Адриана

– Девочки, вы бы не оставляли ничего ценного на видном месте, – нарочно громкое предупреждение Рейчел доносится из-за соседнего стола так, чтобы его услышали все вплоть до раздаточной зоны.

Среди шушуканья разбираю такие слова, как «мошенница», «воровка» и «прошмандовка». Будь их воля, они бы и камнями меня закидали, но я принимаю гордый и невозмутимый вид, морально подготовившись к такому ещё со вчерашнего дня.

Мы сидим на ланче в университетском кафетерии, и я пытаюсь изображать аппетит, проталкивая в желудок овощной салат. Пока сплетницы обсуждают мою несостоявшуюся передачу собранных пожертвований, про себя проговариваю речь, которую буду толкать у президента GU после занятий. У него сейчас совещание, поэтому моя казнь отсрочилась.

Я полночи не спала из-за раздумий по поводу денег, отданных той женщине в церкви. Вариантов дальнейших действий было немного: сознаться в поступке или солгать, сказав, что конверт украли. У меня нет никаких данных учительницы. Я даже имени её не знаю, чтобы она смогла подтвердить мои показания.

Что в первом, что во втором случае мне не поверят.

К тому же, я не имела никакого права распоряжаться пожертвованиями по своему усмотрению. Знаю, что обычно говорят в таких ситуациях. В лучшем случае: «На всех денег не напасёшься. Мало ли таких девочек, как Сильвия?», а в худшем: «Нужно быть полной кретинкой, чтобы отдать деньги, не проверив, правду ли сказала та женщина».

А так… За спиной меня как только не называют. Ещё одно клеймо погоды не сделает, поэтому утром на первый вопрос Дейзи о том, как всё прошло, я с ходу наврала, не краснея. Рубить так рубить. Вместе с корнем.

– Эти сучки теперь тебя достанут, – шепчет она, косясь в их сторону.

– Пусть, мне нечего бояться или стыдиться.

Единственное, я до ужаса боюсь смотреть на Киллана, сидящего неподалёку в мужской компании. Несомненно, до его сведения уже всё довели, и от одной только мысли, что он согласен с Шилдс, сердце схватывает спазмом. Но и винить в таком случае его не стоит. Я сама себя дискредитировала неоднократно.

Деньги из его пиджака прикарманила? Прикарманила. Следила за ним? Следила. Ставки делала? Делала. Разве что он не в курсе про Томаса и остальных дурней, которых облапошили мы с Никки.

Так или иначе, Кроу считает меня алчной охотницей за деньгами, поэтому инцидент с Базиликой снова не в мою пользу.

– А родители? Им ты сказала?

– Ещё нет, – с грустью отвечаю я.

Кражу столь крупной суммы денег не замнут просто так. Наверняка привлекут полицию и заведут дело. Мне ещё нужно оправдаться за то, что я не сообщила об этом сразу. Придётся включать дурочку, прикрывшись шоком и испугом. Правда, я пока не обдумала, как объяснить то, что я вчера успела и на футбольном матче побывать, и в ночном клубе. Тоже шоковым состоянием?

После последнего класса отправляюсь на ковёр к главному. Поскорее бы покончить с этим и вдохнуть полной грудью. Подгоняемая людским потоком, ускоряю шаг, чтобы быстрее из него выбраться. Становится душно до мерцающих пятен. На контакт с чужаками моё тело, как и прежде, реагирует с повышенным напряжением в мышцах и суставах. Как же нервирует эта неустойчивая связь с мозгом, живущим своей жизнью! С некоторыми противно, а с некоторыми… нет.

В таких условиях у меня снижается концентрация внимания, поэтому неудивительно, что я реагирую с запозданием, когда с моего плеча срывается сумка.

– Какого чёрта? – возмущаюсь я, обернувшись назад через пару шагов.

Наблюдаю, как паренёк, наверное, с первого курса, уселся на корточки, чтобы собрать мои разлетевшиеся тетради. По некоторым даже пройтись успели.

– Извини, случайно зацепился, – растерянно бормочет он, поправляя пальцем очки на переносице.

– Да ладно уже. В следующий раз смотри по сторонам, – ворчу я, водружая ремень сумки обратно на плечо, и для надёжности проверяю, точно ли её застегнула.

Эта заминка меня слегка взбодрила, поэтому, очутившись перед массивной дверью из ценных пород древесины, больше не чувствую былого волнения от предстоящего вранья. Секретарь машет рукой, безмолвно приглашая войти внутрь, и, трижды постучав согласно этикету, я переступаю порог кабинета, в котором не приходилось бывать ни разу.

– Здравствуйте, мистер Брум. Я – Адриана Линден, – моё вступление получается вполне уверенным.

В то время как президент университета заканчивает перекладывать какие-то бумаги не столе, я расправляю плечи, чтобы придать себе более невиноватый облик. Мимоходом оцениваю своего оппонента, чтобы знать, с кем буду иметь дело. Его пожилой возраст компенсируется импозантной внешностью и подтянутым телосложением. Лицо, тронутое морщинками, украшает аккуратная модная борода с лёгкой проседью, а пытливый взгляд, теперь направленный на меня, пока не предвещает чего-то из ряда вон.

– Добрый день, мисс Линден. Присаживайтесь и давайте побыстрее перейдём к делу.

Опускаюсь на край кожаного кресла напротив, и он придвигает запястье с часами ближе к глазам, демонстрируя спешку.

– Итак, как я понял, деньги до места вы не донесли.

– Да.

– Когда вы обнаружили пропажу? – лёгкий прищур меня не смущает. Я к этому подготовилась, мысленно отрепетировав диалоги в разных вариациях настроения Брума.

– В церкви. – Чем меньше слов я буду произносить, тем меньше шансов завраться и запутаться в показаниях. Что-то такое я слышала от Лилиан, когда она говорила по телефону со своим подзащитным. Пригодилось.

– Кто-то был с вами?

– Нет, мистер Брум. В церкви тоже никого не было, а когда я открыла сумку, чтобы достать конверт, его там не оказалось.

Устало потерев брови, мужчина задаёт следующий вопрос:

– Когда вы видели этот конверт последний раз?

– В раздевалке перед физкультурой.

– Хм. Интересно. То есть вы полагаете, что украсть деньги мог кто-то из студентов?

– Я этого не говорила, – стойко выдерживаю учинённый допрос.

Президент делает шумный вдох и откидывается на спинку кресла, которое от резкого движения начинает покачиваться. Его взгляд слегка обостряется, сигнализируя о недоверии к тому, что я говорю. Он постукивает пальцами по подлокотнику, внимательно меня изучая, но я мужественно держусь, повторяя про себя, что это ложь во благо. В этот же момент на мой смартфон начинают приходить сообщения. Одно за другим. Много-много раз.

Что за чёрт?

– Извините, я забыла отключить звук.

Брум извиняет кивком головы, и я тут же лезу в сумку за телефоном, который не умолкает, продолжая «эсэмэсную» атаку. Разблокировав экран, вижу, что все они присланы с незнакомого номера. Палец быстро нажимает на последнее сообщение, чтобы отправитель, наконец, угомонился, увидев статус «Прочитано». Но беглый взгляд на текст – и меня словно молния рассекает: «Конверт в сумке, смотри внимательнее».

К щекам подступает горячая волна, выброшенная тяжёлыми ударами враз ускорившегося сердца. Перевожу непонимающий взгляд с телефона на свои вещи, напрочь позабыв о том, что за мной наблюдает мистер Брум. Но когда среди тетрадей я вижу уголок конверта со знакомой эмблемой университета, вдобавок ещё и дар речи теряю.

– Мисс Линден, всё в порядке? Продолжим?

Вместо ответа осторожно вытягиваю пухлый предмет, умоляя руки не трястись, как у алкоголика. Мне и внутрь не нужно заглядывать, чтобы быть уверенной в его содержимом. Как? Как это возможно? Кто это сделал?

– Деньги нашлись, – кое-как вымучиваю из себя фразу и кладу конверт на стол, всеми силами пытаясь восстановить ход предшествующих событий.

Президент хмурит брови, по-видимому, оценивая моя психическое состояние. Надо думать, дочь уважаемого человека не оправдала надежд. Он открывает конверт, навскидку прикидывает сумму и, удостоверившись в том, что она совпадает с собранной, улыбается:

– Кажется, вы переволновались. Пожалуй, отвезу их сам. Не возражаете?

В полнейшем смятении мотаю головой.

– Сумки, наверное, перепутали? – подсказывает Брум, сильно меня выручая. На это я тоже отвечаю кивком, не проронив ни слова.

Какие тут слова, когда череп сейчас лопнет от круговерти из разных догадок. Если деньги подкинул тот парень, то кто и когда дал их ему?

Ответ напрашивается сам собой, потому что больше некому. Некому, чёрт возьми!

***

Киллан

Накануне…

Пальцы нервно постукивают по рулю. Ненавижу ждать, но и уехать пока тоже не могу. Что бы ни произносил мой рот, не хочу верить, что Адриана – конченая лгунья и аферистка, какой её пытается выставить наше окружение. Какой пытается выставить себя сама она. Не хочу. Осознаю, что поступаю по-скотски, устраивая слежку, но мне критически важно убедиться в обратном.

Ей для чего-то нужны крупные суммы денег, причём регулярно. Неизвестно, сколько она ставила на «Мото-раш» в последний раз, но с учётом минимальной ставки она в минусе как минимум на штуку баксов. Значит, бабки ей нужны по-прежнему. Может, она кому-то стукнула тачку и теперь выплачивает долг?

Как бы то ни было, она вошла в церковь, а я всё ещё сижу в Chevrolet возле другого входа. Спрашивается, зачем? Убедился же.

Чувствую себя моральным уродом. Если бы Адри узнала, что я подозревал её в воровстве (точнее, допускал такую мысль), никогда бы не простила даже невзирая на наши неидеальные неотношения. И ведь ей не объяснить, что выясняю я всё это не для того, чтобы лишний раз унизить, а для того, чтобы помочь или обезопасить от того, что она скрывает. А она абсолютно точно что-то скрывает.

Увидев Адриану, шустро сбегающую по ступеням, приосаниваюсь, всматриваясь в её профиль через лобовое стекло, усеянное мелкими каплями дождя. Взгляд направлен строго вниз, длинный хвост мотается из стороны в сторону от интенсивного торопливого шага. Кажется, она чем-то расстроена. Проводив её глазами до машины, нервно выдыхаю. Может, я напрасно накручиваю? Адри – такая, какая есть: неправильная, развязная, иногда грубая и бесцеремонная, но настоящая. Если бы она была другая, и я был бы другим.

Дождавшись, когда Buick скроется за поворотом, поворачиваю ключ в замке зажигания, но взгляд выхватывает плачущую женщину возле лестницы. Она суетливо осматривается, словно кого-то ищет, а потом направляется как раз в мою сторону, и, дойдя до парковки, начинает шнырять глазами по машинам, очевидно, в поисках кого-то.

Когда замечаю конверт в её руках, подозрительно похожий на тот, что при всех вручали Адри в универе, уже и не знаю, что думать.

Будто в подтверждение моим догадкам, женщина приближает его к глазам, читая надписи, и теперь мне хорошо виден герб GU на клапане. На служителя церкви она не похожа, на воровку тоже. И на человека, нашедшего такое сокровище, не тянет. Кто бы стал из-за этого убиваться?

Это что получается: Адриана собственноручно отдала деньги посторонней? В горле зарождается смех. А чему я, собственно, удивляюсь. Надеюсь, причины были действительно стоящими.

***

Настоящее

– Порядок действий точно запомнил? – даю последние наставления зашуганному дрищу с первого курса.

– А деньги? – не забывает поинтересоваться о главном. Не такой уж и додик. Прошаренный тип.

– Перечислю, когда конверт будет у неё в сумке. – Вручаю упомянутый предмет, дизайн которого я полночи пытался воспроизвести в фотошопе. По-моему, подделка вышла неплохая.

Остаётся надеяться, что парень не облажается. Мне нужен был малозаметный человек, который будет вне подозрений, поэтому и выцепил его в мужском туалете между классами. Есть такие люди с незримой надписью на лбу: «не умею зарабатывать, но деньжата не помешают». Этот – один из них.

Конечно, я мог бы вообще не париться и отдать деньги Адриане ещё утром, но тогда пришлось бы отвечать на вопросы: «Откуда узнал?», «Почему следил?», «Ты охренел?», а следом выслушать добрую порцию оскорблений, ведь отвечать я не стал бы. Да и не взяла бы она их. Слишком гордая. «Брать без спроса – это одно, а принимать подачки – другое», – почти слышу её голос в голове.

Пока жду конечный результат, сидя в машине, набираю Доминику.

Вчера я ушёл раньше, быстро сообразив, что лишний на их празднике жизни. Ни одна девчонка мне не приглянулась, лишь бы с кем зажечь не хотел, а когда Ник уединился в одной из спален с Джессикой, решил вовсе свалить. Домой я не гнал, а летел. Да, буквально так и было. Меня окрылил тот факт, что мой друг отвязался от Адрианы. По крайней мере, желание верить в это было нереальной силы. Такой, что я даже хотел нормально с ней поговорить. О чём? Бог его знает! Наверное, о чём угодно. О её успехах в рисовании или планах, да хоть о погоде. Надеялся, что она расскажет, зачем отдала деньги той женщине и как собирается объясняться перед руководством университета.

Но этим милым разговорчикам не суждено было сбыться. Она «гуляла с парнем», как сообщил отец. Ну а дальше немой ужин на двоих и бессонная ночь за «рукоделием», блядь. Робин Гуд чёртов.

До её прихода домой оставалось немного вариантов дальнейшего развития: скажет правду, соврёт или возьмёт бабки в долг. Но хорошее настроение папы, который точно был не в теме, а потом и пятьсот баксов, капнувшие на её счёт, рассудили этот спор, поэтому я сделал то, что сделал. О последствиях для себя решил подумать чуть позже, а утром в универе едва не расхохотался, узнав, что Адриана сделала «два в одном»: и заняла, и соврала. Видимо, занятых денег оказалось недостаточно.

Доминик берёт трубку, посмеиваясь:

– Как раз хотел тебе набрать. Хочешь поржать?

– Не откажусь, – хмыкаю я, готовясь к новой байке со вчерашних посиделок.

– Короче, сейчас в раздевалке Томас подозвал на пару слов.

Мысленно закатываю глаза, услышав имя этого дятла, но терпеливо слушаю дальше:

– Они же вчера поехали в клуб отмечать победу. В общем, к нему там стала клеиться какая-то красотка и, по его словам, она на него напала, – Доминик хохочет, а я вообще не вкуриваю смысл. – Знаешь как? Засосала!

– И он, конечно, сопротивлялся, – злорадно фыркаю я. Вот урод, Стоун.

– Говнюк пытался передо мной оправдаться. Знает же, что мы тесно общаемся с Адрианой. Но прикол не в этом. Примерно через час ему на телефон с левого номера кто-то прислал фотки, как он сосётся с той девчонкой, и потребовал выкуп, мол, если не хочет, чтобы Линден узнала о его похождениях, пусть кидает бабки.

– И он кинул?

– Да, пол штуки баксов. А утром до него допёрло, что его развели, так как Адри получила эти снимки и послала его в жопу. Теперь Стоун просит моей помощи, чтобы я повлиял на Адриану.

Пол штуки баксов. Твою мать…

Прозрение мигом заполняет все пробелы в прежних предположениях. Больше не слышу, что говорит Доминик, потому что мой дикий хохот заполняет всё пространство машины.

Адриана, ты – нечто. Просто нечто.