Тысячу раз «нет». И Макс тоже не всесильный. Что он выяснит кроме того, что известно следствию? Родственников у меня нет, которые были бы свидетелями.

– Про дядю забыла.

– Это номинально. Никакой он мне не дядя. Тем более он и со своей сестрой никогда не общался. Припёрся в Ди-Си исключительно за наследством и свалил в Сиэтл. У него крупный бизнес. Зачем ему жалкие гроши от меня раз в два месяца?

– А что, если… – Николь ложится головой на мои колени, вылупившись в потолок, словно на нём написаны ответы.

– Что?

– Вдруг ему не деньги нужны?

– А что тогда?

– Игра, – изрекает глубокомысленно. – Человек, который такое проворачивает, вряд ли нуждается в паре тысяч баксов.

– Допустим. Какая конечная цель у этого чёртового игрока? – Такую мысль я тоже допускала, но что-то не складывается. До каких пор он намерен меня мучать? Или она? Или они?

– Мы должны с тобой за ним проследить, чтобы прижучить его раньше, чем он дойдёт до своей цели.

– Но как? И в прошлый, и позапрошлый раз это были номера разных мотелей. Бронь на моё имя и приказ в смс покинуть здание в течение десяти минут, иначе эти бумаги станут достоянием общественности, – хочется разреветься от отчаяния и безысходности, но стараюсь держать лицо даже перед лучшей подругой.

– Очень простым и надёжным способом, Адри. На этот раз мы с тобой отправимся туда вдвоём. – Она сейчас так напоминает своего отца, что становится не по себе. Хитрющий взгляд, загоревшийся от предвкушения приключений. Только всё это с трудом можно назвать таким развлекательным словом.

– Не пойдёт. Если он узнает о том, что я кому-то разболтала, исход будет тот же, – отбрасываю я это предложение.

– А он не поймёт, что мы вдвоём, – её пританцовывание бровями вынуждает возвести глаза к потолку.

Какая бы ни была у неё идея, мой ответ будет отрицательным. Я не стану вмешивать сюда Николь.

– Ладно, я пошла. – Вылезаю, сдвинув блондинистую голову Никки, и сладко потягиваюсь. – И так засиделась.

– Вот вечно ты так поступаешь!

– Ай! – Мне в голову сзади неожиданно прилетает диванная подушка, взлохмачивая распущенные волосы.

– Обещай, что, как только он свяжется с тобой, ты сразу позвонишь, и мы вместе продумаем план действий. – Указательный палец, строго направленный в меня, по-видимому, должен придать большей важности озвученному требованию.

Не могу на неё сердиться. Никогда не могла.

– Зуб даю.

– Ты пешком собралась? – удивляется Николь. – Давай такси вызовем? Уже поздно.

– Никки, здесь идти пятнадцать минут по центральной улице. Хочу проветриться.

На самом деле мне надо настроиться на диалог с Кроу, чтобы не выглядеть дурой. Прогулка должна помочь.

Несмотря на середину ноября погода решила побаловать вашингтонцев последними тёплыми деньками. На улице безветренно, поэтому шагаю неспеша в сторону дома. Редкие прохожие не проявляют никакого интереса к окружающей обстановке, погрузившись в раздумья после трудового дня. Поглядывая по сторонам на светящиеся витрины уже закрытых бутиков, представляю, как здесь будет прекрасно совсем скоро. После Дня благодарения город начнёт готовиться к Рождеству и, признаюсь, это моё самое любимое время. Дело не в подарках, а в атмосфере, которая дарит надежду на чудо и исполнение желаний. Даже самых заветных.

Каждый осознанный год я загадывала одно и то же: восстановить память, какой бы она ни была. Меня больше не пугает правда. Морально я настроена на самое худшее, хотя вера в мою невиновность продолжает теплиться. Та учительница в Базилике дала подсказку, поэтому кто я такая, чтобы спорить с человеком, умудрённым жизненным опытом?

Сосредоточенность на внутренних переживаниях оказывается такой глубокой, что я утрачиваю главное: бдительность. Только поэтому не успеваю ничего предпринять, когда перед пешеходным переходом спереди и слева с визгом тормозят два чёрных внедорожника, перекрывая проход со всех сторон. Попытка сделать шаг в сторону заканчивается полным провалом. Мощные руки, приподнявшие меня от земли, застают врасплох. Надсадный вскрик, поглощённый громким гудком клаксона, резко обрывается на полузвуке.

Неужели никто не поможет? Острый укол в шею – и силы меня стремительно покидают. Каждая мышца наливается неимоверной тяжестью против воли, а зрение улавливает лишь последние крохи изображения, когда открывается дверь автомобиля, и меня швыряют в тёмный салон.

***

Киллан

– Как это: два часа назад? И ты отпустила её одну? Пешком? – обычно сдержанный отец меряет шагами гостиную, и я санатею с каждым его шагом всё больше, готовый разорвать в клочья того, кто причинит вред Адриане.

Он прерывает связь и, раздосадованно пройдясь по волосам, набирает кому-то другому. Пытаюсь разгадать по его позе масштаб катастрофы. Папа отвернулся к окну, поставив руку на пояс. Внешне спокоен, но я вижу в этом плохой знак: он не хочет, чтобы мы видели его эмоции.

Очень знакомо, потому что в данный момент занимаюсь тем же, вымещая потребность крушить всё вокруг на несчастном гаджете, который едва не хрустит в ладони. Взявшееся из ниоткуда первородное чувство сожрало почти весь лимит моей уравновешенности. Скверное предчувствие только усиливает это дерьмовое состояние, приводящее в действие разрушительные механизмы, стоящие до этого на стопе. Не могу просто так сидеть! Мне нужно что-то делать, но круг поиска слишком велик. Слишком.

Поздние возвращения для Линден – дело привычное, но она никогда… Никогда не делала этого без предупреждения и тем более не отключала телефон. Именно поэтому родители сразу всполошились, сначала допросив меня, а потом и Николь.

Так мы и собрались втроём в гостиной. Сна ни в одном глазу ни у одного из нас. Пока отец разговаривает, пробиваю последнее местоположение Адрианы, но, похоже, она не активировала функцию обмена геопозицией с семейной группой, как это сделали все мы. Чёрт!

– Сын, что там Доминик? – спрашивает мама надломленным голосом, перебирая в руках кухонное полотенце.

Проверяю мессенджер, но кроме последнего сообщения, в котором он говорит, что Томас не в курсе, больше ничего нет. Ник уже на пути к нам, само собой. Думаю, и Николь тоже.

– Макс, давай поднимать на уши полицию, слышишь? – не выдерживает мама, как только папа откладывает свой смартфон на стол.

– Ты знаешь, как работает наша полиция даже со связями. Уйдут часы. Есть способ побыстрее. Брайан сейчас взломает уличные камеры от дома Никки до нас. Постарается в ближайшие полчаса ответить.

– Он и это умеет? – недоумеваю я. Доминик в курсе, что его отец может вот так запросто хакнуть камеры на другом конце света?

Родители переглядываются, но быстро берут себя в руки:

– Он много чего умеет. Хобби такое, – отрезает отец и переводит взгляд на маму. Ладно, плевать на то, что родители врут. Главное, чтобы Брайан её нашёл! – Лили, может сделаешь кофе? Нам всем надо успокоиться. Возможно, пока Адриана шла домой, встретилась с кем-то из знакомых, а телефон разрядился. Паника – самое худшее, чем мы можем помочь друг другу.

Неуверенно кивнув, мать отходит к кофемашине, но со мной это так не работает. Я не могу успокоиться, просто услышав: «Успокойся». Буду спокоен, как только Адри войдёт в квартиру. Находиться в неведении – всё равно что быть связанным по рукам и ногам с кляпом во рту. Чертовски жестоко.

Телефон в моей руке оживает, и я сразу принимаю вызов, только успев заметить, что это Доминик.

– Ник?

– Киллан, Макс рядом?

– Да, – смотрю на обоих родителей, застывших в одинаковой позе.

– Включай громкую связь. Быстро.

Делаю, что он сказал, чувствуя, что новости последуют нехорошие:

– Мне только что пришло сообщение с неизвестного номера. Адриана в Брентвуде.

– Что значит в Брентвуде? С кем? – возмущается мама.

– Она одна, Лилиан. Её там выбросили. Сейчас пришлю координаты, которые мне скинули. Я уже еду туда. Выезжайте.

Я вскочил с места ещё на слове «выбросили» и, как потерпевший, ринулся в прихожую обуваться, забыв, во что одет. Не думая о том, как моя реакция выглядит со стороны. Только бы она… Нет, даже в мыслях не стану этого произносить. Всё в порядке. Она в порядке.

– Киллан, стой! – рявкает отец позади, когда я распахиваю входную дверь.

– Что?

Оборачиваюсь, и мой взгляд напарывается на пистолет в его руке, который он тут же пихает в пристёгнутую кобуру.

Успел к сейфу метнуться? Медленно я собираюсь, чёрт побери.

Мама суетится за его спиной, наспех швыряя в сумку удостоверения, ключи и ещё один пистолет. У неё тоже есть разрешение?

– Ничего, – чеканит он, вцепившись в меня своим назидательным взглядом. – На моей поедем. У тебя всего два места.